Андрей Миллер – Ужасный век. Том I (страница 122)

Гайю больше не требовалось успокаивать: истерика сменилась полной апатией. Ирма взглянула землячке в глаза и не увидела там ничего. Зато сама она мыслила на удивление трезво.

Предположим, это поражение. Можно утешить себя мыслью, что противник нынче — Святое Воинство, а они далеко не те убийцы, вломившиеся в дворец. Ирма достаточно узнала о людях Валида за четыре года на этой войне. Ар-Гасан потому и был всегда на ножах с Шеймусом, что считал себя человеком чести и имел на то право. Что ни говори, но Валид с женщинами не воюет: потому и сидел в лагере, пока «ржавые» брали Фадл.

К сожалению, Валид знает Ирму в лицо. Уж точно не обознается, увидав среди пленных.

Нет для неё способа поставить Шеймуса в худшее положение, чем оказавшись в руках мураддинов. Капитан, может, потому никогда прилюдно и не показывал чувств, что даже подобия слабого места обнажать не желал? Дурацкий момент для подобных размышлений, конечно: враги всё равно не вникают в тонкости. Ирма уже создала дорогим ей людям много проблем. Нет-нет-нет.

Кроме того, это Валид вряд ли причинит женщинами какое-то зло: насчёт других мураддинов разумно ожидать противоположного.

Потому удобную мысль о том, что плен сейчас — не худший вариант, Ирма отбросила. К тому же Гретель по-прежнему была настроена решительно, а как её не поддержать? Невозможно, это уж просто предательство.

Тем временем строй наёмников, сошедшийся с пешими мураддинами, откатился назад. Враг преодолевал баррикаду с неумолимой уверенностью. Правый фланг обороны почти провалился, и именно туда двигались всадники. Минута-другая — и они прорвутся, а это уж точно конец.

Барабанный ритм сменился.

— Отступаем. — Гретель озвучила очевидное: сигналы обозные жёны знали прекрасно.

Куда отступаем, как, что будет дальше — об этом Ирма судить не могла. Они с подругой подхватили Гайю и поволокли в ту сторону, куда указал сержант. Женщин плотно обступили, да и голову поднять было трудно: о происходящем Ирма могла лишь догадываться, выхватывая сколь-нибудь понятные звуки из грохота сражения.

— Пошли-пошли-пошли!

— Строй держать!

— За мной!

Ирмы хватило ненадолго: слишком болели раны и слишком многое она уже пережила за эту ночь. Скоро перед глазами задвоилось, сознание затянуло плотным туманом, а когда женщина пришла в себя — то поняла, что её несёт на руках солдат в «ржавом» плаще.

— Гретель! Гретель!

Подруги не было ни видно, ни слышно. Гайю лимландка тоже потеряла. На миг перед её глазами образовалась прореха в строю: женщина увидела Люлью во главе отряда, прикрывавшего отход. Как раз в это мгновение налетели всадники. Рамон пронзил мечом ближайшего, а затем лошадь сбила его с ног. Кони Святого Воинства проскакали по упавшим на брусчатку наёмникам, оттеснив и рассеяв остальной арьергард.

Барабаны замолчали.

Потом Ирма заметила Гретель: нортштатка сама волокла за шиворот раненого солдата, пока кто-то наконец не подбежал, чтобы помочь. Ну да, неудивительно — Гретель такая… Ирма попыталась убедить себя, что тоже найдёт ещё какие-то силы, если придётся. Вспомнились дела десятилетней давности.

«Несмотря на то, что он с тобой сделал?»

Ну, такова оказалась судьба. Но больше ничего подобного не случится. Нет-нет-нет. Десять лет назад Ирма была совсем другим человеком. Теперь она…

Мысль осталась недодуманной: всадники Святого Воинства ударили по отступающим. Солдат уронил Ирму на мостовую, но та не придала новой боли никакого значения. Просто поползла в сторону, протискиваясь на четвереньках между ногами наёмников и коней. Не понимая, куда — но главное, чтобы хоть куда-нибудь.

Нет уж, она не сдастся. Не для того бежала из дворца, не ради этого погиб Идвиг. Да и вообще… Лет десять назад Ирма, засыпая, часто надеялась просто не проснуться — потому что убить себя не позволяли заповеди из Святого Писания.

Но она всё-таки каждый раз просыпалась. Наверное, не зря? Нужно бороться, выбора нет.

***

Перебить артиллеристов наверху оказалось не так-то легко, но наёмники справились. Мураддинский флаг сняли, его место занял плащ одного из солдат. Хорошо, но это лишь полдела.

— Думаешь, Вальверде не подведёт?

— Не должна. Пошли.

Тишайший тоже справился: к моменту, когда зазвенел тревожный колокол, на стенах мураддинов уже не осталось. И всё-таки это тревога, вполне ожидаемая: схватку на башне точно услышали, да и пропажу часовых заметить могли. Просто так отсюда уже не уйдёшь.

В запальные отверстия пушек забили гвозди, лафеты сломали, порох окатили водой.

— Опустите решётку и держитесь наверху. Большими силами вас атаковать не успеют, но кто-то может полезть. Мы вниз. Удачи.

