Андрей Мельник – Законы рода. Книги 1–4 (страница 106)

Блин, завод ещё этот… Да мне совесть не позволит сделать вид, что ничего не было, и просто уйти. Тоже надо будет вернуть должок… Только вот одному богу известно, какая там сумма разрушений. Ещё и та женщина в больнице. Там тоже надо помочь хоть как-то. Хм-м… Всё-таки пошлю весточку Савельеву. Инкогнито, само собой. Подумаю только, как именно. Ну и принесу извинения. Скажу, мол, это всё случайность, и я рад, что никто серьёзно не пострадал. Выплачу компенсацию и попрошу направить магов-целителей рода к той тётушке.

Я вышел из-под ледяного душа, взял ручку, нашёл среди вещей отряда нитки и кучу листов бумаги. Чтобы план сработал, его неплохо для начала разработать. Надо оценить все препятствия и сложности, риски и выгоды. А затем, когда всё будет разложено по полочкам и мозг запомнит, что и зачем делать, можно будет и уничтожить его.

И вот я принялся творить. Ночь длинная, а мотивации у меня хоть отбавляй. Ситуация с матерью дала понять, что тот, кто не контролирует ситуацию, не обладает ресурсами, людьми и возможностями, всегда будет жертвой. Достаточно с меня быть этой самой жертвой!

Соколовский станет моим верным сторонником, когда исцелится. Другие ребята тоже не промах. Все десять членов отряда – люди непростые, сильные и опытные воины, которых можно сравнить с гвардейцами рода. Будет просто замечательно, если и они станут моими людьми. Но будет непросто… Для этого надо не только дать им возможность заработать, чтобы они смогли решить свои финансовые вопросы: долги вернуть, усадьбу выкупить, родным помочь, но и проявить заботу о них, помочь в их проблемах. Показать себя сильным лидером и сильным воином! То есть магом… Впрочем, тут главное, чтобы меня признал и пошёл за мной Соколовский. Остальные – может, и не все, но большая часть – я думаю, подтянутся.

С первыми лучами солнца в дверь постучали.

– Ярл, выходи! Проснулся твой голубчик. Наглый, высокомерный до ужаса. Словно царя связали…

Я осмотрел взглядом созданную за несколько часов созидательного труда картосхему, где расписал множество элементов плана по возрождению рода, и мысленно кивнул сам себе, запоминая всё, что родилось этой плодотворной ночью.

– Две минуты, и я приду… – ответил я, срывая листы, нитки и верёвки.

Всё сжёг эфиром и умылся, после чего вышел в коридор. Шумный и буйный пьянчуга-кенгуру неплохо так бранился на русском. И где тут высокомерие?

– Да только развяжите меня, твари безродные, я вас всех хлебалом по земле прокачу! Будете камни жрать! – обещал он всевозможные кары, извиваясь как уж на сковородке.

Ребята вопросительно смотрели на лидера группы.

– Мож кляп вставить? Потешкин, тащи портянки свои вонючие, – предложил Дуб, выспавшийся больше всех остальных за время отдыха.

– Господа, прошу прощения за опоздание. Эй, кенгурёнок, ты чего рот свой раскрыл? В парке ты и двух ударов не выдержал.

– Так это ты меня ограбить решил?! Знай же, я – маг с удивительной способностью! И ещё я граф! Если сейчас же не развяжете меня и не отпустите, вы все сдохнете!

– Слышь, граф, я так-то какого-то идиота от смерти спас, когда тебя вырубил. Лучше ответь мне на вопрос, что целый граф в простецкой пивнухе забыл? А потом пьяный пошёл приключений в парке, полном отморозков, искать? Какой у тебя был план, когда ты всю одежду после своего превращения порвал на части? Назови-ка мне свой род, граф-нудист.

– Я! Я! Довлатов я! Граф Довлатов! – ответил, видимо, лишь на удобный вопрос пленник.

– Ничего себе! Довлатов… Прям глава рода?

– Нет, брат его! Этот… Э-э-э… Пётр Игнатьевич… Вот, – вспомнил он имя и фамилию.

– А документы есть? Не-а. Ну, оно и понятно… Вон твой кошелёк, и там никаких документов нет, – ухмыльнулся я. – Впрочем, в наш век не такая уж и проблема узнать, как выглядит Пётр Игнатьевич Довлатов… Ну-ка, ребят, вбейте в поиск…

Уже через минуту несколько ребят показали нам фотографии Петра Игнатьевича.

– Нестыковка получается, граф. Тебе семьдесят один год?

– Э-э-э-э… – замялся он, явно пытаясь придумать какой-нибудь вразумительный ответ. – Да, мне семьдесят один год.

– Ладно, ты хотя бы попытался придумать легенду. Для мутанта вполне достойно, – похлопал я в ладони и вздохнул: – Короче… Кончай свой цирк. Графу на самом деле шестьдесят. Он тоже старик, но магия у него огненная. Так что твоя лапша не для наших ушей. Я знаю, что ты мутант, научившийся в человека превращаться и нажираться пивом. Так что рассказывай о себе всё, раз уж ты разумный. Если нет, вызываем подкрепление из центра с учёными. Отдадим тебя в лабораторию, и всё на этом. И не пытайся найти оправдания. Я тоже маг с удивительными способностями. Зверьё и мутантов за километр чую. Так тебя и нашёл, оборотень. Давай, мы все ждём. А там уж будем думать, что с тобой делать.

