Андрей Мигулин – Те, кого мы любим, не умирают. Том II (страница 13)

– Рота!!! – зычно прозвучал его голос. – Ручными гранатами, в ответ, огонь!

В редеющую стену дыма полетели гранаты, раздались взрывы и чей-то звериный вопль.

– Вот! – закричали приободрившиеся солдаты. – В самое «мясо» немчуре угодили!

Внезапно из дымовой завесы выскочили вражеские цепи и ринулись вперёд, стремительно сокращая расстояние. Лихорадочно затрещали пулемёты, но немцев это уже не могло остановить. Тогда внезапно, молча, в едином порыве, без команды, солдаты кинулись в контратаку. На бруствере вновь завертелась круговерть рукопашной схватки. Пулемёты, чтобы не задеть своих, замолчали, только на фланговые продолжали стрелять, стараясь не допустить подхода новых штурмующих колонн к нашим позициям.

Внезапно замолчал пулемёт Ильина. Не раздумывая, Владислав побежал туда, готовясь к самому худшему, но, подбежав, увидел, что солдаты, живые и невредимые, копошатся вокруг пулемёта:

– Какого чёрта вы не стреляете! – заорал он, кидаясь к ним.

– Да вот, что-то заклинило, – с досадой ответил Ильин.

Бесцеремонно оттолкнув солдата, Арнатский быстро осмотрел оружие. Его упорная подготовка в учебном лагере сослужила добрую службу:

– Что тут понимать! – крикнул он. – Перекос патрона в жёсткой ленте.

На устранение неполадки он потратил чуть больше минуты. Снарядив новую ленту, Владислав открыл огонь по врагу, правда, через пару минут его пришлось прекратить, так как на выручку им опять пришли роты из резерва, которые, смяв противника штыковым ударом, погнали его назад. Ворвавшись в первую неприятельскую траншею «на плечах отступающего врага», наши солдаты, порушив, насколько позволяло время и средства, укрепления, захватив несколько пленных, найденные документы, образцы дымовых гранат, благополучно вернулись в свои окопы, ещё до того, как противник оправился и открыл огонь им вслед.

Довольный исходом отражённой атаки, Владислав, пожурив солдат за нерасторопность, отправился с докладом к командиру роты. Но не успел он сделать и пяти шагов, как сзади, влетая в окоп, громыхнул немецкий снаряд, разбрызгивая смертоносные осколки. Взрывная волна махом сбила офицера с ног, лишая его чувств.

Сознание медленно возвращалось к Арнатскому с шумом в ушах и звоном в голове. Он открыл глаза: висящая под белым потолком электрическая лампочка резанула по глазам ярким светом, вызывая резкую головную боль. Застонав от боли, Владислав, закрыв глаза, проговорил:

– Что так ярко она горит?! – и поразился тому, что слова донеслись до него, слово через вату, добавил: – Что со мной? Где я?

– Всё нормально, Владислав Семёнович. Вы у меня в полевом госпитале, местечко Сен – Прим, – услышал он сквозь шум в ушах голос Рутеборга, – вас контузило слегка, да ещё пара синяков с царапинами. Так что легко отделались.

– Что с пулемётом?

– А вот с пулемётом хуже. Прямое попадание снарядом, пулемёт вдребезги, солдаты в клочья, к сожалению.

– Жаль, – устало произнёс Владислав. – Надо всё равно их к медалям представить. Пусть в России родным вручат.

– Сделаем всё, не переживайте, – отвечал в тон ему подполковник, – выто как себя чувствуете?

– Нормально. Только устал сильно, да в голове шумит.

– А мы сейчас вам порошков целебных дадим, и вы поспите. Через пару дней будете как новенький. Контузия лёгкая, вы молодой и здоровый, быстро поправитесь.

Врач помог принять лекарство Владиславу, тот через некоторое время уснул.

Рутеборг оказался прав в своих прогнозах, через три дня Арнатский вернулся в расположение своей роты. За время отсутствия его должность командира пулемётной роты занял вновь назначенный из резерва полка прапорщик Баскаков Алексей Николаевич, крепкого сложения мужчина 35 лет, коренной москвич, призванный из запаса, работавший до призыва на одном из московских заводов техническим инженером. Так как Баскаков со своими обязанностями справлялся неплохо, то Шалтурин не стал проводить ротацию, оставляя Арнатского в прежней должности «младшего офицера роты».

Тем временем немецкое командование, не смирившись с неудачным штурмом 16 июля, предприняло ещё одну попытку разгромить русские войска, предавая этому моменту политическое значение. 28 июля ими была организована газовая атака с применением хлора.

Воспользовавшись ветром, что дул в сторону наших окопов, немцы открыли баллоны. Жёлто-зелёное облако поползло в сторону наших позиций. Услышав команду «Газы!», все поспешили надеть противодымные маски. К слову сказать, русская бригада была отлично укомплектована ими, на каждого военнослужащего, помимо личного противогаза, имелся ещё и запасной.

