Андрей Меркин – Страсти по «Спартаку» (страница 21)

Маленькую девочку лет десяти на украинских цветах он вообще практически послал:

— Я тебе не София Ротару, чтобы автографы давать.

Девочка ушла вся в слезах.

Мы тоже не стали кипишевать, дабы не навредить Калине.

На стадионе сели на украинский сектор. Поддерживаем Калину и орем, хохлы неодобрительно смотрят на спартаковские цвета, но помалкивают.

В перерыве на сектор пришла Руслана — украинская звезда и победитель конкурса песни Евровидение в 2004 году. Что тут началось, мама родная!!! Руслана оказалась маленькая, худенькая и без грима серая, как мышка, и страшная, как моя жизнь.

Она забирает у кузьмича огромный барабан, в два раза больше себя, и начинает в него истошно бить, скандируя:

— Украина, Украина, Украина!!!

Человек сто-двести пытаются с ней сфоткаться — мобильники, камеры, фотоаппараты-мыльницы — все средства хороши. Друг не растерялся и успел снять меня рядом с Русланой, на фоне барабана — наши счастливые лица, ну прямо воркующие голубки.

Друг оказался большим докой, да и камера у него была что надо — «Никон». Когда я показал супруге фотографию с Русланой, то ее радости и гордости не было границ. Я получил отпущение грехов на всю оставшуюся жизнь и право посещения всех матчей «Спартака» и сборной в Европе.

Фотки с Русланой ушли на Украину, и теща с гордостью показывает их всем соседям:

— Той, що зліва, — чоловік моєї доньки, москаль!

На финальный матч в Берлин прилетели Ульянов и дядя абб.

Мы с дядей абб, как все нормальные люди, болели за французов.

Ульянов — за Италию.

Когда итальянцы сравнивают счет, то весь сектор и лично дорогой Ульянов орут, как скаженные:

— Франс, Франс! Ва фан куло!!!

Причем Ульянов делает все это с большим вдохновением, открыв рот по-кузьмичевски, он дует в три горла с надрывом, блестя лысиной и выставив пузень слева направо, важно надувает щеки на умнике и плавным движением руки ведет сектор к победе коммунизма или фашизма — хуй его знает!

«Бобби»

Март 2001 года, матч с «Арсеналом» в Лиге чемпионов.

Знаменитое лондонское метро.

Лондонская подземка строга и аскетична во всем.

Да и берлинская мало чем отличается, разве только отсутствием турникетов.

В Милане, Мадриде, Лиссабоне и других крупных европейских городах стоят эти железные автоматы. Впрочем наши выездюки обманывают их очень легко.

Делаем пересадку и спускаемся вниз по очень длинной винтовой лестнице. Темно и страшно, вспоминаются разные привидения, коими кишит старая добрая Англия. Да еще и сука Пэн норовит ткнуть пальцем под ребра так, что аж подбрасывает, как супругов Розенберг на электрическом стуле.

Вот только кто из нас Этель, а кто Джулиус?

При этом его на самом деле колбасило с бодуна, щщи синели в темноте, мгла и сумерки расползались, как туманная дымка, местами приобретая очертания легендарного злодея Фантомаса. Идем больше пяти минут. Наконец, уже на платформе Удалый спрашивает у дюжего «бобби»:

— Почему такой долгий переход?

«Бобби» с юмором оказался, как многие англичане. Еще и заочно обучался в университете, на историческом факультете, или как там у них, англичан, это правильно называется. Короче — студент, одним словом, а по совместительству скотландярдовец.

Ай да мужчина!

Настоящий Вальтер Скотт!

Почему-то вспомнился культовый рассказ Антона Павловича Чехова — «Перед свадьбой». Так и представил нашего мусорка «мэйд ин Раша», которому удалось сдать экзамен в Высшую школу милиции потому, что в слове «хуй» не сделал три ошибки.

И этот «бобби» вещает нам человеческим голосом:

— Эта станция метро — первая в Лондоне, была открыта в одна тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. А у вас только в шестьдесят первом император Александр II отменил крепостное право.

Название станции, к сожалению, не помню, но не суть.

Даже находчивый Удалый не нашелся, что ответить, чуть не пернув от удивления, хотя и сам выпускник МГИМО.

Как постят на «ВВ»

В 2001 году у меня появился компьютер. Нашел в интернете страничку и гостевую Книгу спартаковских болельщиков. Это знаменитая «ВВ».

Пробыв на Книге несколько лет и понаблюдав за нравами пишущих, задумал трилогию о ее обитателях.

Основная часть ВВшников постит на работе. Потому что бесплатно, то есть даром. И правильно! Ибо не хуй!

Назовем их условным Яйцеголовым или белым воротничком. Яйцеголовый постит и мониторит «ВВ» исключительно с понедельника по пятницу с девяти до шести. Надо быть постоянно начеку и держать мышку на нужной иконке. Может неожиданно подкрасться начальник или сослуживец-«барабан».

Раз!..

…и вместо «ВВ» на мониторе уже официальное письмо на бланке компании:

«Уважаемый Рифат Мифтахутдинович!

Просим, в виде исключения, отпустить сто миллионов тонн нефти с коэффициентом минус десять…»

Удрученный «барабан» уходит курить писю, а довольный начальник спрашивает:

— Степа, ты о чем задумался?

— Да вот, Петр Петрович, думаю, как дать за щеку практикантке из отдела продаж.

— Молодец! Весь в меня в молодости!

И невдомек начальнику, что только что белый воротничок прыгнул на одного из авторитетов сайта и погнал волну.

Другая, меньшая часть ВВшников постит дома.

Назовем их условным Надомником. Сидя за древним компом и вглядываясь в давно не мытый монитор, он строчит обличительные мессаги. Жуя условный бутерброд с колбаской и запивая все это безобразие чайком, Надомник скорбит о несовершенстве мира. Жена и детишки уже давно смирились с папой, который практически стал человек-комп.

В этот же подотряд входит условный Пенсионер.

— Дорогой! Тебе погреть бульончик?

— О чем ты? Я как простой болела не могу допустить безобразий на «ВВ»…

— Дедушка, ты пойдешь со мной на карусель?

Но Пенсионер молчит, как партизан, — он строчит простынку в пол-экрана.

Отдельной строкой проходит условный Олигарх. Постит исключительно ночью, после переговоров. Махнув дома для резкости еще и коньячку, он вглядывается в монитор безумно дорогого «Сони» и строит ВВшников дружными рядами по диагонали и без оной.

Условный Театрал не постит вообще, он давно и бесповоротно забил хуй на уважаемую ВВшную общественность.

Условный Шеф постит в собственном кабинете.

Рано утром, пролистнув «Спорт-Экспресс» и попив кофейку, Шеф читает «ВВ» справа налево и изредка делает пометки карандашом на чистом листке.

Недоеденный бутерброд с икоркой сиротливо полеживает на красно-белом блюдечке.

— Наташенька!

— Да, Сидор Сидорович.

— Ну, ты знаешь, киска…