Андрей Миллер – El creador en su laberinto (страница 31)
— Допустим. И что?
— Мы собираемся показать, насколько вы ошибаетесь.
— Так приходите на дебаты.
— Словоблудие не по нашей части. Мы люди действия. И поверьте, твёрдость ваших взглядов вызывает уважение. Вряд ли их можно разбить говорильней, а вот делами… особенно делами, которые вы сами совершите…
— В смысле? Что вам нужно?
— Ну… если вкратце, вам предстоит стать убийцей.
Что за кислотный бред? Валентин не был уверен, действительно ли говорит с какими-то отбитыми активистами: возможно, это беседа с собственным больным сознанием. Но о глюках и трипах он знал многое — большой опыт с веществами. Подобного никогда не случалось.
— Убийцей? Вы поехавшие? Вы хотите, чтобы я кого-то убил?
— Имеете в виду кого-то конкретного? Нет. И дело не в том, чего мы хотим. Важно, чего хотите вы. Не беспокойтесь, скоро всё станет совершенно понятно. Тут как в школе: сразу объяснить не получится. Потребуются последовательные уроки. Однако ключевое озвучим сразу: до конца дня вам придётся убить человека.
— Иначе что?
— Иначе мы убьём вас.
Коцитов рассмеялся, но как-то нервно.
— А, угрозы! По сотне в день от анонимусов получаю.
— Мы немного отличаемся от сетевых троллей. Раз уж поместили в вашу голову передатчик, то и убить можем тоже. К слову, вы хорошо помните события прошедшей ночи? Если нет, я буду рад помочь их восстановить. Вечер начался с посещения кафе «Сулико», продолжился в баре «Вежливый Лось» — в компании блогера Ильи Варламова и… думаю, это вы запомнили. Как и более сомнительное заведение, куда явились в одиночку. Закрытое заведение. Напомнить его название? И какие люди там собираются?
Понятно, о чём зашла речь.
— Вы решили меня шантажировать?
Не новость. Пусть Путина и законов против гомосексуализма больше нет, но общество за пару лет в таких щепетильных вопросах не переформатируешь. Гомофобия по-прежнему была сильна, совершить каминг-аут — в России всё ещё поступок экстремальный, к которому Коцитов не был готов. Хотя и не являлся чистым геем. Бисексуалом — да. Как говорится, по настроению.
— Шантажировать? Нет. Мы не будем конкурировать на этом поле со Светланой Шеметовой. Если не ошибаюсь, вашу бывшую сожительницу зовут так? К слову, чтобы вы перестали сомневаться в… пристальности нашего внимания и контроле над ситуацией… Светлана только что припарковалась у вашего подъезда. Ключи она пока не вернула, да? Скоро поднимется к квартире. Догадываюсь, о чём пойдёт разговор!
Коцитов, к сожалению, тоже догадывался. А дверной замок лязгнул ещё до того, как он вытащил осколок стекла из ступни и натянул штаны.
Света выглядела как обычно: красивая и злая. Почти без макияжа, но это её совсем не портило. С дурацким розовым цветом волос, хотя на кой чёрт вообще натуральной рыжей краситься — все делают наоборот! Из-под модных очков без диоптрий сверкали очаровательные зелёные глазки.
— Какого хера припёрлась?
Она не ответила: гордо прошла мимо Валентина на кухню, цокая каблучками сапог по ламинату, и совершенно по-хозяйски там расселась. Закинула ногу за ногу, взяла со стола полупустую бутылку 15-летнего «Гленфиддиха», выпила из горла.
— Не забрала что-то? Забирай и вали! Мне вообще не до тебя…
— Боюсь, Валентин Альбертович, придётся уделить ей время. — отметил голос в голове. — Ваша очаровательная подруга настроена в высшей степени решительно.
— Вас не спрашивал! — огрызнулся он в ответ, обращаясь куда-то в пустоту коридора.
Света выразительно подняла тонкие, почти незаметно подкрашенные брови.
— До «белочки» допился, да? Расширил сознание до размеров очка? Ми-ми-ми…
— Ой, не твоё дело… чего надо?
Она поднесла к пухлым губам тонкую сигарету, щёлкнула зажигалкой.
— Бабло. Ты ведь на звонки не отвечаешь, сладкий. Я твои секретики бесплатно хранить не собираюсь.
Постыдные пристрастия Коцитова возникли не так давно. «Тройничок» со Светой и общим приятелем казался почти невинной шалостью сексуально раскрепощённых людей. Но зашёл, что называется, слишком далеко. А потом понеслось…
— Хера с два ты получишь. Видео в интернет не сольёшь, кишка тонка. Ты ведь сама не карьеру порнозвезды строишь?
