Андрей Мельник – Законы рода. Книги 1–4 (страница 62)
– Не отставай, – отдал я указание жуку, и теперь он активно шевелил лапами и перепрыгивал поваленные деревья и пни с рыбой во рту.
– Пи! – раздосадовано, можно даже сказать, с горестной мордочной, изображая невероятную трагедию, пожаловался на отсутствие шоколадки хомяк.
– Да, жалко. Я бы тоже не отказался, – ответил я ему, и явно зря…
Хомяк прищурил глаза, как ковбой на Диком Западе во время дуэли.
– Да ладно тебе, не будь жадиной.
– Пи… – тихонько ответил мне Фома, словно заявляя, что он будет не просто жадиной, а величайшим жадобой Российской империи.
Я лишь пожал плечами и прошёл внутрь небольшого покосившегося домика. Три на три метра. Одна кровать. Старая, насквозь ржавая и без матраса. Рядом ещё одна кровать, только разобранная. Небольшой столик, что держался на честном слове. Стул уже можно было на дрова использовать. Время его не пощадило. Рога на стене, ржавые гвозди… Небольшой сундук, обитый кожей, сохранился получше прочего. И много других предметов старины тут было, к которым явно не прикасались десятилетиями.
Из полезного нашлись проржавевшая вилка и ложка. Правда, ложка была дырявой, а вилка хрупкой… Из какого же де… шёвого металла их сделали?
Кривая крыша, изгаженный животными и местами трухлявый пол, а также дырявые стены, через которые завывает ветер…
– Эх. Не повезло… – вздохнул я и направился к сундуку, что выглядел единственной более-менее ценной и целой вещью.
Внутри я нашёл огниво, немного отсыревшего трута, одну серебряную монету в лучшем состоянии и письмо. Из-за давности лет разобрать, что там написано, было почти нереально. Всё, что я смог понять, оставили его лет сорок-пятьдесят назад, судя по частично читаемому году внизу, и что это обещание группы ликвидаторов Жени Бирюкова однажды вернуться в сторожку охотника и порыбачить.
– Нет, Женя Бирюков. Вряд ли твоё желание исполнится… В такую глухомань рейды уже лет двадцать никто не проводит.
Хм, порыбачить… Может, здесь лодка есть? Выйдя на улицу и заметив жука, что лежал, как пёс, у порога и догрызал, тарахтя от удовольствия, свою рыбу, я отправился ближе к самому озеру. Двадцать метров всего идти. Вон и остатки причала… Канат от разросшейся до безумных размеров ольхи тоже вижу, под воду идёт. Попытался его вытянуть. Канат натянулся, а затем резко порвался. Не выдержал. Минуту подумав, я разулся. Любопытство победило.
Проверил глубину… Чуть глубже, чем по колено. Штаны закатал, шаг вперёд – и нащупал лодку.
– Мизинцем… Су-у-у-у-у-у!.. – скривился я от боли, проглатывая ругань, и вернулся на берег.
Одежду долой, буду лодку вызволять. Если она в пригодном состоянии, то можно будет её как-нибудь использовать.
Сколько бы я ни пытался вытащить лодку, ничего не выходило. Въелась в ил практически по верхний бортик. Нет, ну её. Только силы и время впустую трачу.
Выбравшись на сушу из ледяной воды, стал активно разминаться, чтобы согреться. Тело должно быть в форме, а мысли – в порядке. Тренировка прекрасно помогает достичь обеих целей.
– Пи!
Рядом со мной что-то громко бумкнуло. Приглядевшись, я понял, что это остатки топора. Ржавые, с гнилой древесиной внутри. Ну, не беда. У меня есть точильный камень! А рукоять я сделаю! Отлично, теперь и с дровами, и с навесом дела будут попроще.
– Молодец, боец! Так, уже давно обедать пора, а мы всё носимся… Здесь и перекусим, лагерь организуем, а затем уж на разведку.
Место было подходящим для лагеря, хоть и бесконечно далёким от человеческой цивилизации. Уровень маны в округе не зашкаливал, а значит, до ближайших изломов, если таковые есть, пара десятков километров. Примерно столько же, как от Горлика до того болотного кошмара, что мы нашли. Рядом много животных, пресная вода, деревья, рыба. Тут у меня есть возможность набраться сил, долечить ногу и собрать припасов на более долгую дорогу. День-два в этом чудесном и безумно красивом месте ничего плохого не сделают. Заодно с новой техникой до конца освоюсь.
Мы собрали хворост и сухой мох, и я начал разводить костёр. Обложил его камнями, с грустью думая о кастрюле. Её не было, поэтому пришлось делать импровизированную сковороду из камня. Хотя бы что-то. И пока разогревался обед, занимался топором.
Выбил всю ту трухлявую гадость, нашёл гвоздь поцелее, ножом выстругал одну рукоять. Получилось криво… Выбросил. Сделал вторую – уже получше. Заточил нож и лезвие топора, собрал второй, пообедал и принялся составлять конкуренцию бобрам, рубя ближайшие тонкие и высокие деревья. Они станут основой для моего навеса.
Три часа работы, и вот незадолго до ужина я стал обладателем двух квадратных метров, прикрытых от солнца и частично от дождя.
