Андрей Меньщиков – Вся дипломатическая рать (страница 18)
***
Полтора года он жил в этом кошмаре. Он вел безнадежные переговоры с графом Ламсдорфом, пытаясь выторговать хоть клочок независимости для своей страны. Но силы покинули его. В феврале 1902 года Янг-Ю понял, что его миссия завершена — не победой, а горьким признанием поражения.
В Петербурге шептались: «Янг-Ю принял яд, не выдержав позора». Но правда была прозаичнее и страшнее. Он не принимал яда — его организм просто отказался жить в мире, где «Мир адмиралов» превратился в пепелище. Он умер за своим столом, не дожив до подписания финальных протоколов, словно само его сердце не выдержало тяжести китайского долга.
ЭПИЛОГ. «Последний караул»
Над Петербургом бушевала метель, скрывая очертания Николаевского вокзала. Гроб с телом Янг-Ю, обитый тяжёлым шёлком, казался маленьким и хрупким среди огромных сугробов. Дипломатический корпус провожал его в последний путь — в долгий путь домой, к берегам Янцзы, где Дракон должен был наконец обрести покой.
Сэр Чарльз Скотт стоял, опираясь на трость, и снег засыпал его седые бакенбарды. Рядом с ним капитан Пенн привычно грел руки в карманах шинели. В их молчании не было торжества — лишь холодное признание того, что один из самых достойных противников покинул шахматную доску, так и не дождавшись финала партии.
Софья Ферзен стояла чуть поодаль, в тени колонны. Она была одна. Энрике Лисбоа уже почти год как присылал ей письма из далёкого Уругвая, полные тоски по петербургским сумеркам, но здесь, на перроне, его место было пустым. Софья чувствовала, как с каждым таким отъездом Петербург становится всё более безлюдным и холодным.
Она вспомнила, как Янг-Ю сказал ей однажды: «Мы все здесь — лишь переводчики чужой воли».
— Вы были единственным, кто не нуждался в переводе, — прошептала Софья, глядя на то, как гроб заносят в вагон.
Фья-Магибаль-Бориранкс подошёл к ней, поправляя меховой воротник. Он тоже скоро уезжал, и его взгляд был устремлен в туман.
— Он не принял яда, графиня, — тихо произнёс сиамец, словно отвечая на невысказанный вопрос города. — Он просто выпил свою чашу долга до самого дна. Россия — слишком крепкий напиток для тех, кто привык к нежности жасмина.
Поезд тронулся, окутанный клубами пара. Стук колёс заглушил последние слова прощания. Янг-Ю увозил с собой тайну 1900 года — тайну о том, как поэт и мудрец пытались спасти мир, пока воины точили мечи.
Над пустеющим перроном кружились снежинки, похожие на лепестки белого лотоса. Дипломатический марафон был окончен. «Вся дипломатическая рать» рассыпалась, оставив после себя лишь стопки пожелтевших газет «Правительственного вестника» и горький аромат сандала, который ещё долго будет витать в кабинетах на Садовой.
Книга 5. «Британский лев на Дворцовой»
Глава 1. «Овсянка, чай и большая игра»
Утро в британском посольстве начиналось не с донесений, а с ритуала. Сэр Чарльз Стюарт Скотт, Чрезвычайный и Полномочный посол Её Величества королевы Виктории, сидел в малой столовой, окна которой выходили на скованную льдом Неву. Над Петропавловской крепостью висел серый, словно застиранная холстина, туман, но здесь, за толстыми стенами «дома Соловьева», царил незыблемый уют Оксфордшира.
Сэр Чарльз, мужчина шестидесяти двух лет, с безупречно подстриженными седыми бакенбардами, вдумчиво размешивал сахар в тонком фарфоре. Он прибыл сюда полтора года назад из Копенгагена, сменив сэра О’Конора, и за это время успел понять: Россия — это не страна, это состояние души, которое лечится либо крепким чаем, либо ещё более крепким флотом.
