Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 56)

Темень кромешная: всё освещалось лишь уличным фонарём, висевшим напротив окна. Поэтому женщину я рассмотрел не сразу.

— Здравствуй, дорогой.

Она говорит по-русски? Или показалось? Я пытался сообразить, но так и не успел, потому что женщина шагнула ближе — и тут-то…

Передо мной стояла точная копия Анджелины Джоли. Самая настоящая Анджелина, я бы сказал. За двенадцать лет ежевечернего надрачивания на её фотографии я, уж поверьте, изучил Джоли во всех доступных деталях. Не только лицо, но и волосы, все показанные подробности фигуры — чёрт возьми, я бы её по пятке мог узнать, наверное.

Если так действуют таблетки, и я в обычной местной проститутке вижу Джоли — то чей-то бизнес определённо имел великие перспективы… но это так, шутка. Я понимал, что это едва ли видение. Меня ведь практически отпустило. И даже на пике прихода таких глюков не было.

— Я так ждала тебя…

Это, конечно, не могла быть сама Анджелина. Не только потому, что ей явно нечего делать в какой-то задрипанной комнатушке на юго-востоке Азии. И дело даже не в том, что она всё-таки говорила по-русски, причём без малейшего акцента. Главное — что это была Анджелина образца тех самых времён, когда начались наши с ней близкие отношения. Когда вышли «Александр» и «Мистер и миссис Смит». Двенадцать лет — срок, который даже голливудских красавиц не щадит, так что разница была очевидна.

— Ну и чего ты застыл?..

А чего я ждал, в самом деле? Да ничего не ждал — просто настолько охренел от увиденного, что мозги и руки-ноги совершенно парализовало. Невероятным волевым усилием я выдавил из себя предельно идиотский вопрос:

— Тебя как зовут-то?

Женщина округлила глаза в явном удивлении.

— Анджелина, конечно. Тебе ли не знать?

С этими словами она распахнула тонкий халатик — и сбросила с плеч: теперь тело только чуть-чуть прикрывали длинные волосы. Хм… как-то так я себе всё и представлял, пожалуй.

Я рассудил просто. Если это невиданный трип от таблетки, и на самом деле я сейчас пускаю изо рта пену на зассанном полу в туалете какого-то бара — тогда терять вообще нечего и беспокоиться тоже не о чем. А если вся эта лютая херня творится наяву — то не трахнуть Анджелину Джоли стало бы самым дебильным решением во всей моей проклятой жизни.

Ошибок на своём веку я и так совершил достаточно — а потому опрокинул Джоли на кровать и незамедлительно принялся за дело, лишь чуть-чуть (с её активной помощью) приспустив штаны. Учитывая, сколько алкоголя и наркоты прошло сегодня через организм — могли бы возникнуть известные проблемы, но только не с Анджелиной. Нет, только не с ней.

На протяжении двенадцати лет вынужденной аскезы в районе Полярного круга я думал обо многих вещах: «вот выйду и сразу…». Должен сказать — ничто из этого списка не разочаровало, начиная с элементарных вещей вроде «Биг-Мака» и хорошего разливного пива: мы слишком многое не ценим, пока не потеряем. Ясное дело, вопрос «бабу бы» решился после освобождения одним из первых. Но тут, знаете ли, вышло совсем другое.

И дело не в том, что на мне усердно скакала точная копия кинозвезды, которую в своей время хотел весь мир (и до сих желающих, уверен — очередь отсюда до Москвы выстроится). Просто двенадцать лет с мыслями о том, что происходило сейчас — это двенадцать лет. Хотите смеяться — смейтесь, но именно эта женщина для меня давно стала чем-то особенным. И теперь…

Надо заметить, трахалась Анджелина именно настолько хорошо, как мне это столь долгое время представлялось. Возможно — и получше той, которая сейчас была где-то в Америке.

Я мужественно осилил три захода, после чего вырубился и не видел никаких снов. А когда проснулся, ещё не рассвело. В кровати я оказался один. Повернул голову — и тут же снова подумал, что ловлю глюки.

Джоли что-то уплетала у холодильника. Стояла в чём мать родила, так что я вновь имел возможность насладиться шикарным видом, но взгляд уцепился совсем не за её задницу. Окно было как раз рядом, поэтому Анджелина в свете фонаря отбрасывала на стену вполне отчётливую тень.

Только это была тень кошки, а не человека. И ладно бы мне просто почудилось нечто, похожее на животное. Но у этой кошачьей тени было два хвоста.

Не скажу, что я испугался — хотя сразу вспомнил кота, которого видел в доме Симы. И при всём желании теперь не смог бы списать всё на случайность. Со мной пару часов назад и так случилась небывалая вещь — никто не поверит. Но… что за мура происходит?

Она обернулась, и показалось, будто я вижу что-то вроде кошачьих ушей, как в аниме. Но только на миг. Заметив, что я проснулся и уселся на кровати, Анджелина тут же оставила еду, подошла и опустилась передо мной на колени. Сюда свет с улицы не падал, но пока я в процессе гладил её волосы — никаких кошачьих ушей не ощущал. Я кончил Анджелине в рот и почти сразу заснул — наверняка с самой дебильной улыбкой в истории дебильных улыбок.

