Андрей Межеричер – В свете зеленой лампы (страница 47)

Лена с удовольствием садилась под любимой зеленой лампой, и работа кипела: она брала новый альбом, переклеивала туда фотокарточки из старых, а также вклеивала новые фотографии. Делала это с любовью, все фото подписывая датами и местами съемки, а кое-где и поясняла надписями, иногда стихотворными, составленными Игорем. Вот одна из них: маленький Андрейка стоит голенький в ванночке, держа спереди большой надувной мяч, закрывающий его до пояса. Мальчик улыбается во весь рот, и волосы у него всклокоченные, видимо, их уже начали вытирать полотенцем. И подпись: «Ну разве не очарованье моя прическа после бани?». Получилось и складно, и забавно.

Мы часто рассматривали альбомы, переворачивая плотные серые страницы, немного пахнущие клеем и дерматином обложки, и они так вошли в нашу жизнь, что некоторых уже нет по разным причинам, а память о фотографиях и стихах, в них находившихся, всё еще жива. Но многие сохранились, мы их бережем и показываем подрастающим детям и внукам, рассказывая подробности прошлых времен и жизни тех людей, чьи фотографии рассматриваем. А значит, и мы, и те, кого уже нет, всё еще живы в детях и внуках, пока они листают с интересом наши старые семейные альбомы…

В этих альбомах много и моих фотографий, ведь я прожила в этой семье, в ее нескольких поколениях, бо́льшую часть своей жизни. Бывало, что никого, кроме меня, дома нет, дети в школе, старшие на работе, а я уже прибралась и наготовила на ужин еды. В квартире тихо и свежо после уборки. Я пойду, возьму какой-нибудь из старых альбомов, сяду за Ленин письменный стол, зажгу для уюта зеленую лампу, хоть в комнате и светло, и листаю страницы, вспоминая прошлое. Вот Леонид Петрович, погибший в таком раннем возрасте, а вот Люся, Ольга Николаевна и я, в почти одинаковых длинных платьях, на велосипедах за городом на крутом берегу речки Лопасни. Боже мой, какие мы были молодые и симпатичные! А вот фотография Игоря-подростка с дедом Николаем Васильевичем – священником, отцом Николаем, я хорошо помню, как он приезжал из Риги и гостил у нас. А вот он же, Игорь, но возрастом поменьше, на руках у Софьи Абрамовны. Вот Андрейка рассказывает стихотворение со сцены в детском саду, а вот мы с ним идем по весенней улице и улыбаемся, а в руке у него воздушные шары… Многих из тех, чьи фотографии я сейчас рассматриваю, уже нет в живых, многие выросли или состарились, а память об их прошлых годах осталась среди этих страниц и оживает в наших воспоминаниях, когда мы берем старый альбом, чтобы его полистать. Я посижу, уже закрыв обложку, подумаю о прошлом, выключу нашу старую, любимую мной лампу, которая пришлась очень кстати сейчас как часть пролистанной истории семьи, вздохну о быстро пролетевших годах и пойду дальше заниматься своими хозяйственными делами…

После нашего переезда Соломоновичи, семья Лениного брата, как вы помните, приезжали к нам не очень часто. Они и сами получили квартиру в новостройке через несколько лет, в районе Чертаново. Это тоже район, который находится в нашей стороне. За последние годы Москва сильно разрослась вширь, появились новые районы, которых раньше не было на карте. Нам друг до друга надо ехать на двух троллейбусах с пересадкой, ведь им дали квартиру немного дальше от центра, чем нам. Я не помню, чтоб мы всей семьей часто ездили навестить их на Большую Садовую до того, как они переехали в собственную квартиру, а они приезжали к нам несколько раз. Один из этих визитов мне запомнился.

Думаю, что это было одно из летних воскресений 1966 года, когда Андрейка и Ларочка ходили в третий класс. У Фани с Димой к тому времени уже родилась вторая дочка Галочка. Я могу и ошибиться в датах, это ведь было много лет назад…

Они приехали утром, и сразу стало шумно и радостно у нас в доме. Дима, Ленин брат, как я уже говорила, был человек веселый, заводной и очень любил наших детей, особенно Таню. Он работал в спорте, любил пробежки и упражнения на свежем воздухе и ближе к полудню сагитировал всех пойти на прогулку в сторону леса. Погода была солнечная и теплая. Все стали собираться, а Лариса с Андреем начали канючить, что не желают идти, что только начали играть и хотят остаться дома. В общем, их двоих мы оставили дома, наказав не баловаться, из дома не уходить и не ссориться. Сколько мы отсутствовали, не помню, но недолго, может быть часа полтора. Уже возвращаясь обратно, мы всей компанией подходим к дому и видим на тротуаре перед подъездом целую кучу разбитых куриных яиц… Как будто их бросали из окна, и очень похоже, что из нашего. У меня на сердце появилось нехорошее предчувствие, у Лены с Фаней тоже.

