Андрей Минин – Чужой путь (страница 3)
– Не сейчас, – сказал Ирид. – Отойдем шагов на пятьсот, разобьем лагерь, приготовим еду, а потом пусть каждый делает, что хочет. Лично я давно уже проголодался. Пойдемте пока отсюда.
Он поднял котомку, накинул ее на одно плечо и двинулся куда-то. Остальные путники без лишних разговоров пошли за ним.
Вскоре они вышли на уютную поляну, окруженную молчаливыми дубами-великанами. Здесь, на ровной земле, можно было развести костер и спокойно заночевать. Молча путники принялись собирать хворост. Вокруг его лежало предостаточно.
– Эвис, друг мой, зажги огонь, – вежливо попросил Ирид.
Юноша кивнул, склонился над собранным хворостом и провел над ним рукой.
В этот момент откуда-то сбоку раздался возглас Танира:
– Эвис, стой! Дай я сам…
Молодой человек бежал к месту костра. Когда он оказался рядом, огонь уже горел. На лице Танира читалось разочарование.
– Все-то тебе силы некуда девать, – сказал Ирид. – Займись лучше едой.
Он указал рукой на лежащую на земле не освежеванную дичь – результат утренней охоты Ремая. Танир не стал возражать.
Ирид отошел в сторону и сел под дуб. Он откинул голову назад и прижался затылком к стволу. Несильный ветер играл листвой, которая приятно шелестела. Этот звук успокаивал, позволял расслабиться на какое-то время.
Эвис находился шагах в двадцати от него. Юноша тоже сидел под деревом. Сидел так тихо, что его можно было бы и не заметить. При этом он двигался. Точнее сказать, непрерывно вертел перед собой руками в воздухе. Ирид пригляделся к нему.
Тот вытянул вперед правую руку, покрутил кистью, потом резко убрал ее. Далее он вытянул левую руку ладонью вверх, замер на какое-то время, а затем резко сжал кулак и дернул руку в сторону, будто схватив что-то. Эвис прижал кулак к груди, а через какое-то время разжал и внимательно осмотрел ладонь. Похоже, пустая. Потом юноша вновь уставился куда-то вперед и принялся водить правой рукой перед собой.
Ирид усмехнулся, но ничего говорить не стал. Действия Эвиса не вызвали у него большого интереса, так как он видел все это уже очень много раз. К чужим странностям привыкнуть лишь чуть-чуть сложнее, чем научиться не замечать собственные.
Смысла такого рода действий Эвис никому не объяснял. Если задавали прямые вопросы, то юноша говорил что-то нечленораздельное или непонятное. Лично для себя Ирид решил так: лучше вовсе не спрашивать.
Ремай куда-то ушел с арбалетом. Очевидно, на охоту. Этого не требовалось, так как припасов вполне хватало. Ирид считал, что его спутник часто охотился для уединения, а не для того, чтобы обеспечить их мясом. Хотя следовало признать – часто он возвращался с отличной добычей.
Ирид сам не понял, как задремал. Очнулся он от того, что Танир тряс его за плечо.
– У меня все готово. Пойдем уже есть, – сказал он.
Мужчина осмотрелся.
Солнце село. На ясном небе появлялись первые звезды. Эвис сидел все под тем же деревом: рука вытянута вперед, кулак сжат, сам не двигается.
– Иди и приведи в порядок нашего фокусника, – проговорил Ирид. – Ремай вернулся?
– Да, только что пришел. Принес какую-то неизвестную птицу, – ответил молодой человек.
– Хорошо. Зови Эвиса.
Танир подошел к юноше и потряс его за плечо. Эвис сразу открыл глаза.
– Пойдем к костру. Я приготовил еду, – сказал Танир.
Эвис кивнул и ловко встал.
Ремай сидел у огня. Возле него лежала крупная мертвая птица с серым опереньем. Он пристально смотрел на пламя. Его товарищи разместились рядом.
Мясо, яблоки, сухой хлеб. Ели молча, не смотря друг на друга. Какого-то напряжения между ними не чувствовалось – просто разговоры не имели смысла.
Когда от еды ничего не осталось, Ирид сказал:
– Постараемся и завтра пройти не меньше, чем сегодня. Давайте спать. Эвис дежурит первым, я – вторым.
Он встал, а потом добавил:
– Эвис… если дежуришь, то, пожалуйста, следи за костром и за тем, чтобы нам никто не перерезал глотки ночью, а не… а не лови комаров или что ты там обычно делаешь, размахивая руками. Договорились?
Юноша посмотрел на него, затем добродушно улыбнулся и коротко кивнул.
2
Ремай резко проснулся и вскочил.
Ирид, сидящий у тлеющего костра, поднял на него глаза и спросил:
– Чего не спишь?
Мужчина молчал.
– Неужели вместо меня дежурить решил?
– Нет, – холодно ответил Ремай.
