Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 74)

Всецело поглощенный речами своего собеседника, Павел Федорович вообще не услышал слова Ольги, и лишь когда Юрий прервался и молча перевел взгляд на супругу, он осознал, что девушка что-то произнесла сейчас и что слова ее были обращены, по всей видимости, именно ему. Павел Федорович опомнился и быстро развернулся к Ольге.

— Павел Федорович, вы не могли бы показать мне?.. — повторила она свой вопрос, кивая на большую бардовую книгу с нанесенным по периметру золоченым узором, прямо посредине которой крупными буквами было выведено «Энциклопедия мудрости».

— А-а, конечно! — опомнился Павел Федорович и направился к прилавку, чтобы достать энциклопедию, которая стояла на одной из верхних полок и которую невысокая девушка не решалась взять самостоятельно, боясь невзначай что-нибудь задеть или уронить.

— Зачем она тебе? — приблизившись к супруге, спросил Юрий.

— Папе. Посмотри. По-моему, очень даже хороший подарок получится, — ответила Ольга, листая книгу.

Энциклопедия была толстая, без малого в восемьсот страниц, и совершенно без картинок. Она представляла собой сборник высказываний и афоризмов самых различных мудрецов, писателей, ученых и философов, начиная с Гомера и заканчивая Эйнштейном.

— Здорово, он как раз любит такие книги, — согласился с супругой Юрий.

— Тогда берем?

— Берем… Только я еще что-нибудь себе найду, — добавил молодой человек, направившись к стоявшим в углу стопкам старых книг.

Быстро выбрав одну — сборник рассказов Чехова — он подошел к Ольге, которая уже расплачивалась с Павлом Федоровичем за энциклопедию.

— Вот, давай и эту возьмем, — произнес Юрий, показывая жене обложку книги.

Ольга достала еще двадцать рублей и протянула их Павлу Федоровичу.

— Ты что! Не надо, — нахмурившись и слегка отвернув в сторону голову, поспешил отказаться тот от предложенных девушкой денег.

— Возьмите, — настаивала Ольга.

— Нет, нет. Пусть это будет мой подарок в довесок к энциклопедии, — упорствовал Павел Федорович. Молодые люди были для него больше, чем просто рядовыми покупателями и этим скромным жестом он хотел выразить свое особое к ним отношение.

Почувствовав это, Ольга не стала больше настаивать и убрала двадцать рублей назад в кошелек, после чего супруги попрощались и вышли из магазина.

Когда молодая пара ушла, Павел Федорович вернулся было к ремонту табурета, но толком ничего не успел сделать, потому что уже через минуту к нему зашел новый посетитель. Взрослая женщина, одетая по-обычному, в простые черные брюки, коричневую кофточку и совершенно бесформенные туфли, оказавшись внутри, прошла прямо к его столу, сжимая что-то в своих руках.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуйте, — ответил Павел Федорович.

— Я вам принесла деньги… Помните?.. Неделю назад… У вас кулинарную книгу брала…, — запинаясь в неуверенности произнесла женщина, скромным неприметным движением положив на стол пять сложенных вместе и сильно измятых купюры — четыре сторублевого достоинства и одну в пятьдесят рублей.

— Помню, — приветливо отозвался Павел Федорович, лишь мельком взглянув на положенные прямо перед ним купюры и даже не прикоснувшись к ним. — Но вы, кажется, говорили, что отдадите деньги через месяц? — с участливой улыбкой поинтересовался он у женщины, тщетно стараясь при этом припомнить имя собеседницы.

— Да, точно, — просияла та в ответ. — У меня действительно зарплата будет только через месяц, но я попросила на работе выдать мне часть денег пораньше, авансом, — торопливо принялась объясняться женщина, испытав радостное волнение в душе от того, что Павел Федорович не только отметил ее расторопность, но и позволил поведать об усилиях, предпринятых ею для того, чтобы иметь возможность вернуть долг заблаговременно. — Я даже и не рассчитывала, что мне все-таки выплатят аванс, но все равно написала заявление, и неожиданно сработало, — робко улыбнулась она в конце.

— Зачем же вы так беспокоитесь?! Возьмите деньги — они вам сейчас намного нужнее, а мне отдадите позже, с зарплаты.

— Не волнуйтесь — все в порядке. Меня нисколько не стеснит то, что я верну вам долг сейчас, — заверила его женщина и тут же обернулась к входу, почувствовав, что в магазин зашел кто-то еще.

В помещении действительно в этот момент появился мужчина. Зайдя, он хотел было сразу подойти к столу, но увидев, что здесь уже находилась какая-то женщина, только взглянул на Павла Федоровича и кивнул головой; на лице мужчины изобразилась легкая улыбка, а получив ответный кивок, он отошел к прилавку и принялся скучающим взглядом рассматривать выставленные здесь книги.

— Я тогда пойду, — торопливо проговорила женщина, еще сильнее разволновавшись и засуетившись, после того как в магазине появился незнакомый ей мужчина. — Спасибо. Вы меня очень выручили.

— Пожалуйста, — ответил Павел Федорович.

Как только женщина ушла, он собрал оставленные ею деньги, убрал их в один из шкафчиков и, выйдя из-за стола, протянул мужчине руку.

Мужчина с виду был возрасту чуть только за сорок, невысокого роста, тщедушный, с небольшой головой, заостренной как снизу, так и сверху и оттого напоминавшей своим силуэтом дыню или мяч для регби. Из-за чрезмерной худобы все черты его лица смотрелись особенно рельефно и выпирающе; в полной мере это касалось и глаз, которые выглядели по-странному округло, особенно когда мужчина закрывал веки. Цвет же глаз было трудно установить со всей однозначностью: они были не то серые, не то голубые, но очень светлые, придававшие взгляду их обладателя эффект полной отрешенности и безразличия. Мужчина был короткострижен, с отпущенной на лоб челкой; имел острый маленький нос, небольшой аккуратный рот и густую недельную небритость. Вдоль левой брови у него красовался широкий выпуклый шрам, и еще несколько подобных имелись на самой голове, хорошо просматриваясь совершенно лысыми полосками кожи на короткостриженном черепе. На мужчине была одета светло-бежевая рубашка, напрочь измятая и заляпанная какими-то коричневыми пятнами непонятного происхождения; рубашка не была заправлена и спускалась наружу почти до колен. Брюки, как и рубашка светлые мятые и грязные, снизу прилично вышаркались и свисали по окантовке штанин бахромой из ниток; на ногах же у мужчины были черные туфли, которые не только смотрелись нелепо в сочетании со светлой рубашкой и брюками, но которые к тому же были сильно заношены, так что кожзаменитель на носках уже полностью отлетел, оголяя серую тряпичную подкладку. В общем и целом мужчина имел вид неопрятный и неприятный.

— Здравствуйте, Павел, Федорович, — пожимая руку, произнес он, расплывшись улыбкой, которая несколько оттеняла общее удручающее и отталкивающее впечатление.

— Привет, Славка! — поздоровался в ответ Павел Федорович.

Посетителя звали Вячеслав Теретников, и он работал продавцом в небольшом пивном киоске по соседству. С самых первых дней своего знакомства мужчины заобщались, начав по нескольку раз на дню встречаться на улице для совместных перекуров. Когда же Павел Федорович принялся скупать старые книги, Теретников стал с регулярной периодичностью приносить их ему целыми партиями, а пару раз вечером даже угостил пивом, по два-три литра которого без особых проблем делал себе каждый рабочий день за счет того, что недоливал грамм по сто покупателям, бравшим больше двух литров зараз.

— Как у вас дела? — только-только поздоровавшись, сходу и как-то необычно торопливо поинтересовался Теретников.

— Помаленьку двигаются.

— Как торговля? — поспешил задать он новый вопрос.

— Тоже вроде ничего.

— К сентябрю народ поживее пошел?

— Да-а, заме-е-етно. Учебники, рабочие тетради, пособия разные очень хорошим спросом пользуются… Мне бы еще оборотки побольше, а то вот — только энциклопедии, — сказал он, кивнув головой в сторону прилавка, — а на учебную литературу денег уже не хватает.

— Что за оборотка?

— Оборотка? — по-доброму изумился Павел Федорович. — Ну, оборотные товары… У меня — книги… Те, что в обороте находятся… Вот оборотки-то как раз сильно не хватает. Народ ходит, учебники спрашивает, а в наличии почти ничего нет. Кое-что я под заказ беру, но в основном, конечно, никто ждать не собирается — покупатели просто уходят в другой магазин, где предложение больше… Ой, Славка-а-а, вот если бы у нас оборотка была! Ведь посмотри…

Павел Федорович увлекся и принялся с азартом рассказывать Теретникову про свой теперешний бизнес, про бизнес бывший, про состояние мировой экономики, про приближающийся конец света, нисколько не смущаясь и даже не задумываясь над тем фактом, что за последние несколько недель уже неоднократно излагал все это своему собеседнику. Теретников же, слушавший эти рассказы уже и сам не зная в который раз, делал это на удивление внимательно, будто впервые. Он очень отзывчиво с полуулыбкой на лице внимал речам Павла Федоровича и единственное, что говорило об отсутствии у него интереса к звучавшим мыслям, был нейтрально-безразличный, совершенно отрешенный взгляд, по которому можно было заметить всецелую погруженность Теретникова в свои собственные думы. Но опьяненный выказываемым любопытством и даже почтением к своим речам Павел Федорович не чувствовал этого еле заметного несоответствия, отчего совершенно раззадорился и болтал без умолку.