— Удачи, капитан.

Шеймус обзавёлся здоровенным ростовым щитом: не как та самая павеза, но сойдёт. По винтовой лестнице он пошёл первым, и вышло это очень вовремя — дверь внизу как раз открывалась.

Капитан навалился на неё и держал, пока Ангус зажигал фитиль гранаты. Эти штуки ненадёжны: взрывается одна из двух, остаётся снова уповать на удачу. Шеймус ослабил натиск, дверь приоткрылась, и Ангус отправил чугунный шар в узкий проём.

Повезло.

Едва прозвучал взрыв, Шеймус распахнул дверь и ломанулся дальше, прикрываясь щитом. Айко последовал за ним. Помещение внизу оказалось, в отличие от верхнего, тесным — граната многих размазала по стенам, посекла или контузила. Убить оставшихся не составило труда.

Наёмники выскочили во внутренний двор.

Несколько убитых и раненых мураддинов здесь уже валялось — подстрелили со стены. Лежал внизу и сержант Ржавого отряда, отправившийся с Тишайшим: наверняка мёртвый, к сожалению. Однако аркебузы сверху работали, и это очень радовало.

— Туда!

Шеймус указал на то, что Ангус ранее счёл казармой. Люди из неё, конечно, давно вышли — но оставались с другой стороны здания, оттуда слышались команды. Нужно встретить отряд из-за угла — чтобы врагу было несподручно, чтобы подставить его под летящие со стены пули.

На бегу Ангус запалил и бросил через казарму ещё две гранаты. Разорвалась лишь одна, и едва ли очень удачным образом, но короткий вскрик лейтенант услышал. А прежде, чем наёмники добрались до угла здания, заметил ещё кое-что.

Маленькую фигурку, скользящую вдоль парапета, нельзя было не узнать. Тишайший разбежался и совершил удивительно длинный прыжок, перескочив со стены на самую высокую крышу. Оттуда он принялся пускать стрелы: быстро, одну за другой — и, кажется, почти не промахиваясь.

Вот и главный момент.

Местный командир жалованье своё получал не напрасно: успел сформировать строй. Казарму бойцы гарнизона огибали колонной, без всякой паники и беспорядка — но не знали, с кем имеют дело.

Шеймус, выставив перед собой щит, выскочил из-за угла — и легко прошёл строй насквозь, словно кегли сбил. Кто-то пытался ударить его в спину, но сразу получил секирой Айко по затылку. Чернокожий наёмник широко размахивал оружием, не подпуская врагов к себе. Сабли не доставали, только копья еле-еле дотягивались — но соскальзывали по кирасе и наплечникам.

Конечно, работай мураддины плечом к плечу, они смогли бы подойти близко и прикончить Айко в два счёта. Однако колонна уже оказалась рассечена. На одну её половину, прикрываясь щитом, опять налетел Шеймус. Его пытались встретить, но короткое копьё — это не пика, которую ты упёр в землю. Что лошадь, что капитана — с его-то весом и силой, иначе остановить трудно.

В спины остальных мураддинов стреляли. Их командир упал, и больше солдаты не действовали сообща. Кто-то уходил в сторону, спасаясь от пуль и стрел Тишайшего, кто-то пробовал подойти к Шеймусу сзади — но Айко не позволял этого сделать. Даже если стражник успешно закрывался щитом, то всё равно терял равновесие и отступал. Чернокожий рубил без устали, его тяжёлый топор рассекал воздух с пугающе сочным свистом: никому не хотелось попасть под такой удар.

Пользуясь безопасностью тыла, Шеймус продолжал наседать. Кажется, он никого во дворе сам не убил — но едва мураддины восстанавливали строй, как капитан сминал его, выталкивая солдат на линию огня или под секиру Айко.

Ангус тоже понимал, что делать. Он видел арбалетчиков, которые пытались поразить бегающего по крыше Тишайшего или прицелиться в Айко. Лейтенант подскочил, почти отрубил руку одному, другому сунул клинок под мышку. Мураддин с копьём почти обошёл Шеймуса, но получил стрелу в ногу и оттого замешкался — Ангусу хватило времени, чтобы хорошенько примериться для удара по шее.

Врагов ещё хватало, но мураддины явно проигрывали бой. У Тишайшего кончились стрелы: он схватился за клинки и спрыгнул на землю. Коротышку поначалу сочли самой слабой целью — и, конечно, жестоко ошиблись.

Ангус подумал, как станет рассказывать эту историю без лишних подробностей — вроде слабого места стены и большой удачи с гранатой на лестнице. К чему такие детали?.. Если умолчать о них, получится что-то вроде древней баллады о невероятном подвиге!

— Хорош! — крикнул по-мураддински Шеймус. — Сдавайтесь! Вы проиграли, это бессмысленно!

Он не кривил душой. Судя по тому, что Ангус мог слышать и видеть, часть гарнизона пыталась отбить орудийную башню, пока главная драка шла внизу. Безуспешно. А внизу были или мертвы, или ранены, или рассеяны по двору.

Шеймус поставил щит на землю, опершись на него.