Какие-то кошачьи тени в тот момент не волновали вообще. Думаю, вы меня понимаете.

***

Проснулся я уже в ближе к вечеру, на этот раз действительно один. Голова трещала, литр пива не справился с сушняком. По дороге на такси к дому Симы я всё-таки старался убедить себя, что пережил особенно чудные глюки, однако сделанные ночью фотографии (как можно было себе в этом отказать!) уверенно убеждали в обратном. Смартфон сохранил всё.

— Я поездил в общем-то немало, есть что вспомнить и чего забыть — добирался до Индокитая и видел там, чего не может быть…

Водитель переделанную мной популярную песенку не знал, как и русский язык. Интересно, а что сказать Симе? С одной стороны, поди такими приключениями не поделись. С другой, едва ли стоило рассказывать, что я нарушил настоятельную рекомендацию не соваться на острова. С третьей — двухвостный кот этот… и тень, тоже двухвостая… лютая чертовщина, о которой Сима наверняка мог что-то знать.

Но голову я ломал зря, потому что в незапертом доме Симы не оказалось: только кошки всяких пород и расцветок шастали тут и там. Уже стемнело — я начинал привыкать к тому, насколько быстро это происходит.

Прошли почти сутки с момента приёма неведомой таблетки, и если той ночью ещё можно было рассуждать о видениях — то теперь я бы лишён права на подобное отступление. Нет, картина в гостиной Симы точно не могла быть порождением изменённого сознания. Я бы сказал, довольно трудно чем-то удивить человека, который только вчера всеми возможными способами отымел Анджелину Джоли — возможно, некоторые из них и Брэд Питт не опробовал.

Трудно, но отнюдь не невозможно.

Я вновь увидел у камина того кота с двумя хвостами, только выглядел он иначе. Это было что-то среднее между котом и человеком — примерно так я представлял Бегемота, когда читал «Мастера и Маргариту». Только он был полосатым, имел два хвоста, на голове носил что-то вроде короны с тремя рогами. В лапах кот держал длинную бамбуковую трубку, при помощи которой деловито раздувал огонь.

Вообще-то, первым желанием было немедленно дать дёру. Но не менее естественное любопытство взяло верх. Думаю, многие из вас согласятся: переспав с Джоли — уже и помирать не страшно, если вдруг что.

— Эээ… а Сима дома? — местная чертовщина сделала меня мастером тупых вопросов.

Коточеловек обернулся, не выказав никакого смущения или волнения. Тому, что и он говорил по-русски, я уже не удивился.

— Нет, Сима-сан в городе.

— А ты кто такой?

Он отложил трубку и придвинулся поближе к огню, поправив свою странную корону.

— Это сложный вопрос. Что ты имеешь в виду? Какова моя природа? Как меня зовут? Что я здесь делаю?

Наверное, по моему виду было очевидно, что я имею в виду сразу всё. Коточеловек картинно вздохнул, поднялся на задние лапы и проследовал в угол гостиной. Оттуда он вернулся с красивым бонгом, расписанным драконами.

— Буду благодарен, если ты дашь огоньку. — кот указал одним из двух хвостов на «Зиппо», которая валялась на журнальном столике.

Сюрреализм этой сцены меня парализовал. Выразительная кошачья мимика явно показала разочарование в моих мыслительных способностях.

— Послушай, я не могу воспользоваться зажигалкой сам: у меня лапки. По этой же причине не могу, к сожалению, и скрутить косяк. А с бонгом от камина, видишь ли, как-то неудобно.

Мне даже стало неловко: логично же… в общем, мы с коточеловеком дунули по разу, и тогда он наконец начал отвечать.

— Моё имя не пристало называть просто так. Здесь я такой же желанный гость, как и ты, так что и это не слишком интересно. Что до моей природы, то я — готоку-нэко. Боюсь, этот термин ничего тебе не говорит?

Я только знал, что «нэко» по-японски — «кошка». В принципе, этим исчерпывались мои познания в японском языке, а уж что там за «готоку»…

— Ты типа получеловек и полукот?

— Я не человек и не кот, просто так выгляжу. Я ёкай. По-вашему это что-то вроде… ну… демона. Ой, только не нервничай. Это грубое сравнение. К тому же я, говорят, самый добрый ёкай из всех...

Он ещё раз затянулся ароматным дымом.

— …по крайней мере, из всех тех, кто похож на кошек. Нас в этих местах много осело, ещё со времён войны.

— Какой войны?

Готоку-нэко снова посмотрел на меня как на идиота.

— Второй мировой войны, слыхал о такой? Я знаю, что гайдзины в основном туповаты, но не настолько же! Куда приходит народ — приходят и связанные с ним… силы. У нас тут что-то вроде японской диаспоры. Как у человеков, просто мы не люди.