Андрей Миля – 47 отголосков тьмы (Антология) (страница 33)

– Значит, решено! Сегодня после работы, – заговорщически тихо сказала Бейла. Оба переглянулись. За этот день им предстояло развезти три раскладных дивана, завернутых в полиэтиленовый мешок. Их получатели только через неделю услышат трупный духман. Не исключена встреча с Теренсом Лоранжем – несомненно, этот человек, возглавляющий кафе «Джонни Мо», умеет решать проблемы…

Побег

За окном все так же уныло накрапывал дождь. Он не утихал с восьми часов вечера, барабаня по крышам. Когда сгустились сумерки, а серое небо превратилось в черный непроницаемый купол, Джек приехал на место преступления и нисколько не удивился двум трупам, лежащим перед ним с застывшими, ничего не выражающими лицами. Их тела были аккуратно обведены мелом.

«Боль – вещь относительная. Когда смерть наступает быстро, ее особо и не чувствуешь», – подумал Джек. Такая мысль пришла к нему неспроста: два год назад он в полной мере ощутил всю глубину своего высказывания. Бреясь новым бритвенным станком, он привычно нажимал им на кожу (пользуясь как старым) и случайно порезал себе шею. Все бы ничего, да только лезвие задело сонную артерию. Понадобилось немало сил, чтобы добраться до телефона и вызвать бригаду скорой помощи. Время ожидания затянулось, как растянулась грань между жизнью и нечаянной смертью – последнее ощущалось более явно.

В это время судмедэксперты носились со своими приборчиками и записывали свои наблюдения в блокнот (а некоторые и в планшет), полицейские неодобрительно косились на зевак, пока криминалисты пытались найти следы преступника.

Джек прошел через запретную желтую линию. Обойдя суетливых людей в униформе (некоторым пришлось показать свою комиссарское удостоверение), он встал чуть поодаль от толпы, и взгляд его зацепился на человеке, записывающем свой голос на диктофон. Тот стоял обособленно, чуть поодаль от всей этой сумасбродной суеты. Зализанные гелем черные волосы, круглые очки в уродливой роговой оправе и черный с медными пуговицами плащ сильно выделяли его из общей массы. Он как раз заканчивал свой монолог при включенном диктофоне, когда Джек подошел к нему и равнодушно спросил:

– Личность преступника установлена?

– Не так быстро, – задумчиво ответил Спенс. – Я над этим сейчас работаю.

– Советую поторопиться!

– Знаю, знаю! Из-за рекорда! Как раз сейчас тот самый случай, когда гонка за рекордами и признанием совершенно неуместна.

– Странно от тебя это слышать, – ухмыльнулся Джек, впервые увидев, что его друг – Спенс Морит – не реагирует на его искрометные замечания, и даже взгляд его изменился, стал каким-то тусклым и невыразительным. Перед ним стоял не тот Спенс, которого он знал, а какой-то другой: хмурый, угрюмый и задумчивый.

– Это, наверное, первый случай в криминалистике, когда я ничего не могу понять, – спокойно произнес Спенс.

Джек не услышал в его голосе ни нотки сарказма. Только истинное бессилие и сожаление. Он был искренне удивлен: таким он видел друга первый раз за весь десяток лет их плотного общения. Джек не стал, как обычно, шутить, он промолчал, хотя его прямо-таки распирало выпустить какую-нибудь колкость в стиле «дерьмо, случается». Вскоре вокруг Спенса собралось несколько групп полицейских и экспертов в гражданском. Все отчаянно желали получить из его уст какую-нибудь умную подсказку, которая наверняка помогла бы найти и задержать убийцу этих двух несчастных жертв. Но ответа никто не дождался. Они разошлись. Полицейские полагали, что Спенс искренне лукавит, выдерживая красноречивое молчание только с одной целью: прославиться.

Впрочем, такое случалось довольно часто. Спенс Морит, «угадывая» убийства, карабкался вверх по служебной лестнице вместе со своим другом – Джеком Холивелом. Они теперь комиссары. Оба получают вдвое больше денег, чем их коллеги, а порой даже больше, чем начальник полиции Билл Уинфри, и это при том, что он майор.

– Это было красноречиво, – произнес Джек с улыбкой, видя, как его коллеги расходятся в крайнем раздражении, не получив от Спенса ответов на свои вопросы.

– Я впервые сталкиваюсь с преступлением, которое не могу разгадать. Джек, обрати внимание на гильзы, на них нет клейма. Эксперты сказали, что это первый случай, когда убийца тщательнейшим образом подошел к убийству, ювелирно стерев с патронов клеймо производителя, – Спенс огорченно покачал головой. – Я впервые не могу даже предположить, что стряслось с этими двумя бедолагами и почему их убили. Посмотри на них и скажи мне, что они чувствовали, когда умирали?