— Овсянка сегодня превосходна, — негромко произнёс Скотт, обращаясь к сидевшему напротив молодому человеку.
Это был Рональд Грэхем, второй секретарь посольства, любимец петербургских дам и обладатель самого острого слуха в дипломатическом корпусе. Именно его имя стояло в списках «Вестника» за 1 января — Грэхем имел честь быть представленным Государю в Георгиевском зале и с тех пор не снимал маски вежливого обожания ко всему русскому.
— Благодарю, сэр Чарльз, — Грэхем отложил свежую газету. — Но боюсь, новости из Пекина могут испортить вам аппетит. Наш «друг» Янг-Ю вчера опять шептался с сиамцем на Садовой.
Сэр Чарльз медленно поднял глаза. Он свободно владел русским и португальским, но здесь, в этих стенах, звучал только английский — сухой и точный.
— Янг-Ю слишком стар для интриг, Рональд. Он просто пытается спасти свою шею. Меня больше беспокоит, почему наш морской атташе полковник Виллиамс вчера задержался в Кронштадте.
В столовую вошёл высокий, по-военному подтянутый человек с обветренным лицом. Это был Виллиамс. Его официально представили лично императрице Александре Фёдоровне, и это давало ему доступ в такие уголки дворца, куда не пускали даже посла.
— Виллиамс, присаживайтесь, — Скотт жестом указал на стул. — Что там, в порту? Г. Джаксон уверяет, что русские готовят к выходу три канонерки.
— Так и есть, сэр Чарльз, — Виллиамс принял чашку из рук слуги. — Они грузят уголь и боеприпасы. Направление — Дальний Восток. Но официально это «плановые маневры».
— Плановые маневры в январе? — Скотт тонко усмехнулся. — Русские оригинальны. Рональд, свяжитесь с советником Хардингом. Его недавнее представление императрице открыло нам двери в её личную канцелярию. Нам нужно знать, что шепчет Александра Фёдоровна мужу перед сном. О китайском свитке или о новых платьях?
В стороне, в тени массивного буфета, застыл Бюррелль, состоящий при посольстве. Его роль в списках «Вестника» была скромной, но именно он обеспечивал связь с Пенном, который в это утро наверняка уже грелся в какой-нибудь таверне у Лиговки, ожидая указаний.
Сэр Чарльз Скотт встал и подошёл к окну. Он посмотрел на Зимний дворец. Там, за этими стенами, его «друзья» — Муравьев, Ламсдорф и Великие Князья — строили планы, которые могли обрушить британскую торговлю на Востоке.
— Мы — стражи империи, господа, — произнёс Скотт, поправляя звезду ордена Бани. — Пока Янг-Ю пишет свои свитки, а Лисбоа варит свой кофе, мы должны следить, чтобы лед на Неве не тронулся раньше времени. Рональд, закажите экипаж. Мы едем к Муравьеву. Пора напомнить ему, что британский лев не только рычит, но и умеет очень больно кусаться.
Глава 2. «Поединок на Дворцовой площади»
Министерство иностранных дел России встретило британского посла привычным эхом высоких сводов и запахом сургуча. Сэр Чарльз Скотт шел по коридорам уверенно, его тяжелая трость с набалдашником из слоновой кости мерно отстукивала ритм по паркету. Вслед за ним, едва поспевая, семенил Рональд Грэхем. Второй секретарь нес папку с официальной нотой, но в его кармане лежал совсем другой документ — краткая сводка от полковника Виллиамса о движении русских войск в Приамурье.
В приемной графа Муравьева было людно. Скотт заметил меланхоличного Энрике Лисбоа, который сегодня выглядел особенно потерянным, и нескольких секретарей из германской миссии. При виде британского посла разговоры мгновенно стихли.
— Граф ожидает вас, сэр Чарльз, — произнес секретарь, распахивая тяжелые дубовые двери.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.