Мы обходим эту ярко-желтую лужу, поднимаемся на третий этаж в нашу квартиру и видим такую картину. Во всех комнатах ярко горит свет, громко играет музыка из телевизора, а на кухне из раковины льется вода, льется уже на пол. На плите, на включенной конфорке, стоит пустая сковородка, ее поверхность уже прямо красная от жара и дымится. Дверь холодильника открыта, в ванной тоже течет вода, и в ней плавает детское одеяло, на котором мы гладим все вещи, а дети как ни в чем ни бывало спокойно играют на полу в дальней, нашей с Андрейкой комнате. Они даже не услышали, что мы пришли. Мы, конечно, всё сразу выключили и стали ребят ругать, что их нельзя оставить дома одних, так как они могут залить соседей или, может, даже сжечь весь дом. Дети испугались и рассказали следующее.

Когда мы ушли, то Андрейка сказал Ларочке, что он теперь хозяин и будет ее принимать по-царски, как важную гостью. Он зажег все лампы на люстре в большой комнате и громко включил телевизор. В то время телевизор был редкостью в семье, и мало кто мог позволить себе его купить в магазине. У Игоря, очень любившего современную технику, был знакомый, старше его по возрасту, Александр Павлович, радиотехник. Игорь купил у него самодельный телевизор, задняя сторона которого, там, где торчала сама длинная видеотрубка, была защищена алюминиевой конструкцией из скрученных между собой небольшого таза, кастрюли и бидона. Мы работой телевизора были довольны, а эту забавную конструкцию с его задней стороны показывали как курьез всем приходившим к нам гостям.

Когда мы вошли, телевизор звучал на всю квартиру, точнее сказать, орал на весь дом, ведь стены в «хрущёвках» тонкие, звукоизоляции не было вообще. Дети сначала под музыку немного побесились и попрыгали, потом, видимо, устали, и «хозяин» решил покормить гостью, сготовить ей яичницу. Он достал коробку яиц из холодильника, но те были в курином помёте. Это сейчас яйца продаются чистыми, на скорлупе только маленький штамп, когда и где курочка снесла это яичко, и нет никаких следов от самих кур. А раньше они продавались не такими чистыми. Радушный хозяин стал отколупывать куриные следы от скорлупы и раздавил яйцо, которое начало вытекать у него в руках на кухонный стол. А на столе лежало сложенное в несколько раз толстое детское одеяло. Это было Ленино изобретение: не использовать гладильную доску, так как квартира была небольшой и ее некуда было поставить, а расстилать на кухонном столе приспособленное для этого старое детское одеяло, из которого Андрейка уже вырос, а потом убирать его в шкаф в коридоре. Перед прогулкой то ли сама Лена, то ли Фаня что-то проглаживали в последнюю минуту, и одеяло не убрали на место. Вот по нему всё яйцо и растеклось. Дети пытались собрать с поверхности и желток и белок, но только сильней всё размазали. Тогда они решили его постирать, чтоб никто ничего не заметил, и отнесли в ванную, пустив там воду, чтоб испачканное отмокало. И через две минуты забыли про открытый кран.

Но это не всё. Андрейка был полон решимости всё-таки накормить сестру яичницей, но приготовить ее из чистых яиц. Для этого яйца он решил помыть. Он сначала включил плиту, поставив на конфорку сковородку, чтобы нагревалась. Потом заткнул тряпкой слив в раковине на кухне, пустил горячую воду и стал туда опускать яйца, чтобы они легче очищались. Яички смешно плавали в воде, а дети их брали и щеточкой пытались мыть. Конечно, они раздавили пару штук и не знали, что с ними делать. Тогда наши ребятишки, чтоб никто не заметил, стали выбрасывать их через форточку на улицу, чтобы скрыть разбитые яйца от родителей. Одно, второе, пятое яичко летели из окна и шлепались на асфальт прямо перед входом в наш подъезд. Но дети этого не понимали, им было весело от того, как скорлупки чпокались о тротуар и растекались ярко-желтыми пятнами. Наши баловники опомнились от этой игры, когда в холодильнике оставалось буквально несколько яиц и еще два отмокали в раковине. Дети и их выкинули за окно, решив, что пусть родители подумают, будто яиц нет, их просто забыли купить. Довольные, уже забыв, что собирались готовить яичницу, Андрейка и Ларочка пошли играть в нашу комнату. Вот в таком положении мы и застали нашу квартиру и наших озорников. То, что не случилось беды, было просто чудом…

Сначала состоялся допрос, потом наступила расплата. Лена загнала обоих на диван, взяла прыгалки и стала хлестать им по попам, приговаривая:

– Я вам покажу, как затопить квартиру! Я вам покажу, как выбрасывать яйца на улицу! Я вам покажу, как включать плиту без спроса и уходить!