Андрей Миля – Рассказы. Темнее ночи (страница 24)
– Расскажу тебе байку про рыбака-дурака, а ты посиди послушай. Жил рыбак, дурак дураком, рыбу ловил, да невесту чужую на крючок поймать вознамерился. Думал о ней и днем и ночью, и когда рыбу чистил ножом острым, и когда дрова рубил топором тяжелым. Я ему и говорю: неправильно ты, дурак, топором машешь. Ты поленья рубишь, а надо ноги себе. С тех пор сидит он у воды – все еще рыбак, все еще дурак, но за чужими девками бегать больше не мастак. Зачем тебе невесты две, отдай мне. Али ты дурак?
– Она тебе не принадлежит.
– То не тебе решать. Забыл человек, что значит уговор держать, дураком сделался. Не рассказала она про рыбака-то? Знала, что я за ней приду, тебя подставила, умолчала, от беды не уберегла. Нужна такая тебе?
– Оставь нас! Мы уедем…
– Далеко ли? Старый лед везде мои камни разбросал, везде найду. А как наскучит мне за вами бегать, дар свой заберу. Так и передай.
Паша вернулся без кофе. Ноги слушались плохо. Рухнул на свободное место, стараясь не обращать внимания на женщину напротив. Та бесцеремонно разглядывала синяки на лице Марины и кровавую корку у него на лбу. Качала головой и косилась на Аленку. Как бы полицию не позвала.
Марина вновь пыталась шутить. Без задора, скорее по инерции. Представляла, какие будут лица у мусорщиков, когда те найдут в баках сотню размалеванных кукол. Рассматривала в зеркальце свои синие – будто пара раздавленных слив – губы и говорила, что с мужиком-абьюзером ботокс не нужен.
Аленка не понимала и половины, но смеялась вовсю. Лучше, когда взрослые натужно шутят, чем дерутся.
– Не поможет, – сказал Паша тихо, наклонившись к Марине. – Уехать не поможет. Старый лед… Ледник когда-то мог протащить огромные валуны на тысячи километров. Осколки карельских скал находили даже в Москве. Я читал.
«А где есть
Можно было, конечно, бежать дальше. На юг, да хоть на другой континент. Вечно прятаться и ждать, постоянно думать, не найдет ли демон способа до них добраться. Но если уехать слишком далеко, Лемпо может разорвать сделку…
– Что твоя мать попросила у него?
Марина помолчала, собираясь с мыслями.
– Роды прошли тяжело. Я была очень плоха, врачи не давали никаких гарантий. Мама… она попросила мою жизнь.
Паша хотел было спросить еще и про рыбака, но сдержался. Она знала, прекрасно знала, на что способен Лемпо. И смолчала. Боялась спугнуть возможность вырваться…
«А ты бы не побоялся?»
Он вспомнил ее слова. Лемпо хочет их рассорить, нельзя поддаваться.
– Это зашло слишком далеко, – сказал Марина, поерзав на месте. – Я потеряла мать… Не хочу еще потерять и вас. Одного браслета не хватит на троих, Паш. Я должна вернуться к нему.
– Сначала мы попьем кофе, – ответил он, вставая. – Мы ведь так и не поужинали, возьму нам пару калиток.
– Мне с черникой! – тут же отозвалась Аленка.
– Одну с черникой, заметано! Тебе? – Он повернулся к Марине. Она посмотрела на него с подозрением. Показала на свои губы:
– Только кофе.
– Хорошо. Попьем горячего, потом разбираться будем.
Паша еще раз с улыбкой посмотрел на дочь. И вышел прежде, чем они обнаружили его кошелек со всеми деньгами и билетами, оставленный на кресле.
Ускользнуть от своих – первая часть плана. Второй у Паши не было. Так и не придумал за пару часов езды.
Он сбросил скорость, всматриваясь в стену леса, чтобы не пропустить нужный поворот. Куда ему дальше, он пока не знал, но Марина говорила, что к сейду у их деревни съезжаются туристы, а значит, там должны быть указатели.
«Ну решил ты по старинке вопрос решить, лицом к лицу, как мужик с мужиком – ладно. Допустим. А конкретно-то что делать будешь, Бутков?»