С замиранием сердца Владислав смотрел, как облако хлора медленно приближалось к позиции. Внутреннее напряжение, перемежаемое со страхом и сомнением, нарастало как снежный ком. Одно дело, когда ты на тренировке, другое, когда всё происходит в реальной боевой обстановке, а «сидящий внутри тебя червячок недоверия» к защитной маске, подтачивает тебя изнутри всё сильнее и сильнее. Вот облако уже надвигается на бруствер, ещё немного – и сползает в окоп. Арнатский в страхе закрыл глаза. Минута, другая, ничего странного с ним не происходит. Он осторожно приоткрыл глаза: вокруг висела жёлтая пелена, солдаты в противогазах, сидящие вокруг на приступке26 траншеи, были похожи на неземных существ с большими стеклянными глазами. Было видно, что многим из них было страшно так же, как и ему. Они взволнованно и глубоко дышали. Пелена становилась всё гуще. Внезапно один из солдат закашлялся, его дыхание стало судорожным, он в панике стал метаться по траншее, наводя ужас на своих сотоварищей. Обезумев окончательно солдат, сорвал с себя противогаз и полез из траншеи вон в надежде глотнуть свежего воздуха наверху, но как только сделал первый вдох, лёгкие моментально захлебнулись ядовитым газом. Его тело, скатившись на дно окопа, забилось в конвульсиях. Зрелище было пугающим. Лицо умирающего стало глянцевого серо-чёрного цвета, из открытого рта шла пена, перемешиваясь с зелёной блевотиной, глаза покрылись свинцовой глазурью, зрачки бешено крутились по орбите. Солдат пытался кричать, раздирая обмундирование на груди, но из гортани вырывался только хрип. Воздействие газа заключается в заполнении лёгких водянистой слизистой жидкостью, которая постепенно заполняет всё пространство, из-за этого происходит удушение. Глядя на эту ужасающую картину, некоторые солдаты в панике бросали свои винтовки, пытались вылезти из окопа, стоило больших усилий удержать их в траншее. Тем временем солдат затих на дне окопа в нелепой позе. Появившиеся санитары положили его на носилки, прикрыв куском брезента, и перед тем как унести труп вглубь наших позиций, один из санитаров, приблизившись к подпоручику, прокричал:

– Скажите, чтобы не бегали и сильно не дышали, газ всё-таки проникает под маску.

Страшная гибель несчастного человека оказала гнетущее впечатление. Надо было срочно что-то предпринять, так как прохождение газового облака через позицию в теории могло занять от одного часа до полутора, и не исключено было, что кто-то может запаниковать опять. Тут Вячеслав вспомнил, что на занятиях в учебном лагере один из французских химиков-офицеров говорил, что горячий воздух от костров и жаровен с тлеющим углём снижает вредное влияние хлора, дезактивируя его опасные свойства. Подпоручик обвёл взглядом сидящих вокруг, увидев унтер-офицера, в маске невозможно было разобрать, кого именно, подошёл к нему и, приблизившись в упор к его лицу, прокричал через маску:

– Пусть тащат дрова из блиндажей наружу. Надо срочно разжечь костры на дне окопа, горячий воздух нейтрализует газ. Только не бегайте, при сильном вдохе газ может просачиваться через фильтр.

Унтер понимающе кивнул. Вскоре на дне окопов заполыхали костры. Французский химик оказался прав, было видно, как, попав в горячий поток воздуха, хлор растворялся в воздухе, образовывая вокруг костра свободное от газа пространство. Все сгрудились вокруг спасительного пламени.

Шло время, газ потихоньку улетучивался, казалось, ещё немного – и можно будет снять маски. Внезапно с наблюдательных постов (НП) раздались сигналы тревоги, звонкие удары по куску рельсы, что были подвешены к потолку укрытий. Это могло означать только одно: немцы начали атаку. И действительно, когда Арнатский выглянул за бруствер, увидел противника, что, надев противогазы, шёл в атаку. Но не это поразило офицера, его поразило то, что по пути движения газов было уничтожено всё живое, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава, почернев, легла на землю, лепестки цветов облетели.

Немцы, надеясь на неподготовленность русских войск к химической атаке, как это бывало не раз на Восточном фронте, рассчитывали легко захватить наши позиции, где не останется боеспособных солдат. Но они просчитались. Несмотря на обилие газа, выпущенного в сторону русских, потери среди наших солдат были невелики, 6 погибших и 32 человека, отравившихся в той или иной степени тяжести. Поэтому, встретив плотный огонь, немецкие войска отошли на свои позиции несолоно хлебавши27. Планам германского командования о быстром разгроме русской бригады не суждено было сбыться.

Но с последствиями газовой атаки пришлось сталкиваться на каждом шагу. Все медные предметы на участке применения хлора – это части орудий, снарядов, умывальники, баки и прочее имущество покрылись толстым зелёным слоем окиси хлора. Предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки: мясо, масло, сало, овощи – оказались отравленными и непригодными для употребления.