Андрей Миля – Рассказы. Темнее ночи (страница 25)

Шотул развернул платок и сказал:

– Перед вами джунгарская монета, так называемый пул. Мы положим его в курган.

Все кроме Ани понимающе закивали. Когда вытянутая, похожая на арбузное семечко монета дошла до девушки, она сделала вид, что проводит пальцами по вдавленной арабской вязи. Затем монету вернули проводнику, и он торжественно бросил её в разрытую погребальную камеру.

Аня фыркнула. Крепконогий, невысокий степняк наверняка поставил геометку. Ну, или всегда впечатлял туристов этим дешёвым жестом.

– Вадь, – прошептала Аня, – ты ж историк, сколько такая монетка стоит?

– Это смотреть надо. Их обычно на вес продают. Килограмм долларов по сто, наверное. Я себе как-то на аукционе банку римских купил. Ну, грязных правда, их чистить надо было, но я в камералке…

– Так, Вадя! Хватит, спасибо!

Вадик был красив, силён и умен. И если по отдельности это можно было вынести, вместе – никоим образом. Высокий, белокурый, по-пляжному загорелый, он числился младшим научным сотрудником одного из сибирских вузов, чем наводил трепет на женскую часть кафедр. Даже здесь, в степях Восточного Казахстана, Вадик подбешивал Аню синеглазостью и всезнайством.

– Шотул, а ничего, что мы будем в могилах копаться?

Инну как всегда волновали вопросы осознанности. Она уже прикидывала, как археологические приключения будут смотреться среди подписчиков.

– Курганы мы копать не будем. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, они уже копанные.

– Кем копанные? – простодушно спросила Инна.

– Бугровщиками, – вклинился Вадик, – когда русские переселенцы наводнили Сибирь, началось повальное разграбление могил. Это восемнадцатый век, как раз эпоха джунгар. Или, как их ещё называли, ойратов.

Аня надеялась, что Шотул осадит Вадика, но казах согласно кивнул:

– Ваш друг прав. Конечно, до некоторых курганов добрались только недавно, но основную часть разрыли бугровщики.

– Тогда что мы будем искать? – не поняла Инна.

– То, что обронили или выкинули копатели. Наконечники стрел, колечки от сбруи, медный оплав, может, монетку, иногда удаётся найти позолоту.

По мере перечисления, интерес в глазах Инны гас. Она думала найти какой-нибудь шлем, в котором запишет сногсшибательный сторис, а ей, как бедняку, предлагалось довольствоваться медяком.

– Ну это мы могли у вас в лавке купить!

Шотул приложил руку к груди:

– Поверьте, найденная вещь имеет куда большую ценность.

– Однажды на раскопе я выпросил себе зуб коровы, – встрял Вадик. – Ну да, ему где-то полторы тысячи было, но всё же это просто зуб, такой же как у миллиарда коров. А вот не смог с ним расстаться. Теперь он всегда со мной.

Вадик вытащил из-под рубашки просверленный зуб на верёвочке.

– Ой, Вадик, хватит, а? – скривилась Инна. – Я тебя дома послушать могу.

Шотул вновь сочувственно покивал. Аня решила, что внутри он потешается над заносчивым гостем.

Инна нашла Шотула на базаре притомившегося Семипалатинска. Как и многие уехавшие, девушка часто навещала бывшую родину. На этот раз Инна притащила с собой институтских товарищей – Вадима и Аню. Те были не в восторге, но, если тебе предлагают съездить в другую страну на внедорожнике, которому не нужно скидываться на бензин, отказать весьма затруднительно. Сначала Инна хотела купить на развале «что-нибудь историческое для Вадима», но, перебирая бронзовые наконечники, в голову пришла идея получше – упросить местных свозить компанию на раскоп. Инна договорилась с вежливым продавцом с краю торгового ряда. Торговец сказал, что раз уж вы хотите в степь, стоит посетить глиняную пустыню Киин-Кериш, а затем встать на ночёвку у озера Зайсан. На всё про всё уйдёт два дня. Инна согласилась. Следующим утром на выезде из города Шотул подсел в машину с тремя металлоискателями и рюкзаком.

– Приборы не самые мощные, но больше и не надо. – объяснил Шотул, – Я выставил дискриминацию на железо. Резко запоёт, значит – бякушка. Более звонко – наш клиент.

– Погодите-погодите, – запротестовал Вадик, – так джунгары это же железо. В чём смысл?

– Здесь вся степь в деталях от тракторов. Но вы же человек опытный, отличите карданный вал от меча?

Аня хихикнула. Она сразу поняла, что маленький скромный Шотул подкован лучше Вадима. Тот вроде вообще Америкой занимался, но лез с замечаниями к незнакомым джунгарам. В этом был весь Вадим – самоуверенный, всегда убеждённый в своём превосходстве. Даже коровий зуб был для него уникальным почти артефактом. Неудивительно, что Вадик сошёлся с Инной, отличницей и активисткой. Это на её машине они отправились в путешествие. И деньги тоже были её. Впрочем, главной звездой потока всегда оставалась Аня, успешно выступавшая на всероссийских соревнованиях по фехтованию. Девушке прочили большую спортивную карьеру, божились, что её сабля олимпийское золото возьмёт, но всё, чего добилась Аня – выступление на чемпионате Европы, где она проиграла в полуфинале, а потом ещё раз – за бронзу. Четвёртое место – какое-то даже несуществующее, деревянное – что в спорте, что в учёбе, что в жизни всё время преследовало Аню. Тогда как Вадик вот – учёный, а Инна – властная красавица с деньгами. Это не могло не вызывать лёгкой товарищеской зависти.