Костёр дымил нещадно, прогоняя назойливых насекомых и диких зверей. Ещё и я весь пропах этим демаскирующим запахом… Ну, слава сканеру, разведке это не помешает. А там буду надеяться, что Фома сумеет привести ещё кого-нибудь. Для рыбалки здесь ничего толком нет, а убивать всю рыбу в озере разом глупо. Да и не факт, что силёнок хватит.
Добыча, которую нашёл Фома, была необычной. Это была утка. Хомяк её до смерти перепугал, и та улетела на центр водоёма.
– Внимательнее будь, не то без еды останемся! – предупредил я юного бабайку, активируя сканер на поиск еды.
Хм… А что это за белая точка?.. Я последовал за своим радаром и вскоре пришёл на просторную поляну. Если верить показаниям, я сейчас на ком-то стою… Но входов и выходов не видно.
Обследовав окрестности, выяснил, что это чья-то здоровая нора. Выходов как минимум три, и расположены они в тридцати метрах друг от друга.
Я расставил своих бойцов у выходов, чтобы они ловили жертву, а сам принялся заливать нору эфирным огнём. Пришлось выпустить приличное количество энергии, чтобы по подземным тоннелям моя сила приблизилась к добыче и та зашевелилась. Не особо быстро, но вполне целенаправленно двигалась она к тому выходу, что был рядом с Фомой. Недолго думая, пошёл к нему.
– Подвинься, – сказал я и замер, занеся над собой копьё.
– Пи! – не хотел уходить испытывающий азарт хомяк. – Пи-пи!
Ох, как резко мелкий слинял, когда из норы показалась змея. Большая, здоровенная змея. Это не уж… Это кто-то… Другой. И нора эта не змеиная. Это её столовая. И всех, кто жил там прежде, она либо съела, либо спугнула…
В любом случае змеи тоже съедобны. Не самая приятная пища в сравнении с кабаном, но мне сейчас главное хоть что-то добыть, чтобы поесть. Да и не хотелось бы, чтобы этот здоровяк двухметровый приполз ко мне ночью и ласково задушил…
С добычей на плече, которую всё порывался атаковать и порвать на части хомяк, мы двигались обратно. По пути забрёл при помощи своего сканера на полянку с ягодами. Откуда в Сибири ягоды в конце весны? Оттуда же, откуда и грибы. Да и вообще погода здесь сейчас довольно тёплая. Ночью, конечно, температура падает ниже десяти градусов, зато днём около двадцати держится.
Изломы… Искажают они не только зверей, насекомых и редкие растения, но и климат. Хм… Их в Сибири довольно много. Быть может, они выступают как обогреватель? Не знаю… Книги на эту тему я не читал. Не особо интересно мне это было.
До самой ночи ничего привлекательного для моего внимания не происходило. Я лёг спать, используя режим отдыха. Уже видел приятный сон, где я шишками расплачиваюсь за императорский люкс в каком-то отеле, когда тревожный звук донёсся до моих ушей, а слабый удар током мгновенно вывел меня из царства Морфея. Такое бывает только в одном случае. В радиусе километра появились мутанты.
– Жужжа, – посмотрел я на лежащего рядом с догорающим костром жука, – готовься к бою. У нас гости!
Меч – в ножны, щит – в левую руку, копьё – в правую. Полено – в костёр.
– Гори ярче и стань целью для рыскающих в поисках еды тварей… – прошептал я, разгоняя эфир по телу.
Глава 6
Владимир уже час ждал в комнате, пока проверят и допустят к нему одного из самых главных людей в его жизни и одного из последних родственников, что остались.
Он надеялся, что платой за встречу не будет раскрытие тайн рода и допрос местными умельцами его дорогой матушки. Владимир никому не пожелал бы пройти через это. И пусть он назло всем улыбался, но псионики империи – ужасные и могущественные маги. От их проникновения в голову и поиска воспоминаний мозги готовы были взорваться. Каждый раз дикая боль. Каждый раз сумасшедшее свербение, словно кто-то заживо проклёвывает черепушку в разных местах.
Владимир не знал предыстории, не знал причины всего происходящего. Он мог лишь оценивать имеющиеся факты.
«По сути, совершили самосуд. Конечно, всё должны были обрисовать как попытку арестовать предателя, который сопротивлялся и погиб… Но это всё бред и чушь! Если бы отец и был в чём-то замешан, я бы знал…»
«Он только начал восстанавливаться после тяжёлой травмы, всё ещё лелея мечту стать Архимагом… Он бы не стал влезать ни во что рисковое. По крайней мере до полного выздоровления. Да и не только в здоровье дело. Он же глава семьи… Участие в любом деле влияет на репутацию рода…»
«Слишком уж всё подозрительно выглядит. Вероятнее всего, мы стали жертвой чужой интриги. И раз меня до сих пор не убили да и ничего более не предъявили…»
Он знал, что предъявлять ему нечего. С юности он старался идти путём добродетели. У него была мечта. Далёкая и бесконечно сложная. Из-за неё он отринул всё, что манило бы любого молодого сына графа. Владимир хотел стать новым главой рода, что привнесёт в него ещё один закон – Закон благочестия. Но не судьба. Вряд ли он станет главой рода, ведь теперь это место занимает его брат.