Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 54)
С каждым годом я всё больше убеждаюсь: Томас был прав. Кроме того, недавно начал замечать в толпе одну смутно знакомую фигуру…
Дядя Володя погиб через пять лет. Если судить по официальной версии, то попал под машину, катаясь на велосипеде: сердце подвело. Некоторые шептались и о криминальных делах вокруг мюнхенских танцхаусов: мол, не всё так чисто...
Но мне, честно говоря, хочется верить в немного другую версию, которую мы с Томасом никогда не обсуждали. А с другими товарищами по каратэ — и подавно. Потому что нечего тут обсуждать. Придёт время — каждому всё станет понятно.
Или, в крайнем случае, нет.
Невероятная история про мёртвую японку, сорок кошек и Анджелину Джоли
Торияма Сэкиэн, «Иллюстрированное собрание сотни случайно выбранных демонов»
***
Кое-как заставив едва понимающего английский водилу остановиться у магазинчика «Сэвен-Элэвен», я обзавёлся двумя банками Red Bull, бутылкой местного светлого пива, клаб-сэндвичем в пластиковой упаковке и пачкой «Мальборо». Вполне достаточно на остаток неблизкого пути по глухомани в Юго-Восточной Азии.
Но у самой кассы я увидел стойку с журналами и не смог не прихватить один из них.
Мы были уже далековато от мест, которые обычно предпочитают русские туристы, хотя двигались не в глубину страны, а вдоль побережья. Этот мужик — то ли таец, то ли кхмер, то ли хрен пойми кто, гнал лихо. А машина его дребезжала сильнее «Жигулей», на которых я много лет назад учился водить. Считай — в другой жизни…
Журнал был для местных, я бы всё равно там ничего не смог прочитать. Взял его только из-за обложки, с которой улыбалась Анджелина Джоли, окружённая непонятными закорючками здешнего алфавита.
— Давай, гоу! Поехали! Гоу, говорю!
— Йэс, сэр! Ви вилл квикли вэри мач!
Мы с Анджелиной были, можно сказать, очень близки. Двенадцать лет совместной жизни — не шутки! Сама кинозвезда, конечно, об этой связи ничего не знала. Зато я передёргивал на неё каждый день — в местах, где довелось отдыхать, и нормальную порнушку достать сложно.
Так, давайте-ка проясним этот вопрос сразу.
Я своей биографии не стесняюсь: нормальная биография. Да, я отсидел. И в отличие от большинства арестантов — не стану убеждать, будто посадили ни за что. За дело посадили. Были у меня определённые причины сделать много вещей, которыми не горжусь. Но и отмахиваться от них глупо.
От звонка до звонка, на свободу с чистой совестью, всё по-честному. Если хотите высказать мне своё «фи» — вспомните сначала, что в России никому не следует от тюрьмы зарекаться.
Меня закрыли как раз на пике популярности Джоли, и с тех пор она, судя по свежему журналу, хуже не стала. Эх, знал бы я, трясясь в прыгающем на разбитом асфальте такси, что у нас с Анджелиной выйдет всего-то через пару дней, какая приключится история…
…хм, а кабы и знал — что бы сделал? Думаю, то же самое. Я во многих своих поступках раскаиваюсь, но ни об одном не жалею. Раскаяние и сожаление — очень разные вещи.
Ладно, ни к чему забегать вперёд. Пока-то я ехал к Симе.
Едва получил загранпаспорт, как мне уважаемые люди сказали: садись на самолёт да отправляйся в гости к Симе. Сима, дескать, человек хороший, он тебя примет, поможет со всякими делами первое время. Отдохни там, развейся. Отогрей кости после северов, отмокни в море, забухай, потрахайся от души. Тебе, братан, это нужно.
И то правда. Знаете, что меня больше всего поразило после возвращения из мест не столь отдалённых? Высокие деревья. Смешно? Ну смейтесь — а я двенадцать лет видел только сраные карликовые берёзки. Уже и забыл, что бывают нормальные деревья: высокие, какими они все казались, когда я был ребёнком. Да, такое вот возвращение в детство. Начало новой жизни, второй заход.
А какие тут деревья!.. С ума сойти.
Сима жил на мелком островке у самого побережья — лодка не требовалась, с берега был перекинут мост. Не знаю, имелись ли на острове другие дома: огней я не заметил, а на карте вообще ничего толком не было обозначено. Водила ехал тупо по координатам GPS.
Дом выглядел очень даже ничего. Большой, в модном стиле — стекло и бетон, уже от ворот виднелся бассейн. Я сунул водиле мятые купюры, взял с заднего сиденья спортивную сумку и вышел из машины. Руки, ноги, голова да поклажа в этой сумке — вот всё, что при себе имелось.
Жалюзи на стеклянных стенах были опущены, но не закрыты наглухо: сквозь них пробивался тёплый свет. Уже стемнело, из-за джунглей позади бунгало поднялась луна. Слышался звук прибоя. После дневной жары ночной воздух казался прохладным, хотя на самом деле всё равно было тепло.
