Андрей Меркулов – Семьи: книга третья (страница 63)

Несмотря на толпу людей, плотной стеной выстроившихся вдоль всего фасада и значительно осложнивших доступ к широким стеклянным автоматическим дверям, магазин был открыт, а по немногим входившим и выходившим посетителям было понятно, что торговля шла, но перспектива вновь оказаться в здании никак не прельщала супругов. Направляясь за покупками, они и не задумывались, что нужно будет заходить в помещение, и сейчас, открыв для себя это немаловажное обстоятельство, единодушно решили с часик погулять в находившемся неподалеку парке, а в магазин заглянуть на обратном пути.

Местный парк был из разряда тех, которым в силу своего географического положения не посчастливилось оказаться в центральной части города. В былые, еще советские времена он имел вполне приличествующий вид и по своей ухоженности мало уступал даже главному парку N-ска, но за прошедшие с тех пор двадцать лет, в течение которых дохода муниципалитета едва хватало на содержание в более-менее надлежащем состоянии центральных мест отдыха, так что обо всех прочих думать и вовсе не приходилось, скатился в основательное запустение. Парк был довольно впечатляющих размеров, но почти без каких-либо построек или объектов. С одной его стороны находилось только голое футбольное поле, на зиму заливаемое под каток, а с другой, противоположной, располагалась небольшая площадь с клумбой посредине и двумя рядами скамеек вокруг, да еще вконец обветшавшей и развалившейся сценой, служившей сейчас лишь в качестве свидетельства о некогда проводимых тут массовых мероприятиях. Теперь уж ничего подобного не организовывалось, а сам парк если и упоминался, то исключительно в криминальных хрониках, когда в каком-нибудь отдаленном его конце находили очередное тело или по нему начинал гастролировать один из городских извращенцев.

Все остальное пространство парка представляло собой редкий лесной массив с тремя основными дорожками, идущими насквозь с одного его конца в другой, и десятком других, поменьше. Дорожки эти являлись лишь узкими полосками утоптанной земли, без какого-либо намека на плитку или асфальт; на всем их протяжении нельзя было найти ни одной лавки или урны, но зато частенько на глаза отдыхающим попадались разбросанные поблизости бутылки и обертки; сваленные ветром или просто от старости деревья тоже оставались лежать неубранными, догнивая сами по себе, а в некоторых местах и вовсе страшно было проходить из-за опасно свисающей сухой надломленной ветви или даже целого дерева, готовых в любое мгновение обрушиться на головы прогуливающихся. Девять месяцев в году парк представлял собой самое унылое зрелище, но летом, залитый зеленью, с вытоптанными в невысокой траве тропками, оживленный птицами, бабочками, пчелами и даже белками, при всей своей неухоженности являлся для местных жителей великолепной альтернативой опостылевшим технократическим городским пейзажам.

Зайдя в парк со стороны стадиона, Юрий, Ольга и Саша неспешно направились в другой его конец. Погода стояла замечательная: по небу быстро проплывали низкие белые облака, время от времени прикрывавшие собой стоявшее в зените солнце, делая это как по заказу, лишь только то начинало припекать, отчего было тепло, но не жарко. Дойдя до площадки, супруги с удовольствием расположились на скамейке, пока дочка с горстью арахиса в ладошке бегала поблизости, разыскивая местных белок.

— У Саши уши такие большие, — улыбнулся Юрий.

— Что за глупости? — строго посмотрела на мужа Ольга. — Ничего не большие. Нормальные уши.

— Ну где же?! Посмотри — лопухи такие, — наблюдая за дочерью, еще шире расплылся в улыбке Юрий.

— Ты только ей это не скажи.

— Я ей это и не говорю.

— И мне тоже не надо.

— Почему?

— Потому что не надо! — вспылила оскорбленная за дочь Ольга. — Саша услышит нечаянно, и у нее могут возникнуть комплексы.

— Как раз и не должно быть комплексов. Есть одна буддийская мудрость: «Стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а ты знаешь, что он у тебя не большой? И стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а ты знаешь, что он у тебя действительно большой?»

— Если бы у меня был большой нос и мне об этом сказали, я бы обиделась.

— Вот и зря. В этом и заключается суть комплекса. Комплекс — это неприятие каких-то своих особенностей: пока ты убегаешь от них, они неизбежно будут преследовать тебя, но если примешь их — перестанут мучить. Сейчас Саша еще маленькая, но в будущем, если ее будет это тревожить, ни в коем случае не следует избегать подобных разговоров, а наоборот, нужно помочь ей принять эту особенность, освободиться от комплекса, и тогда, если кто-нибудь специально или просто случайно скажет ей что-нибудь на этот счет, она уже не воспримет замечание болезненно. Это не будет ранить ее, потому что стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а он у тебя действительно большой?