– Да не монстр я! – начал вырываться здоровяк.

– Давай тебя на МРТ свозим. А, ты наверняка не знаешь, что это… В общем, такой прибор, что позволяет получить снимок внутренних органов. Типа такого… – показал я первый найденный в интернете снимок лёгких человека. – Спорим, если твою голову просветим, там не одно и не два зёрнышка окажется? Таких, что есть во всех мутантах.

Страх в его глазах читался слишком откровенный. И тут уж вряд ли хоть у кого-то из присутствующих, кто слушал мой рассказ, остались сомнения.

– Наберите центр, мужики. Пусть транквилизаторы с собой привезут, – обернувшись к соратникам, сказал я, и кенгуру начал едва ли не визжать от страха.

Задёргался он при этом так сильно, что одну руку чуть не высвободил из петли. Пришлось его урезонить, приставив меч к шее.

– Ладно… Но пообещайте не отдавать меня в центр к учёным! И вообще… Пообещайте освободить меня. И дайте, наконец, пива! У меня в горле пересохло.

– Сперва – рассказ, затем – решения. Ты здесь не командуешь, – зыркнул на него Соколовский, присаживаясь на свободный стул. – Пива у нас мало, и оно только для своих.

– Ух… Хреново-то как. А можно мне к вам присоединиться тогда?

– Мы ликвидируем монстров, а не водим с ними дружбу, – заявил барон, и перевёртыш тяжело вздохнул, после чего начал свой рассказ.

Он не помнил, как появился на свет. Как рос, как жил. Первое воспоминание: он лежит у сломанного забора, кругом огромные поля и холмы, камни и горы. А рядом – чернеющий провал пустоты. Что-то звало его туда. Да и страшно ему было, поэтому он спрятался в этой темноте, найдя глубокую расщелину.

Снаружи рвали и метали монстры, убийственные крики разносились на всю долину. Он был голоден, потому выбрался из своей пещеры. Что-то звало его вперёд, но голод отвлекал. Сознание то прояснялось, то терялось, пока мутант не наткнулся на странный цветок, чей синий, сияющий во тьме пещеры бутон был похож на звезду в небе. Кенгуру съел его. Ему стало плохо, и он спрятался как мог в каком-то отнорке. Отключился снова и пролежал так непонятно сколько времени.

Когда очнулся, во тьме раздавались крики, стрельба и взрывы. Люди. Их он время от времени видел. Они шли вперёд, уничтожая всех монстров на своём пути. Один из них светил в него фонарём и целился дулом автомата. Что-то не дало ему прикончить ещё совсем молодого кенгуру. И эта заминка дорого стоила человеку. Спустя миг его пронзило жало огромного скорпиона, и кровь брызнула на лицо кенгурёныша. И тут с ним стало что-то происходить. Его скрутило. Он увидел, как исчез в жвалах монстра человек, и отключился.

Когда мутант открыл глаза, его уже несли на носилках другие люди. Все посчитали, что спасённый немного тронулся умом, ведь он даже говорить нормально не мог. Да и был полностью голый и весь в крови. Так произошло его первое обращение. Повлиял ли цветок или это были природные особенности кенгуру, он не знал. Его назвали Дереком, опознав в нём убитого солдата, и комиссовали. Начался долгий процесс восстановления под руководством врачей. Кенгуру было тяжело, но его человеческий мозг смог понять, что это редкий шанс и возможность. Так и началась его история.

Кенгуру научился говорить. Научился сочинять, придумывать и врать. Он стал получать небольшую, для Австралии, пенсию для инвалидов (а именно им его и признали). И прожил он так пять лет. А потом попробовал пиво.

– А что пиво-то? – сказал я.

– Ох!.. Сей божественный напиток пробудил во мне нечто, что можно назвать звериным инстинктом. Я тогда пошёл драться против байкера, что возил на плечах шкуру койота. Никогда не понимал этих вредителей животных. Мы подрались, он вырубил меня, и я отключился вновь. Впервые, кстати, за время жизни в образе человека. Очнулся же я вновь кенгуру. Я бежал, вернее, прыгал оттуда как мог быстро. Впрочем, я стал, как вы правильно заметили, мутантом. Мой мозг развился. Я стал умнее, стал запоминать и строить логические цепочки. Я понял, что жить человеком намного лучше. Мне понравилось это, и я попытался вновь им стать. Единственное, что я помнил, это как людская кровь попала на меня, и я обратился. Ну и стал искать возможность обернуться человеком вновь. Начал драться…

– И как, успешно?

– О да… В теле кенгуру во мне силы очень много. Лапы только коротковаты…

– Нет, ну ладно люди-гопники. Но кенгуру-гопник… – почесал я затылок, ухмыляясь.

– Проблема была в том, что я, когда получал нужное, убегал и ждал превращения. И когда превращался, то всегда были трудности с тем, что я голый, что далеко от обитаемых городов и дорог, что без денег и документов, что использую чужую личность, чтобы жить. Мне ведь хватало, чтобы кровь попадала на мои кулаки. А для этого хватит всего лишь губу разбить или бровь рассечь. И каждый раз эти проблемы с полицией… Я устал!