– Нашла! – вскрикнула Инна. – Нашла-нашла!

– Звук хороший, – согласился Шотул.

В июле степь уже была выгоревшей, закаменевшей. Шотул умело окопал круг и поделил вынутую землю на кучки, над которыми поводил катушкой. Когда кучка уже могла поместиться в кулаке, Шотул извлёк из неё наконечник стрелы.

– Скифский двухлопастный наконечник. Бронза.

– Вы же про каких-то джунгар говорили? – Инна катала по ладони находку.

– Они тут все вперемешку. Где-то ойраты, где-то скифы. Но скифские курганы как более богатые давно ограблены. Они гораздо старше. Да и… поинтересней.

Вскоре нашёл своё счастье Вадим. Металлоискатель всё ещё заливался над ямой, и Аня уверяла, что их ждёт неудача, когда Шотул начал таскать обломки бронзового меча. С точки зрения Анны он был выгнутым, больше похожим на щуп или коготь, но это был именно меч – с благородной зеленью, отломанной рукоятью, разбитым на три части клинком.

– Такое нечасто находишь, – признался Шотул, – значит, вон тот грабленый курган – скифский. Это из него.

Курганы стояли в разлёт, словно узор распластавшегося скифского зверя – оленя с ветвистыми рогами или барса, кусающего себя за хвост. Погребальные камеры были вскрыты, булыжники разбросаны по округе, а вершины курганов фонили от фольги, крышек и проволоки. Инна с Вадиком то и дело что-нибудь находили – цинские монетки, бронзу, наконечники, почти целую металлическую упряжь, снова меч – правда, не в такой сохранности. Инна хлопала в ладоши и фотографировала. Шотул скромно улыбался. Только Вадик непривычно молчал. А когда Инна нашла настоящее скифское украшение – крошечную золотую застёжку с оскаленной волчьей мордой – Аня решилась спросить у парня:

– Что не так?

– Всё.

– Вот бы ты всегда так разговаривал!

– Не смешно.

– Он нас обманывает, да? – с надеждой спросила Аня.

– В том-то и дело, что нет. Грунт не копан. Ну я понимаю наконечники, ну сбруя… ну пусть даже меч, но золото! Вот так сразу золото! Это невозможно! Это если за всю экспедицию такое найдут – удача. А мы коп-коп и в дамки.

Катушка опять запищала. Охотно подошёл Шотул. Вадик попросил у него лопату и сам окопал круг. Разломав его на части, парень извлёк позолоченную скифскую накладку – голенастого льва с крыльями. Шотул поцокал и сказал, что Вадим нашёл весьма редкую вещь. Когда проводник отлучился, Аня спросила:

– Ну что?

– Ничего! Я думал, он незаметно подкладывает, при копке… бред конечно, но мало ли.

– Ну, может, вам везёт просто? Я вот ничего не нашла.

Ане попалась лишь сигаретная фольга и крохотная медная слёзка. Пока Инна с Вадиком добывали сокровища, степняк нахмурившись ходил вокруг Ани и что-то щупал у себя под рубашкой. Он даже перенастроил прибор и сам побродил с ним, но результат был тот же – болты советских тракторов и водочные крышки. Аня начала поднывать, что пора ехать, что впереди этот ваш Киин-Кериш или как там его. Но как только металлоискатель громко и заинтересованно запищал, Аня чуть не вырвала у Шотула лопатку и долго ломала ей непослушную землю.

– Плохой звук, – заметил старьёвщик, – что-то большое, железное и при поверхности. Скорее всего лемех.

– Джунгарский? Или скифский? – как профессионал, спросила подошедшая Инна.

Шотул посмотрел на неё печальным карим взором:

– Джунгары и скифы были кочевниками. Они не пахали землю. Это советский лемех от плуга.

– Ну, я бы поспорил, – вмешался Вадик, – скифы знали земледелие. Просто оно было у них вспомогательным, ещё Геродот…

– Нашла!!! – завопила Аня.

Девушка вздымала над головой длинный ржавый прут. Делала она это так торжественно, будто нашла скипетр древних царей.

– Что это!? Что это!? Что!? Что!

Шотул мягко улыбнулся:

– Какая-то железяка от трактора.

Улыбка Ани ещё не померкла, когда Инна обеспокоенно заметила:

– К нам едет кто-то.

По степи неспешно катил мотоцикл. К раскатанному голубому небу поднималась пыль.

– Это пастух, – сказал Шотул, – я с ним поговорю. Они очень любопытные.

Туристы переглянулись. Меньше всего им хотелось обвинений в расхищении могил. Вадик насупился, размял мускулистые плечи. Аня для пробы взмахнула прутом. Жаркий воздух сыто загудел.