Андрей Меркулов – Литовский узник. Из воспоминаний родственников (страница 39)

Кузя ловил их ночью и приносил на коврик, на глаза хозяевам. Он точно знал, что хозяева их принимают и очень им довольны, потому что утром часто давали ему то, что он особенно любил – сардельки, рыбу, сметану. После этого он терся о ноги кого-нибудь, благодарно жмурился от удовольствия, долго мылся, потом прыгал на кровать и отдыхал.

За короткое время он обследовал всю усадьбу, побывал во всех углах и никуда не убегал, здесь его все устраивало, здесь все было для его жизни, и он чувствовал себя полным хозяином. Прогонял чужих котов, поэтому иногда раздавался откуда-то истошный вой, шипение и рычание жестокой битвы. Потом все стихало, и Кузя ходил по усадьбе как хозяин и сторож.

Теперь он сидел на заборе еще и потому, что было сыро после дождя, а по мокрой траве он ходить опасался; но, если дело требовало, он жертвовал удобствами. Но вот он увидел внизу что-то серьезное; легонько виляя всем телом, подбирая поближе задние ноги, он вдруг прыгает вниз с полутораметровой высоты в мокрую траву. На этот раз его ждала неудача. Над травой показалась недовольная морда. До чистый тропы – три метра; тремя высокими прыжками он преодолел это расстояние, оказался на резиновой дорожке, энергично встряхнулся несколько раз и направился к дому.

Подходящий день выдался и для рыбалки, и, по совету Сергея Петровича, Андрей, наковыряв в старой навозный яме резвых красных червей, отправился на рыбный промысел по пути, обстоятельно указанному Сергеем Петровичем, – к разрушенной мельнице.

А сам хозяин дома продолжил свою работу, которая уже не представляла затруднений. Надо было срастить и жестко закрепить уже готовые детали – строганые рейки сидения и его спинки, бруски боковин и подлокотников, периметр основания. К середине дня он справился с этой работой; осталось лишь покрасить скамью. С чувством хорошо выполненного дела он убрал весь инструмент, подмел оставшийся мусор и, довольный своей работой, сел на скамью отдохнуть.

Небо светлело, ничем не нарушалась многозвучная тишина. Сергей Петрович смотрел на реку и не видел никакого признака ее движения; он даже встал, пытаясь найти эти признаки. У вершины большого камня посредине реки, где вода всегда плескалась, было тихо. Вполне можно было подумать, что река несла свои воды, или лучше – плыла, бесшумно единым большим пластом, но никак не – «текла».

Позвякивая ведром, к реке шла Анна Семеновна; она набрала воду с нависавших над рекой мостков и повернула обратно. Увидев сидящего на скамье Сергея Петровича, она опустила ведро на землю и с выражением великого удивления обратилась:

– Сергей Петрович! Это что за чудо? Вчера здесь не было ничего, а сегодня – новая шикарная скамья, – она подошла, присела на нее, провела рукой по гладкому подлокотнику, покачала головой, – ну и мастер вы, Сергей Петрович, не только в военном деле, но и в плотницком. Не пропадете вы на гражданке.

– Вы уж слишком, Анна Семеновна, скамейку сделать – не дом поставить. А насчет гражданки… Раздумываю. Может, остаться на службе, пока не выгонят. Идти некуда кроме как к родителям… А хочется иметь свое.

Они помолчали недолго; Анна Семеновна, задумавшись, сказала твердо, уверенно:

– Вам, наверное, и сорока лет еще нет. По нашим женским меркам, вы – еще молодой человек, а на своей мечте уже хотите крест поставить. Выбросьте это из головы и не думайте. Какая там сверхсрочная, вам надо жизнь свою устраивать, вас девушки ждут на гражданке. Если сами не встретите, так вас найдут, такого героя-красавца. Да-да, что вы так на меня смотрите? Досыта ведь навоевались уже. Странно мне, Сергей Петрович, слышать от вас, немало в жизни перенесшего, такие настроения.

Они снова недолго помолчали.

– Спасибо, Анна Семеновна, за ваши слова. Вот ведь как получается, иногда и нам – людям, познавшим жизнь, с серебром на голове, тоже требуются советы старших – людей мудрых и добрых.

– Так жизнь наша устроена, – улыбнулась Анна Семеновна, – старшие учат и воспитывают младших и сами же к ним подстраиваются. Получается единая семья – скрепа народная.

– Мудрец вы, однако, уважаемая Анна Семеновна; признаюсь, предложение ваше мне понравилось, надо обдумать.

– Я рада.

Она поднялась со скамьи:

– Что-то долго Андрюши нет, обедать пора.

– Причина тут одна – рыба задержала, – предположил Сергей Петрович, – если клев хороший, от него не уйти. Меня, помню, и дождь шел – половина семьи искала. Придет скоро, не беспокойтесь.

Андрей пришел с веселым видом победителя; на ивовым пруте в его руке висели четыре крупных окуня. Он легонько постучал в окно.

Сергей Петрович вышел на крыльцо, взглянул на улов, лицо его выразило одновременно удивление и удовольствие.

– Ну-ка, ну-ка, – он подошел, взял из рук Андрея ивовый прут с окунями, приподнял. – Красавцы, да тут почти два килограмма – жаркое хорошее будет, а где же мелкая рыбешка?

– Мелкую отпустил, пусть подрастает.

– Благородно с твоей стороны, – пошутил Сергей Петрович. Он отступил на шаг, с важным видом вытянул вперед руку, возгласил: – Отныне посвящаю вас в почетные рыбаки с присуждением звания «Рыцарь рыболовства». Постой тут, это событие надо запечатлеть.

Он ушел в дом, вынес фотоаппарат; после фотографии поинтересовался:

– Где же ты их поймал; на моем месте?

– На вашем месте поймал одного, прошел дальше, за плотину, и там есть еще один омуток; вот там я и добыл остальных.

– Молодец, иди теперь, показывай бабушке свою добычу, пускай чистит.

Жаркое была изготовлено на другой день к вечеру, когда приехала из города после рабочей недели мама Андрея Ольга Николаевна.

Она сообщила, что приехала не на выходные, как ожидалось, а в отпуск, на весь месяц. Ее детскую стоматологическую поликлинику закрывали на ремонт, и весь персонал отправили в отпуск.

Сергей Петрович был приглашен на жаркое, отказаться было неприлично, и все четверо расположились за столом, на середине которого стояло широкое блюдо с кусками приготовленной рыбы с золотистой корочкой. Комната наполнилась невероятно аппетитным, приятным запахом. Анна Семеновна, ловко орудуя большой деревянной вилкой, положила всем на тарелки по два куска, объясняя:

– Рыба крупная, кости вынимались хорошо, так что не опасайтесь, кушайте, сколько влезет.

– А у меня есть хорошее вино, как раз под рыбу, на нем так и написано. Заодно и за мой отпуск. Возражений нет? – Ольга Николаевна окинула всех милой улыбкой. Возражений не было. Она поднялась, достала из серванта красивую бутылку, прочитала на ней слова «…and fish», подала Сергею Петровичу: – Пробка вынута, разливайте.

Сергей Петрович обошел стол, разлил вино, поднял рюмку:

– За здоровье отпускницы; знаю, Ольга Николаевна, в вашей профессии и с таким контингентом много требуется нервов, терпения, да и ответственность присутствует. Как-то надо восстанавливаться. И скажу я вам – в нашей тихой захолустной деревне как раз это и возможно. Купайтесь, загорайте, ходите в лес за ягодами, с Андрюшей на рыбалку, и все будет в порядке. Заодно – и за первый успех юного рыболова, очень качественный успех. И еще – за нашу дружбу.

– Спасибо, Сергей Петрович, за хорошие пожелания, – улыбнулась ему Ольга Николаевна, – но с походами в лес затруднение – надо знать туда дороги, места ягодные, грибные.

– Да, знать надо, – Сергей Петрович ненадолго задумался, – что успею, я вам покажу-расскажу, а еще посоветую, – он повернулся к Анне Семеновне, – познакомиться с соседкой напротив – Евдокией Петровной. Она одинокая, сын ее в городе живет, старая лесовичка, все тут знает, женщина добрая, общительная.

– Да, я с ней уже познакомилась, вчера приходила ко мне на смотрины, чай пили.

– Ну и отлично. Что еще я хочу вам сказать, – Сергей Петрович приподнял голову, мечтательно задумался. – Вот… В некоторые моменты, когда хочется вспомнить что-то главное, важное, особенно это бывало у меня во Вьетнаме, – вспоминается детство, моя деревня, наши походы на озера. Как мы со старшим братом и его другом перетаскивали по короткому, полузаросшему мхом ручью лодку из одного озера в другое, как рубили еловые лапы и строили шалаш, разжигали костер и варили уху из окуней в котелке; искры костра в светлой тихой ночи. Вспоминается тишина, когда утром сидим в лодке на середине озера с удочками наготове и смотрим на восток, где восходит солнце… Странно все это… Сколько событий успели пережить за нашу еще недолгую жизнь, а вспоминается именно это – восхитительная красота природы нашей. К чему я это говорю? К тому, что я приглашаю вас в поход к озерам. Подышать лесным ночным воздухом, узнать, почему солнце не медленно выходит из-за леса, но выскакивает сначала и останавливается. Ну и, конечно, наловить рыбы.

– Однако дипломат вы, Сергей Петрович, – улыбнулась ему Ольга Николаевна, – сначала заинтересовали, заинтриговали, а затем предложили.

– Мама, соглашайся, а то уедет скоро Сергей Петрович и пропадет наш поход, – Андрей просительно смотрел на нее.

– Я бы согласилась, да лодка не выдержит четверых, – добавила Анна Семеновна.

– Хорошо, я согласна, а когда это будет? – спросила Ольга Николаевна.

– Где-нибудь дня через два; надо собрать и приготовить все необходимое и угадать с погодой.

– А как угадать-то? – спросил Андрей.

– Для этого существуют приметы – их много. Например – дым от костра, если он вверх идет – к хорошей погоде, если стелется – к дождю. Или вечерняя роса на траве – чем она обильнее, тем жарче будет день. И еще много всяких других.