Андрей Меркин – Страсти по «Спартаку» (страница 22)
Ну вот — теперь можно написать очередной пост и на умняке провести совещание с начальниками отделов.
Юный Пионер постит отовсюду.
Гадит где можно и нельзя. Главное — добраться до клавы. Это может быть интернет-кафе или «в гостях у сказки», можно у друга с рабочего компа. Главное — побольше и почаще.
— Яйцеголовый назначил меня любимым визави! — радостно кричит Юный Пионер.
Тут же различные «заклятые» всех мастей и сексуальных ориентаций.
Их постов мы почти не видим, благодаря бдительной Администрации.
Администрация встает рано и уже на кухне начинает жесткий отстрел с ластиком наперевес. Ластик по форме и содержанию напоминает автомат «Узи». Яичница скворчит на сковородке, постреливая в такт ластику.
Администрация подразделяется на Добрую и Злую. Используя специальный пароль из восемнадцати цифр, Администрация даже на отдыхе и в местах общественного пользования зорко стоит на страже ВВшных интересов. Добрая Администрация более адекватна, но Злая Администрация строга и справедлива.
И это правильно!
Потому что все мы постили, постим и будем постить на «ВВ» в той или иной форме. И автор не исключение, так как вобрал в себя по толике малой от каждого из вышеописанных персонажей.
Что постят на «ВВ»
Постят в основном хуйню.
Условный Яйцеголовый или белый воротничок постит много и обильно. Мессаги льются легко и непринужденно — тугой струей застоявшейся утренней мочи. Почесывая левой рукой в мудях, а правой споро насилуя клаву, он являет свету уникальные по содержанию и не менее ценные по информативной составляющей посты о вялотекущем моменте.
На короткий момент мысль утеряна — это жопастая практикантка, как дуновение воздуха, промелькнула мимо, оставив лишь тонкую ауру тугой сиськи из-под полурасстегнутой блузки цвета усов Валерий Георгиевича Газзаева.
Легкость в мыслях необыкновенная, посты проносятся по страницам Книги со скоростью Вовы Быстрова.
А вот условный Надомник больше любит порассуждать о делах давно минувших дней, путая слова и годы былых побед и нынешних бед. Простыни с мудреными выкладками поражают воображение, читатели Книги дико озираются по сторонам, пытаясь разобраться, куда же должен бежать левый полузащитник.
— Точно в бок или не точно в бочину?
Но как давно написал классик: «Такой точности цена дерьмо».
С Главным Тренером все давно ясно.
«Он, шельмец, все выгадывает. В жопу лезет — в манду выглядывает…»
Взять бы его за эту Тактику.
«Да за такие доказательства года на три в Соловки!» — как совершенно справедливо заметил другой классик.
Но время близится к обеду, а Тактика не ложится в прокрустово ложе постулатов Надомника — надо подкоротить ноги игрокам или высосать из пальца игру, которой нет.
Обедом Надомник поделился с другом, а ужин отдал врагу — условному Олигарху. Зря он это сделал!
Условный Олигарх, после стерляжьей ушицы, был сыт под завязку, и как говорил еще один классик: «Забьем Мике баки!»
Дело совсем нехитрое.
Посему рассказ о прочности челюстно-лобовой кости, равно как и о шансах ее сохранности в неприкосновенности, плавно перешел в плоскость обсуждения «Верните Папашу!» — как любит говорить условный Резидент.
Но. «Иных уж нет, а те далече», — подметил, в свое время Пушкин.
И тень Гамлета перманентно нависает над Книгой своим зловещим силуэтом:
Завтрак условный Олигарх съедает сам.
Условный Театрал пишет исключительно о вкусной и здоровой пище, Борис он наш, где-то даже Бурда.
Условный Шеф постит о прошедшем матче на расслабоне, из ложи ВИП хорошо видно поле и количество пустых ракушек из-под устриц на тарелках соседей по ложе.
— Наташенька! Да что ж ты вытворяешь, киска…
Условный Юный Пионер — редкий гость на Книге. Чик — и он уже потерт. А что запостил — науке неизвестно.
Условный Возвращенец перманентно возвращается, а условный Компилятор не менее перманентно компилирует.
Но ничто не вечно под Луной, хотя Чаушеску наверняка так думал.
Добрая Администрация балует нас эксклюзивом текущего момента, а Злая Администрация по старинке снова и снова заставляет нас вспоминать пророческие слова Василия Алибабаевича: «Совсем озверел, шакал…»
Условный Симулянт заебывает уважаемую ВВ-шную общественность информацией, которая никому не нужна, да еще и по берлинскому времени. Хорошо, что не по ханойскому.
А в целом любой ВВшник придерживается принципа Александра Кержакова — постил, пощу и буду постить.
Хуйню в том числе.
Кто постит на «ВВ»
Постят в основном инетпиздоболы.
Одним из наиболее колоритных является условный Кликуша. Он постоянно орет и каркает, что все проебано и безвозвратно утеряно.
Кусочек сыра уже выпал изо рта и давно съеден. Условная Патрикеевна кокетливо примеряет новую шубку.
А вот условный Волк рычит на почтеннейшую публику и тоскливо воет о временах оных, вспоминая, когда вместе с Папашей они поедали невинных младенцев.
Но на условного Банщика особо не порычишь, свежевыстиранные простыни отглажены и стройными висяками выставлены на просушку между страниц Книги.
Условный Петр глумится и отплясывает лихую цыганочку.
«Там шум, там дым, Там бубна звон».
Это в трактире условного Папы Карло условный Степа колдует над условным молочным поросенком. В углу условные Отказники глушат хань, далеко не условную.
Но нет среди них условного Театрала, он пробивает драмкружки многочисленных мухосрансков, попутно дегустируя бормотуху с непонятным названием «Алиготе Шато».
По возвращении на Книгу Театрала условный Папа Карло и мы все прослушиваем краткий курс лекций о вонючести сыров в зависимости от толщины их нарезания.
Условный Коммунист, вместе с молодыми товарищами по партячейке, вальяжно наблюдает со стороны за происходящим на Книге.
Особо переживать не надо, условный Рупор всегда готов донести до масс политику партии и правительства.
Но народ не проведешь на мякине, условный Путешественник всегда готов поделиться последним шматком сала, в крайнем случае головкой лука средних размеров.
После таких подарков хочется всех послать на хуй, что и делает с переменным успехом условный Городской Сумасшедший.
Условный Монархист любит сыграть на бильярде и спеть.
— Боже, храни Папашу!
Вместе с ним условный Переводчик и условный Учитель зомбируют Книгу мудреными словами, которые без соответствующей высокой стаканоподачи не выговоришь.