— Ну, сладкий, тут ты как раз ошибаешься. — она снова приложилась к бутылке. — Мне стесняться нечего: только хайпа подниму. А что до твоей репутации…
Света выразительно цокнула язычком.
— Если хотите знать наше мнение, Валентин Альбертович, то полагаем: она не блефует.
Коцитов и сам о том догадывался. Сольёт видео в сеть через какой-нибудь фейк, показательно поохает про злых хакеров — но хомячки из интернета действительно будут в восторге от её сисек. Сиськи, в конце концов, что надо. А вот Валентин… Он представил себе заголовки в блогах политических оппонентов. «Либераху порвали». Поток мемов. Сальные намёки в публичных дискуссиях. Соловьёв вообще рта открыть не даст на ток-шоу — Коцитов полслова, тот поток оскорблений про «гомосеков». Зафорсят везде и всюду. Это Россия: тут генпрокурора в своё время слили за видео с женщинами. Леволиберального блогера за видео с женщиной и мужиком… да мокрого места в интерфейсе Ютуба не останется!
Голос в голове сбил с мысли.
— Не хотелось бы прерывать, Валентин Альбертович, но часики тикают. Вам нужно поскорее собраться с мыслями и перейти к действиям.
— Идите в жопу!
— Это ты репетируешь реакцию на слив? «В жопу» — да, это хорошо. Очень подходит к контенту. «В жопу» на видео как раз есть, если ты забыл. Не только в мою.
Стоило меньше бухать и употреблять, а больше контролировать свою жизнь, чтобы не довести до подобного. Валентин не мог вспомнить, откуда вообще видео, когда они его успели записать и зачем. Возможно, Света с самого начала хотела получить компромат на него. Или просто не стоило прилюдно тащить её подругу в туалет бара — тогда бы ничего не случилось.
— Валентин Альбертович! Если не поторопитесь, то до публикации видео не доживёте. А мёртвые, как в народе говорят, сраму не имут.
— Света, давай поговорим об этом позже. Я занят, мне…
— Валечка, я затрахалась ждать. Бабки у тебя есть, я знаю. И ты мне, сука такая, по жизни должен!
— Получишь своё бабло. Просто не…
— Валентин Альбертович, если вы не хотите сотрудничать, придётся…
— И вы, мля, подождите тоже!!!
С похмелья голова работала плохо, а когда мерзкая история со Светой и её видео наложилась на это безумие с каким-то там шпионским микрофоном и какими-то убийствами… Валентин схватился за голову.
— Суки, суки, суки!!! Чего вам от меня надо?!
— Ну точно: поехавший. — Света поставила бутылку на стол, поднялась. — Валечка, ты все мозги пропил и порошком пустую голову забил. Инфлюенсер, блядь… Не понимаю, как с таким говном связалась! Угораздило… ты, сука, мне должен за моральный ущерб!
Она смела с кухонной панели стаканы, бокалы и кружки. Зазвенело, задребезжало — стеклянная автоматная очередь. Осколки разлетелись по всей кухне.
— За время, что я на тебя потратила. За Катьку. За то, как ты меня перед людьми опозорил, перед семьёй! Я не лимита вроде тебя, между прочим! Знаешь, как мне перед отцом-профессором было стыдно?!
— Чо? Перед кем это я тебя позорил?! Когда? При чём тут твой отец?
— А ты похмелись: вспомнишь!
То ли Валентин правда чего-то не помнил, то ли она несла полный бред. Вслед за мелкой посудой на пол полетели тарелки с сушилки: одна за другой. Они разбивались об плитку со звоном, больно отдающимся в ушах.
— За что ты мне должен, пидрила? За всё хорошее!
Света добралась до бара: дорогущие разноцветные бутылки одна за другой отправлялись в стену. Их содержимое смешивалось в огромное пятно на кухонных обоях.
— Валентин Альбертович, это не очень увлекательная сцена. Давайте вернёмся к нашему вопросу.
— Дура! Уймись!
Коцитов схватил Свету за руку. Она ответила пощёчиной и попыталась засунуть длинный, кроваво-красный ноготь Валентину в глаз.
— Мудак вонючий!
— Прекрати, сука!
Света плюнула ему в лицо и заехала коленом по яйцам. Не очень сильно и почти вскользь, но Валентин всё-таки охнул и согнулся. А дальше всё вышло… само собой.
Бутылка синглмолта подвернулась под руку, бац — и неожиданно легко разлетелась, ударившись в висок Светы. Оставшаяся в руке «розочка» по инерции пошла дальше: распорола красивый зелёный глаз, словно в сцене из «Андалузского пса». Света охнула, обмякла и упала на пол, перед этим приложившись головой об край стола.
Валентин ещё не осознал, что произошло, когда услышал в левом ухе: