Андрей Меркулов – Тяга к свершениям: книга четвертая (страница 38)

Он примерил кольцо на средний палец левой руки, чтобы посмотреть, пойдет ли оно ему.

— Ай, манушуварэс! — довольно воскликнула цыганка, смотря на руку Романа.

— Возьму за четыре с половиной, — сказал ей Роман.

Цыганка как будто заколебалась, но вымолвила:

— Бери.

Не снимая кольца с пальца, Роман достал из кармана джинс бумажник и отсчитал цыганке четыре с половиной тысячи.

— Авэн! — развернувшись, крикнула она детям, и те, бросив свои игры, тут же побежали за матерью.

Роман сел в машину и принялся разглядывать свое новое приобретение: перстень был действительно очень красивым и пришелся ему как нельзя по размеру. Именно такое кольцо — не широкое, с черным камнем — он всегда хотел себе. Роман улыбался, радуясь выгодной покупке, но вдруг неприятная мысль посетила его. Он неожиданно подумал о том, что четыре с половиной тысячи на самом-то деле очень мало для такого кольца и что он просто воспользовался безвыходным положением, в котором оказалась бедная цыганка, тогда как вполне мог бы дать ей за него пять и даже все шесть тысяч, и все равно это было бы очень хорошим приобретением. От этих размышлений Романа начали уже, было, одолевать угрызения совести, но тут же все обстоятельно взвесив, он даже разозлился на себя. «Да что я так за нее переживаю? — недоумевал он. — Что со мной такое?! Разве Артем, или например Максим, да хоть кто, стал бы волноваться из-за того, что получил что-то слишком дешево? Эта цыганка сейчас сможет купить бензин и у нее еще останется четыре тысячи; да и к тому же, она вряд ли когда-нибудь смогла бы выручить за него больше денег. Нет — ей точно никто бы не предложил больше!». Эти размышления успокоили Романа. Он снова посмотрел на кольцо — перстень чрезвычайно ему нравился — и его захлестнули радостные эмоции: глаза горели, он глубоко дышал, а лицо сияло, растянувшись в широкой непроизвольной улыбке.

В этот самый момент дверь машины открылась, и на водительское сидение уселся Дульцов. В правой руке он держал бутылку с газированной водой и запотевший прозрачный пакет с чебуреком, а в левой — маленький, надкусанный со всех сторон уголок теста (по-видимому, остатки какой-то выпечки), который он сразу закинул себе в рот и принялся аппетитно дожевывать.

— Де. жи. Чебу. еки. десь отменные, — жуя полным ртом, невнятно произнес Дульцов, протянув другу пакет и бутылку с газированной водой.

Роман взял чебурек. Он был еще горячий и настолько сочный, что часть мясного бульона из него скопилось в уголке пакета. Роман почувствовал, как под солнечным сплетением у него что-то напряглось, в горле сжалось и пересохло и ему сильно захотелось сглотнуть слюну. Он развязал пакет и, аккуратно достав из него чебурек, с аппетитом откусил большой кусок.

— А туалет — бр-р-р, — поморщился Дульцов. Дожевав, он открыл бутылку с газированной водой и принялся запивать съеденное. — Запах ужасный и все под самую крышку уже загажено. Так что если захочешь — рекомендую лучше на трассе где-нибудь остановиться.

— Смотри, — обратился к нему Роман, подняв вверх кисть руки и растопырив пальцы.

— Где ты его взял? — удивился Дульцов.

— Купил, — коротко ответил Роман.

— Ха-ха-ха, купил! — оценил шутку Дульцов. — И вправду — что за глупые вопросы я задаю?! Здесь же столько ювелирных магазинов вокруг! — по-доброму сострил он, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто они находились сейчас на оживленной улице какого-нибудь мегаполиса.

— У цыганки купил, — тоже веселясь, ответил ему Роман.

— У какой цыганки? — поинтересовался Дульцова, несколько успокоившись и внимательнее присматриваясь к кольцу.

— А я откуда знаю, — усмехнулся Роман. — Цыганке деньги на бензин нужны были, и она предложила мне купить у нее кольцо.

— И за сколько ты его взял? — уже серьезно спросил Дульцов.

— Четыре с половиной, — настороженно ответил Роман, не понимая причины столь резкого изменения настроения друга.

— И где сейчас эта цыганка?

— Не знаю, — оглянулся по сторонам Роман. — Наверное, бензин пошла покупать. А ты ее внутри не видел?

— Нет, не видел, — с этими словами Дульцов вышел из машины и быстрым шагом направился к зданию заправки.

Он ненадолго зашел внутрь, но быстро вышел и вернулся к машине. Роман тоже уже стоял на улице.

— Никакая цыганка у них ничего не покупала и вообще не заходила, — сказал Дульцов, подойдя к Роману.

Роман совершенно смутился. Он оглянулся по сторонам — вокруг не было ни одной живой души. Совершенно пустая трасса просматривалась отсюда на несколько километров в каждом направлении, и он ума не мог приложить, куда делась цыганка, да еще и с детьми, если ее не было в здании заправки. Они будто бы испарились.

Простояв на улице с полминуты, друзья сели в машину. Роман был весь напряжен, тревога вдруг сковала его. Для беспокойства были серьезные основания, но внутренне он всячески противился повисшим над ним мыслям, не желая допускать возможности того, к чему упорно подводил его Дульцов.

— А ты по поводу чего так волнуешься? — все-таки не выдержав, спросил Роман уже в машине.

Дульцов вопросительно посмотрел на Романа, пытаясь уяснить для себя, не шутит ли он с ним, но увидев встревоженную физиономию друга, понял, что он спрашивает со всей возможной серьезностью.

— Это не золото, — сказал он спокойно. — Подделка.

Услышав эти слова Дульцова, Роман совсем не изменился в лице, у него не дрогнул ни единый мускул — он заранее знал ответ друга.

— С чего ты взял?

— Как это с чего я взял? Ты купил кольцо у совершенно незнакомой, случайно попавшейся тебе на трассе цыганки! — тщательно выговаривая каждое слово, произнес Дульцов.

— Ну и что здесь такого? — чуть громче спросил Роман. — Это же цыгане. Золото — их хлеб. Они только тем и живут, что украшения перепродают.

— Вот потому, что это цыганка продала тебе кольцо, именно поэтому оно и не настоящее. Хлеб цыган не золото, их хлеб — обман доверчивых лопухов.

— Да о чем ты вообще? — вспылил Роман, окончательно убедившись, что рассуждения Дульцова были лишь догадками, и он не имел никаких весомых аргументов. — У них топливо закончилось, и они встали на машине в нескольких километрах отсюда. Она с канистрой была; и вообще ее только бензин интересовал, но просто денег совсем не было, вот и пришлось кольцо продать.

— Ну и где же она, если ей только бензин нужен был? — вопросительно развел руками Дульцов.

Роман не знал, как ответить на этот вопрос. Через несколько секунд Дульцов завел автомобиль и друзья, отъехав от заправки, продолжили свой путь.

— Она с детьми была, — произнес Роман. — Торговалась, и уступать-то ни в какую не хотела.

Дульцов в этот раз ничего не отвечал, а продолжал хранить молчание, управляя автомобилем с необычно серьезным выражением лица. Романа такое несвойственное его другу поведение возмутило еще сильнее и он, решительно отказываясь верить в то, что цыганка обманула его, подсунув фальшивый перстень, не находил себе места переполняемый желанием опровергнуть эту безосновательную уверенность Дульцова в своей правоте.

— Ты что, решил, будто перстень фальшивый только исходя из того обстоятельства, что я купил его у цыганки? — снова обратился Роман к другу. — Но ведь тебя же там не было, ты не видел что за цыганка, как она выглядела.

Дульцов молчал.

— Ты же даже не взглянул на кольцо, — продолжил Роман, снимая его с пальца и протягивая Дульцову. — Посмотри на цвет, на вес… И проба вот здесь есть. Отличный перстень… Ты что думаешь, я золото не отличу от подделки? — не унимался он, похоже не в состоянии сейчас успокоиться.

— Рома, я не собираюсь с тобой спорить, — ответил Дульцов, не взяв перстень, а только, в знак уважения к другу, мельком взглянув на него. — В конце концов — это твои деньги и я уж точно ничего здесь не потерял. Приедем в Китай — проверим в ювелирном магазине, и если это окажется золотом, то я искренне порадуюсь за тебя.

— Да конечно золото, что это еще может быть? — произнес Роман как бы больше для себя, нежели для Дульцова.

Он надел кольцо назад на палец и вернулся, наконец, к забытому чебуреку.

«Сто процентов золотой», — продолжал размышлять про себя Роман, откусывая чебурек, который за это время успел уже остыть и сделаться совершенно резиновым.

II

Шел уже третий день, как друзья выехали из N-ска. Они вели автомобиль, поочередно сменяя друг друга, останавливались редко, лишь для того, чтобы перекусить и не задерживались на ночевку, а отдыхали прямо на ходу, тут же в машине. Основная проблема езды таким способом заключалась в том, что автомобиль Дульцова имел небольшие размеры и не был предназначен для сна. Друзья спали скрючившись в несуразных и жутко неудобных позах, отчего у них периодически затекали конечности или отдельные участки тела. Кроме того почти полное отсутствие движения и возможности размяться заставляло их обоих мучиться суставами: Дульцов страдал со своим ранним радикулитом, а у Романа постоянно ныло колено, которое он сильно ушиб несколько лет назад. Но никто из них не жаловался: каждый терпеливо переносил боль и дискомфорт молча в себе, то и дело (в особенно тяжелые моменты) просыпаясь, в бессильной злобе скрежеща зубами и, проклиная все на свете, думая на друга, что «…ему-то эта поездка обходится значительно легче, у него ничего не болит, и он даже не представляет, как мне сейчас тяжело».