Сима вышел к воротам. Он оказался здоровым мужиком средних лет, с блестящей лысиной посреди кудрявой шевелюры. Одет хозяин дома был в распахнутый махровый халат, весёленькие семейные трусы и вьетнамки. На руках он держал жирного рыжего кота.
— Никак ты?
Едва ли Сима ожидал посреди ночи в гости кого-то иного.
— Да вроде я…
— Дунуть хочешь?
Знакомство, как видите, завязалось без лишних церемоний.
— Конечно хочу.
— Сразу видно, наш человек. Видать, и от водки не откажешься. Владимир Алексеевич сказал, ты к нам надолго?
— Наверное. Это как выйдет. Но всё нормально: деньги есть.
Бабла и правда было достаточно. Не спрашивайте, откуда.
— Это завсегда хорошо, когда деньги есть. Давай, пошли в дом: гостем будешь!
***
Изнутри дом Симы смотрелся ничуть не хуже, чем снаружи: сразу понятно, что устроился он за бугром хорошо, наверняка решает всякие вопросы. Просторно и ничего лишнего. После лагерных бараков и съёмной московской однушки в такой обстановке было даже немного неуютно. В хорошем смысле, если можно так выразиться: с непривычки.
Сима отпустил рыжего котяру, который тут же скрылся на углом. В гостиной я заметил ещё пару кошек, а может и трёх — не особенно обратил внимание. А вот женской руки в обстановке вовсе не чувствовалось. Судя по всему, Сима жил здесь один. Ну, помимо кошек.
Мы дунули, выпили два по пятьдесят.
Сима развалился в плетёном кресле-качалке, широко расставив волосатые ноги. Налил мне ещё, но свою стопку не освежил: знаком попросил передать косячок.
— А ты кошек любишь, я смотрю. — надо же было как-то завязывать разговор.
— А кто их не любит? Я, понимаешь, сильный независимый мужчина, мне без кошек никак, не бабу же дома заводить... Ты сам-то женат был?
— Не-а.
— Вот и правильно: хорошее дело браком не назовут. Ты, братан, не парься: я всё понимаю. Можешь пока у меня пожить. Тут город рядом, захочешь хату — я с поискам помогу, свой риэлтор имеется. Город весёлый, только наши туда редко ездят. Из туристов немцы в основном, ну и азиаты побогаче местных. Там, в городе, всё есть. Вообще всё.
— Это хорошо, когда всё есть.
Хозяин дома затянулся, надолго задержал дыхание и ещё раз смерил меня взглядом. Потом выдохнул, чуть закашлявшись, и продолжил:
— Я Владимира Алексеевича знаю давно. С начала девяностых. Он сказал: человек приедет хороший. Я ему верю, да и сам вижу, что ты парень-то нормальный. Нормальных людей мало. Тем более из… оттуда. Да, жизнь прожить — не поле перейти, случается разное. Короче, без обид, но просто предупредить должен: у нас здесь порядок определённый, у меня определённые дела, всё это с русскими связано в том числе. Главное — не косячить.
— Ну, это принцип привычный. Нормально делай — нормально будет.
— Во-во. Серьёзно, не пойми неправильно, просто случаются трудности. В том году приехали какие-то дураки с Урала, малолетки. При деньгах, кутили — дым коромыслом, а кончилось всё тем, что убили девку на соседнем острове. Причём из диаспоры, японку — тут же всякие живут… китайцы есть, японцы. В общем, были у меня проблемы из-за этого.
Пушистый чёрный кот запрыгнул Симе на колени. Рядом появился ещё один, пятнистого окраса: он стал тереться об мои ноги, громко урча. Я был не против, мне кошки всегда нравились.
— Понимаю, Сима. Не волнуйся, я не отморозок. И мне самому проблем хватило — вот по гроб жизни. Я тут буду без никакой херни.
— Ну тогда выпьем за то, что друг друга поняли. Ещё раз, братан: без обид, я просто должен был предупредить. И да, вот ещё что… в городе отдыхай по-всякому, но на соседние острова я бы тебе ездить не советовал. У нас там… в общем, не решены кое-какие вопросы. Лучше не усложнять.
— Понял, не дурак… дурак бы не понял.
— Ну и отлично! А там смотри. Задержишься — пособлю и по документам, и с работой, если будет надо. Но пока ты, как я понимаю, больше отдохнуть хочешь…
— Ну да.
Трудиться я в ближайшее время точно не собирался — хотя бы потому, что пока не решил, чем хочу заняться. С одной стороны, за время вынужденного постоя на северах я поднаторел во всякой работе руками. И по дереву, и по металлу. С другой — там же перечитал кучу всяких книжек, пристойно выучил английский и немного французский. Было ощущение, что мозгов за эти годы прибавилось: как ни крути, двенадцать лет многое могут в человеке изменить. В ту или иную сторону.
Так что да: вы не удивляйтесь, что я говорю культурно. Если по дурости присел — ещё не значит, что дебилом вышел. Не нажил бы мозгов — не стал бы Владимир Алексеевич мне помогать. Он мужчина серьёзный. Это вам не блатные...