Паша не знал. Смотрел на часы и думал, что, должно быть, Марина с Аленкой уже сели в поезд. Молил всех богов, христианских и языческих, чтобы у Марины хватило мозгов сесть. Аленка уже взрослая, знает бабушкин адрес и неплохо ориентируется в метро. Доберутся. Главное, чтобы по дороге с ними ничего…
Он сделал глубокий вдох, стараясь отогнать от груди противный холодок. На пассажирском сиденье завибрировал телефон. Паша сбросил вызов, наверное, уже сотый раз.
В багажнике у него был трос. Интересно, как понравится Лемпо, лесному засранцу, когда его камни отбуксируют в озеро? Паша улыбнулся своей мысли.
А уже через пятнадцать минут понял, какая же это глупость. Указатель к сейду и правда был, но вела туда такая узкая лесная тропа, что его машине ни за что не проехать. Подумав, Паша пошел пешком, оставив за спиной включенные фары.
Второй раз он подумал о бессмысленности своей затеи, когда увидел камни. Два вытянутых валуна опирались друг на друга «домиком». Третий, чуть поменьше, лежал посередине. Чтобы взобраться на вершину, понадобилась бы немереная сноровка, а ворочать такие можно разве что бульдозером.
На земле, прислонившись спиной к камню, сидел безногий парень. Глаза на его квадратном лице были закрыты. И как он сюда дополз?
– Рыбак? – позвал Паша.
Губы рыбака дрогнули, рот едва заметно приоткрылся, как у чревовещателя. Вот только куклой был он сам.
– Дурак, – ответил знакомый голос на том же древнем языке. – Садись и ты, два дурака пара.
Сумерки за камнями сгущались, росли бесформенной глыбой. Пожалуй, света фар, что пробивался сюда из-за деревьев, хватило бы, чтобы рассмотреть,
Но Паша не поднимал головы. Знал, что не выдержит, если посмотрит.
– Плохо, – сказал рыбак. – Один пришел. Невесту не привел.
– Со мной теперь твоя невеста. Злись сколько влезет, но так и будет.
Вся надежда на Маринин браслет, думал Паша. Но где граница неуязвимости, которую он дарит? Что, если великан просто раздавит его пальцем или уронит на него один из своих камней?
– Что взамен? – спросил рыбак, не сдвинувшись. Застыл, будто часть каменного сада.
Снова завибрировал телефон. Паша молчал, не зная, что предложить. Стоял, как истукан, под дурацкое жужжание из кармана. Пауза затянулась. Нужно было или сбросить, или ответить.
Незнакомый номер.
– Да!
– Ну ты попа-ал, Бутков! Думаешь, заблокировал меня, так я тебе все не выскажу? Ты попал, слышишь? Я тебе говорю, Бутков, крести жопу! Я уже в поезде, утром буду в Петрозаводске. У меня здесь документы на квартиру, и ты их подпишешь, понял, ты? Или я забираю Алену, имею полное право. Слышишь, я заберу своего ребенка!
– Хорошо, – сказал Паша.
На несколько секунд в трубке повисла тишина. Там не ожидали такой быстрой капитуляции.
– Что ты там мямлишь, Бутков? Ты пьяный, что ли?
– Я говорю, хорошо, приезжай. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Лемпо слушал, не вмешиваясь. Ждал.
– В смысле? Ты про кого?
– Есть один ухажер.
«Зачем тебе две невесты?»
Языческие духи не признают бумажек о разводе.
Его, помимо прочего, называли еще и чертом. Хитрым чертом, который давно дал глупому человеку подсказку.
– Ты серьезно сейчас? Да-а, Бутков, ну ты лоша-ара! Бывшую жену чужому мужику…
– Наташ, если тебе неинтересно…
– Да ладно, ладно, че ты сразу? Ну расскажи хоть про него: симпатичный? Состоятельный?
– Высокий. И у него много, по-настоящему много земель.
– Олигарх, что ли, какой? А с тобой он чего повелся? Ладно-ладно, заинтриговал. Но ты учти, если ты так с разговора о бумагах хочешь соскочить, не получится! И это, скажи там олигарху, что меня мелкие интрижки не интересуют! Если ему перепихнуться на раз…
Паша облизнул пересохшие губы и наконец осмелился поднять голову. Посмотреть на того, о ком веками карельские народы складывали песни.
Голос не дрогнул, когда Паша сказал:
– Ты, главное, приезжай. И поверь: у него очень, очень серьезные намерения.
Красные глины Киин-Кериша
Володя Злобин