Эвис и Танир мирно спали у костра. Ирид перевел взгляд с Ремая на огонь.
Тишина вокруг нарушалась лишь тихим потрескиванием углей в костре. Чистое небо, такое же, как и прошлой ночью, обещало еще один теплый солнечный день. На небе красовалась полная луна.
Ремай спешно оделся, схватил меч и быстро покинул лагерь. Он шел, суетливо оглядываясь, дыша глубоко и часто.
Путь лежал в направлении озера. Идти пришлось недолго. Уже совсем скоро мужчина оказался на берегу.
Безветренно. Водная гладь даже при ночном освещении напоминала зеркало. Ремай потрогал воду – холодная. Он умылся и осмотрелся. Вокруг никого. Где-то вдалеке плескалась рыба. На другом берегу пели птицы. Ручей все также журчал.
Мужчина забрался на тот самый камень, на котором сидел, когда первый раз попал сюда. Большой и плоский. Три шага в длину и два в ширину. Над водой он выступал лишь чуть-чуть.
Ремай сел на его край и принялся смотреть на свое отражение. Какое-то время он просто рассматривал себя, не делая вообще ничего. Потом он медленно опустил руку на воду. Отражение исказилось от появившейся ряби.
Мужчина встал, разделся по пояс, оставив на верхней части тела только шейный платок, опустился на камень и вновь посмотрел на свое отражение. Вода все также напоминала зеркало. Он глубоко вздохнул и, не отрывая взгляда от воды, снял с шеи платок и положил его рядом с собой. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Он снял с пояса меч и положил на камень.
При имеющемся освещении Ремай не мог отчетливо разглядеть то, что находится на шее, но он точно знал – там черная полоса с маленькими точками по краям. Мужчина поднес руку к шее и медленно провел пальцами по ней. Кожа неровная от множества заживающих царапин. Имелись и коросты размером с ноготь.
Двумя пальцами Ремай ущипнул себя, но не там, где был рисунок, а чуть выше. Сердце от этого забилось еще чаще.
– Так… – задумчиво произнес он. – Давай попробуем еще раз.
После этого мужчина опустил пальцы чуть ниже. Они оказались на рисунке. Он набрал полную грудь воздуха и вновь ущипнул себя, но уже там, где шел след, оставленный Творцом.
Ничего не произошло. Ремай резко выдохнул и закашлялся. Он убрал руку и затряс ей.
– Соберись же, соберись, наконец-то, – тихо твердил он себе.
Вскоре мужчина снова смотрел в свое отражение, держа руку возле шеи. На этот раз он не просто ущипнул себя, а зажал кожу пальцами изо всех сил и принялся скручивать ее. Появилась боль. Это не заставило его остановиться – наоборот, Ремай стал давить сильнее. Чуть позже возникло новое ощущение – покалывание в разных местах. Сначала еле заметное, а потом все сильнее и сильнее. Будто кто-то втыкал ему иглы в шею. Следом появилось нечто иное – удушье. Совсем как несколькими месяцами ранее… в охотничьей избе.
Ремай отпустил зажатую кожу. Удушье стало ослабевать. Когда неприятные ощущения исчезли практически полностью, он вновь провел пальцами по месту, где размещался рисунок. Кожа изменилась – стала твердой.
Недолго думая, мужчина вновь схватил себя за кожу. Он тянул так сильно, что невольно на глазах выступили слезы.
Опять удушье.
Похоже, происходящее доставляло неприятные ощущения не только ему, но и той твари, что притаилась на шее. Чем сильнее он терзал собственную кожу, тем сильнее нечто неосязаемое душило его. За миг до того, как способность дышать исчезла полностью, мужчина успел набрать полную грудь воздуха. Теперь у него в распоряжении было около двух минут.
Со стороны могло показаться, что Ремай пытается разорвать горло самому себе. Однако он делал иное. Мужчина действовал, опираясь исключительно на собственные ощущения, не зная, что и как нужно делать, но давно приняв любые последствия, к которым это все могло бы привести.
Через миг, когда горло оказалось полностью сдавленным, Ремаю показалось, что он слышит стрекотание чудовищного существа. Еще через миг он понял, что это ему не мерещится, а раздается взаправду.
От шеи что-то отделилось. Мужчине удалось частично оторвать от себя мерзкую тварь – жуткий подарок, оставленный тем, кто полностью перевернул его жизнь.
Пальцами Ремай сжимал уже не свою кожу, а нечто похожее на толстую веревку.
Потребность в воздухе ощущалась все сильнее и сильнее.
Тварь стрекотала, но не так, как это делала при наложении заклятья, а несколько иначе – как бы взволновано. Ремай отодвинул ее от шеи, затем резко дернул руку и описал ею круг в воздухе. Часть существа намоталась на нее. Появилась возможность сделать небольшой вдох. Ремай этим тут же воспользовался.