Андрей Мигулин – Те, кого мы любим, не умирают. Том II (страница 8)

– Если ты, «экскурсовод», хоть кому-то обмолвишься словом о том, что здесь сейчас произошло, то я пристрелю тебя! И ты из «Кровавой собаки» превратишься в мёртвую! Это слово Студентки! Ты понял меня?! – Серафима ещё сильнее нажала на пистолет, до боли вдавливая его в щеку Фурахельма.

– Да, – жалобно запищал Вилли на русском языке, – да, я буду молчать как рыба. Только убери свой пистолет от моего лица.

– Этого мало! Дай мне слово мужчины! – не сдавалась Серафима.

– Клянусь честью, никто об этом не узнает!!! – произнёс Вилли, прижимая правую ладонь к сердцу.

– Так и быть, поверю, – снисходительно ответила девушка, отходя от кровати, и, поведя стволом, указала на дверь. – А теперь выметайся из моей комнаты и подожди меня на кухне, пока не приведу себя в порядок. Там расскажешь, зачем приходил.

Фурахельм не заставил себя долго упрашивать, вскочив с постели, он сгрёб свои вещи в охапку выскакивая из комнаты, при этом аккуратно прикрыв за собой дверь.

Клестова, садясь на кровать, бросила пистолет на подушку, затем легла и рассмеялась: «Оказывается, мужиками можно управлять, как захочешь! Главное, проявить решительность, продемонстрировать свою силу и одновременно слабость! Тогда из них можно верёвки вить! – размышляла она, а потом, погладив низ живота, подумала: – А Вилли ничего себе так мужичок, на одноразовую акцию пойдёт», – и вновь радостно рассмеялась.

Когда Серафима, уже облачённая в платье, с красивой причёской и лёгким макияжем вошла на кухню, то стол был сервирован на две персоны, вино разлито по бокалам. Вилли с невозмутимым скандинавским спокойствием приветствовал её лёгким полупоклоном, только мокрые, уже почти незаметные пятна на костюме указывали на произошедшее некоторое время назад. Присев за стол, девушка ощутила, насколько она была голодна, поэтому рыбный салат с треской, холодная курица с зелёным горошком, дополняемая отличным белым вином, пришлись как нельзя кстати. Она с аппетитом принялась за поздний завтрак, который прошёл в полной тишине. Каждый думал о своём. Закончил с едой, Фурахельм, промокнув салфеткой губы, взял лежащую на столе газету и, выразительно глядя на девушку, произнёс:

– Вот что пишет сегодняшняя газета!

«Вчера неизвестным лицом в офицерской форме, назвавшим себя Александр Град, несколькими выстрелами из револьвера убит наповал в своей квартире прокурор финляндского сената Ионсан, а также ранен шестнадцатилетний его сын. Убийца задержан. Как утверждает привратник дома, где было совершено нападение, убийцу в дом привела молодая русская девушка, некая Корчагина Софья. Сам привратник был тяжело ранен ножом и сейчас находится в больнице „Красного креста“. Полиция прилагает все силы к розыску упомянутой девушки».

– Так что, уважаемая Софья, вас разыскивает вся полиция королевства. Но не беспокойтесь, здесь вас будут разыскивать меньше всего. Сегодня вечером Айра принесёт вам новые документы и ваши вещи. А потом отвезёт вас в самую северную часть залива, в местечко Сёрнес, на дрезине, в грузовой порт, где суда нагружают и разгружают. Вас посадят на пароход, который идёт в Норвегию с заходом в Петербург или, как это он сейчас называется, Петроград. Там вас будет ждать ваш знакомый, Серж.

– А почему в Петербург или, как вы сказали, Петроград? – поинтересовалась Серафима. – Разве это не опасно? И когда это Санкт-Петербург стал Петроградом?

Вилли терпеливо ответил:

– Во-первых, в столице сейчас неспокойно, стачки. Поэтому надзор за прибывающими ослаблен, и вам будет проще затеряться в большом городе. А во-вторых, ваш друг Серж очень настаивал, чтобы вы после «экса» здесь прибыли туда. Сказал, что вы ему очень нужны для дела. Что же касаемо переименования, то ваш царь из патриотических чувств это сделал ещё в августе.

– Всё ясно. Значит, я теперь нарасхват! Даже Серж вспомнил обо мне, – саркастически улыбнувшись, только и ответила девушка.

– А теперь позвольте мне откланяться, – сказал Вилли, вставая из-за стола, – грязную посуду можете составить в раковину, а можете оставить на столе. К ужину придёт кухарка и всё уберёт. На этом прощайте, Студентка, – Вилли улыбнулся глазами. – Очень приятно было познакомиться.