Джек бросил взгляд на холодные трупы: их лица были ровны и не выражали никаких эмоций, словно они забыли о том, что значит то яркое и жестокое чувство насильственного расставания с жизнью. Их губы были расслаблены, глаза плотно закрыты, а лица окаменели.

– Надеюсь, только из-за того, что в них стреляли из безымянного оружия, препятствий для уголовного дела не будет?

– Все идет к препятствиям, я думаю, Джек, что это дело может сильно затянуться. Но я почему-то надеюсь, что убийцу все-таки можно поймать, даже при отсутствии прямых или косвенных улик.

– Очень похоже, что эти ребята просто легли прикорнуть и неслабо так заснули, попробуй добудись, – отшутился Джек, но только чтобы разрядить напряжение.

– Не смешно, – коротко отрезал Спенс. – Я кое-что собрал, поеду в лабораторию, постараюсь выяснить, что к чему.

– С тобой можно?

– Лучше иди домой. Завтра будет день, завтра будут разговоры, – бесстрастно произнес Спенс.

– Сегодня у меня будет бессонница.

– Уверен?

– Она была вчера, будет и сегодня. Так что я поеду с тобой. Все равно не усну. Может быть, нудный треп патологоанатома меня усыпит. Или гудение компьютера. Последнее слышать гораздо лучше.

– Снотворное разве не помогает?

– Уже нет, – сказал Джек. – Ну так что, Спенс, ты не против, что я к тебе присоединюсь, пусть даже если придется настоять?

– Я хочу один во всем этом разобраться, лучше езжай домой…

Они расстались в половине двенадцатого. Когда Джек сел в свою машину, из окна автомобиля увидел, что Спенс задержался с кем-то из полицейских. Ранее он этого парня в участке не видел. Возможно, новенький, а может, из другого округа. Точно сказать нельзя, но факт в том, что на Спенса это не похоже. Он никогда не разговаривал с рядовым полицейским так долго. Его хватало разве что на пару коротких кивков и шаблонных фраз типа «привет-пока».

«По-моему, ты параноишь», – произнес безапелляционный голос внутри. С этой мыслью Джек уехал домой. Всю дорогу ему не давала покоя необъяснимая тревога. Ему казалось, что эта ночь не пройдет чисто и бесследно. Только закроются глаза, как целый вихрь злых и жутко искаженных безумным воображением образов войдет в его голову и они закружат, завертят и запутают его, а после… придут долгие часы кошмаров, таких же жутких, как сама тьма. До своего дома он так и не доехал. Джек развернул машину. И даже то, что на перекрестке между Dixon Road и Roamer Street какой-то встречный автомобиль чуть не задел его, не изменило его решения вернуться, расследовать и разузнать об убийстве самому. Разумеется, он понимал, что трупы наверняка увезли в морг и только после работы патологоанатома можно будет разузнать подробности убийства, но это будет только завтра.

На месте преступления никого не было. Осталась только запретная желтая полоса и два очерченных мелом человеческих силуэта. Сначала Джек просто сопоставлял факты, которые успели собрать за сегодня, пытался думать абстрактно, то представляя себя на месте этих двух несчастных, то ставя себя на место убийцы, благо, в академии этому хорошо научили; пытался думать нестандартно, опрокидывая любые базовые шаблоны и представления о человеческом мышлении. В результате ему удалось вывести несколько самых невероятных версий произошедшего. Эти версии ему не нравились, и он попробовал сделать еще несколько предположений…

Джек несколько раз обошел очерченные мелом силуэты, пока не увидел, как человеческие контуры внезапно ожили. Они поднялись с асфальта и, двигаясь как люди, отправились в направлении верхней сорок третьей улицы. Джек побрел за ними; он был настолько поглощен этим действом, что уже не слышал ночных шумов мегаполиса, его волновало только преследование. Подобное фантастическое чувство происходило с ним раньше, когда он случайно порезал бритвой шею, задев сонную артерию во время бритья. Потеряв много крови, он слышал и видел то, чего не мог себе даже представить. В его квартире происходили странные вещи: потолок то приближался, то удалялся, словно бушующие морские волны. Раковина наполнялась кровью, а из крана выползало что-то черное и склизкое, за поверхность которого держались многочисленные отряды жутких маленьких человечков с вилами и копьями, безжалостно преследовавших его с дикими воплями. Джек с трудом выбрался из ванной и в каком-то жутком полусне добрался до сотового телефона, чтобы набрать 911. Находясь в ожидании службы спасения, он оказался в окружении злобных монстриков, угрожающих ему миниатюрным оружием. Кровавая вода заполняла квартиру, а мебель плавилась от оставшейся в голове жары. Громкий стук в дверь не дал ему впасть в беспамятство. Он успел доползти до входной двери и повернуть ручку, а дальше он ничего не помнил.