— Давай больше не будем об этом, — раздраженно отрезала Ольга. — Вообще, к чему ты сказал, что у Саши большие уши?

— Просто. Обратил внимание и решил с тобой поговорить.

— Не надо со мной об этом говорить.

— Если я не могу даже с тобой, с моей женой и ее мамой, об этом говорить, то с кем тогда?

— Вообще ни с кем не надо. И со мной тоже.

— Хорошо.

Глава VIII

— Кого вечером позвала? — сразу следом поинтересовался у супруги Юрий, желая предупредить напряженное молчание, уже готовое повиснуть между ним и женой.

— Полину и Кристину.

Услышав, что придет сестра, Юрий поморщился в неудовольствии, наперед ожидая взаимной неприязни и непонимания, столь часто возникавших у них при общении друг с другом.

— Возможно, Алена еще будет.

— О-о-о! Алена! — в мгновение просияв лицом, воскликнул Юрий.

Восторженная реакция супруга изнутри покоробила Ольгу. Восклицание было сделано в нарочито-шутливой манере (которую она постоянно слышала от него, когда разговор касался Алены — довольно эффектной девушки), но по вспыхнувшим в глазах мужа огонькам она в очередной раз убедилась, что сестра действительно симпатична ему, и это не могло ее не нервировать.

— Алена сейчас сильно поправилась после родов. Кожа испортилась: целлюлит появился, и варикоз тоже, — заметила Ольга. Имея очень теплые близкие отношения с сестрой, которая являлась для нее также и лучшей подругой, в глубине души ей было неловко произносить эти слова, но женское самолюбие оказалось сильнее, и она вопреки всем чувствам к Алене озвучивала ее минусы в невольном стремлении таким образом подчеркнуть мужу свои достоинства.

Находясь в браке девять лет, на протяжении последних трех из них Ольга явственно наблюдала постепенное охлаждение супруга. Все это время отношение мужа к ней неуклонно теряло свою прежнюю пылкость, и в то же время он все чаще, как ей казалось, стал обращать внимание на ее недостатки. В действительности же Юрий и раньше постоянно критиковал жену в плане ее внешнего вида: критиковал за то, что она не так одевается, не так укладывает волосы, не так красится, не так ходит. Но если раньше, слыша все эти замечания в свой адрес, Ольга проще относилась к ним, потому что в то же самое время чуть ли не каждый день ощущала страсть, которую выказывал к ней супруг, то теперь, в отсутствие этой страсти, критика с его стороны проявилась со всей своей мучительно-обидной очевидностью.

Понимание того, что она больше не привлекает мужа, преследовало Ольгу, рождая сильнейшее душевное беспокойство. Вдобавок она все чаще начала замечать его оживленное внимание в адрес других женщин: их общих знакомых, случайно встреченных на улице совершенно посторонних девушек и даже певиц из телевизора. Юрий не только самым откровенным образом выказывал и озвучивал ей свое мнение относительно той или иной привлекательной женщины, но и постоянно сравнивал ее с ними. Эти сравнения ранили и изматывали Ольгу, и в ответ на них она стала пытаться донести до мужа, что его восхищение большей частью вызвано внешними, искусственными факторами и красотки, на которых тот заострял свое и ее внимание, в действительности являлись обыкновенными девушками, отнюдь не лишенными недостатков.

Слушая меткие проницательные замечания супруги в адрес других женщин, Юрий невольно начал перенимать ее точку зрения. В первую очередь это стало проявляться в отношении их общих знакомых. Наблюдая, что та же Алена, казавшаяся чрезвычайно привлекательной в лучших своих нарядах и при всеоружии макияжа, когда они приезжали к ней в гости, выглядела отнюдь не так впечатляюще, а наоборот, вполне обычно, посредственно, он стал переосмысливать свое восприятие окружающих девушек. Постепенно с подачи супруги в Юрии развилось видение женщин такими, какими они были в действительности, безотносительно внешней мишуры и наносного лоска. Когда он видел яркую эффектную девушку, то не обманывался с ходу пленяющим миражом, а представлял ее себе без макияжа в домашней одежде, тут же замечая, что у одной под толстым слоем тонального крема скрывалась очень неровная, бугристая кожа; другая выглядела привлекательно за счет оттеняющих грубые черты лица солнцезащитных очков; смотря на красивые упругие ноги третьей, обтянутые сексуальными сетчатыми колготками, он понимал, что в действительности эти аппетитные гладкие бедра были полными и рыхлыми; если видел большую волнующуюся и волнующую грудь, то пытался вообразить ее себе без бюстгальтера, и бодрые впечатляющие формы тут же оказывались до невозможности вялыми и унылыми.