Не желая больше получать сюрприза в виде внезапно пришедших гостей, Серафима заперла за ним дверь. Сытая, пьяная и удовлетворённая, она уснула на своей кровати, не раздеваясь. Разбудил её дробный стук в окно спальни, за которым уже сгущался вечерний сумрак. Включив свет, она подошла к окну. Во дворе с искажённым от злости лицом стояла Айра. Серафима неторопливо дошла до входной двери, провернула два раза ключ в замке и, не дожидаясь гостьи, пошла в уборную. Когда девушка, приведя себя в порядок, вышла, возмущение Айры сошло на нет. Она уже миролюбивым тоном начала разговор:

– Спите крепко, девушка! Нервы, видать, ещё крепкие. Кухарка так и не достучалась до тебя!

– На нервы пока не жалуюсь, а вот кухарку не слышала. Сладко спалось, – с улыбкой ответила девушка.

– Вилли, надеюсь, тебе уже всё рассказал?!

Клестова кивнула головой и тут же спросила:

– А что с Градом теперь будет? Его расстреляют?!

– За него не переживай. Он знал, на что шёл! Но мы приложим все силы, чтобы вызволить его из тюрьмы, – решительным тоном ответила Айра и тут же добавила: – Я привезла твои вещи. Вот новые документы, теперь ты Анастасия Станиславовна Зульдина, вдова офицера, уроженка Нижнего Новгорода. Возвращаешься домой. Документы подлинные, выкрала их гувернантка, наш человек, только вчера, так что хозяйка ещё пару дней их не хватится. А сейчас иди, собирайся в дорогу. Как мне сообщили, нужный корабль уже загрузили, и он через час отправляется. Так что у нас мало времени.

Через десять минут женщины вышли из калитки дома на улицу, где их поджидала пролётка. Доехав до железнодорожного разъезда, они пересели на ручную дрезину. Двое молчаливых мужчин в форме железнодорожников, равномерно раскачивая рычаг привода, менее чем за полчаса доставили пассажирок в порт, где их встретил ещё один молчаливый тип, но уже в форме морского чиновника. В сопровождении его они дошли до причала, где стоял под парами небольшой однотрубный пароход. Сопровождающий подошёл к вахтенному матросу13, стоящему у трапа, что-то негромко сказал на финском. Тот свистнул в дудку, висящую у него на груди.

Спустя некоторое время по трапу спустился вахтенный офицер14. Они обменялись фразами с «сопровождающим», затем подошли к девушкам, стоящим неподалёку. «Морской чиновник», подойдя, произнёс фразу, после которой Айра полезла в свою сумочку, достала оттуда плотный конверт, протягивая его вахтенному офицеру. Тот, взяв конверт на ладонь, взвесил его, улыбнулся и, тут же сгоняя улыбку с лица, произнёс длинную фразу, обращаясь к Айре. Та кивнула головой, повернулась к Серафиме, перевела:

– Он говорит, чтобы ты никуда не выходила из его каюты и не подходила к окнам в течение всего пути, а это примерно 12 часов, пока он не придёт за тобой и не выведет. Туалет с умывальником там есть. А если тебя вдруг задержит таможня или полиция, то помни: ты вдова, и у тебя мало средств, поэтому ты попросила своего знакомого бесплатно довезти тебя до Петербурга, – добавила от себя последнюю фразу Айра.

В знак согласия девушка молча кивнула головой. Офицер опять что-то сказал на финском и, махнув рукой Серафиме, пошёл к трапу корабля.

– Следуй за ним, – сказала Айра. – И прощай, Студентка, может, ещё свидимся.

Девушка также молча кивнула головой, уходя вслед за офицером. Ей почему-то не захотелось говорить ничего на прощание этой надменной женщине.

Они поднялись на корабль. Моряк молча вёл её пустыми путаными коридорами:

«Да, – подумала Серафима, – даже если я захочу, то, наверное, точно не найду выхода отсюда».

Наконец они остановились у железной двери, которая ничем не отличалась от остальных. Переступив через высокий порог, она осмотрелась. Небольшая, 2×2 м каюта, в которой поместилась койка, табурет и маленький столик около круглого иллюминатора. Рядом со столиком была ещё одна дверь, но уже деревянная. Дверь за её спиной закрылась, щёлкнул замок, запираясь на два оборота. Морское путешествие началось.

Все что смогла запомнить Серафима, так это непрекращающаяся качка, когда они вышли в открытое море. Естественно, её укачало, и всю дорогу она пролежала пластом на кровати, иногда выбегая в уборную, когда терпеть подкатывающую дурноту к горлу не было сил. Морской переход настолько утомил её, что когда корабль ранним утром пришвартовался в грузовом порту Петрограда, ей уже было всё равно, кто и как её встретит на причале. Но женщина всегда остаётся женщиной, поэтому спустя несколько минут она нашла в себе силы привести себя в порядок. Когда, наконец, дверь её каюты открылась, то перед моряком предстала симпатичная девушка без всяких признаков усталости на лице.

Теми же путаными коридорами он вывел её на палубу к трапу, возле которого на причале стаяла небольшая карета с занавешенными окнами. Вдохнув свежего воздуха полной грудью, Серафима молча спустилась по трапу, и как только она подошла к карете, дверца её распахнулась, а из глубины выглянуло довольное лицо Сержа. Печально выдохнув, с жёсткой решимостью она забралась вовнутрь.