Андрей Мельник – Статус: Всё ещё клинок системы (страница 44)

Холод никуда не делся, однако без ветра и в тесноте мы быстро надышали тоннель. Уже не так сильно знобило.

Я прикрыл глаза и позволил себе длинный вздох. Кризис остался позади. Мана на дне, ноги гудят, зато все добрались. Осталась сущая мелочь — найти в недрах горы гроб богини. После прогулки по пустоши такая формулировка даже не пугает.

— Так, молодые, расступитесь… — Дестро отодвинул меня и Джаса от стены плечом, вытащил из кольца кирку с отполированной ладонями рукоятью и нежно сдул с неё несуществующую пыль. — Гора — это моя стихия! Смотрите и учитесь, как подгорный народ разговаривает с камнем.

Разговор у них вышел задушевный. Гном долбил породу несколько часов подряд в одиночку, отгоняя любого, кто тянулся помочь, и тоннель за это время углубился на десятки метров. Потом руки у мастера всё-таки повисли, и он сполз на кучу щебня, тяжело дыша и глядя на стену с лёгкой обидой.

— Как я её, а? — улыбался он, наслаждаясь слабостью в своём теле после столь долгого долбления горы.

— Уделал так, что хочется автограф взять! Можно кирку одолжить? — протянул я ладонь к кирке.

— Сломаешь — женю на своей кузине, — прохрипел Дестро, отдавая инструмент. — У неё борода гуще моей и характер твёрже гранита.

— Договорились. А если поломаю, но починю?

— Тогда не женю, так и быть. Но поможешь смотрины устроить…

— Есть у меня один кандидат… Тоже гном, даже король. Только вот он с прошлой свадьбы сбежал…

— А, этот сопляк, Брячедум, кажется? — уточнил Дестро, и я кивнул. — О нём уже все подгорные кланы чего только не говорят.

— Не знаю, кто и что говорит, но он самый балдёжный гном, которого я знаю. Настойки он варит — закачаешься. Кузнец, каких поискать. Соратник надёжный, характер золотой. Как для гнома, конечно… — постарался я с хороших сторон описать соратника.

Мало ли, Дестро слово где-нибудь замолвит, и это потом поможет моему другу, что отринул многое из своего прошлого ради общего будущего.

Я встал к стене и принялся долбить промёрзшую породу. Я бил, выгребал крошку и бил снова. Физический труд после магического истощения лечит лучше любых медитаций, и мана по капле возвращалась в пересохшее русло. Остальные тоже не сидели: выстроились цепочкой и оттаскивали камень к выходу. Хайя топила снег и разносила воду, Джас бесшумно совал каждому в руки вяленое мясо. Авулус разметил смены и сам взялся за вторую кирку, расширил проход. В прошлый Гурм не влазил, а у него тоже силы предостаточно, чтобы долбить гору.

Сколько и куда долбить, я не знал… Только примерно чувствовал и показывал направление, а также мастерил каменные подпорки при помощи магии, чтобы нас не засыпало.

Тоннель полз в сердце горы. Я потерял счёт времени и перестал понимать, сутки прошли или трое. Стук кирки и шорох выгребаемой крошки в какой-то момент стали для меня целым миром.

В какой-то момент кирка отскочила от стены. Звук удара вышел звонким, совсем не таким, как прежде.

Я замер с занесённым инструментом, провёл ладонью по тёмной поверхности, смахнул каменную пыль и ощутил под пальцами гладкий чёрный металл без единого шва. Киркой такое не пробить. Клинком, наверное, тоже. В если эта обшивка тянется на десятки метров во все стороны, то мы упёрлись в стену…

— Это что? — Лоджер протолкался вперёд, глянул на чёрную поверхность и побледнел. — Это что, корпус⁈ Нам теперь всю гору раскапывать⁈ Вход искать⁈ Да мы тут состаримся раньше, чем…

— Тихо, — поднял я ладонь, обрывая зарождавшуюся панику. — Тут что-то не так. Система отправила нас вырвать гроб из плена, а не сточить кирку о его крышку. Дайте подумать…

Я опустился на колено и положил ладонь на холодный металл уже целиком.

[Вы нашли Гроб богини Фреи.]

«Глубокий анализ» сработал быстрее, чем я успел обрадоваться. Сознание само сложило куски: тяжесть, что давила на разум, расползалась под нами во все стороны, а форма горы с самого начала была чересчур правильной для творения ветра и льда. Меня прошибло осознанием, и я медленно поднял взгляд к своду тоннеля. Вся эта гора, укутанная льдом и снегом, оказалась курганом. Курганом поверх гроба. Гроба, что размером превосходит нашу резиденцию в Крево.

Я попытался представить себе ту, для кого сколотили такую домовину, и воображение вежливо отказалось сотрудничать.

Строчка перед глазами мигнула, и появилось новое уведомление:

[Желаете ли вы принести жертву и пробудить Фрею?]

Я убрал руку с металла очень осторожно, стараясь ни о чём не думать. Поднялся, отступил на шаг и повернулся к отряду.

— Система только что спросила меня, желаю ли я принести жертву и пробудить Фрею.

Тишина в тоннеле длилась секунды три, пока Хайя не высказала одну общую для всех нас мысль.

— Жертву? — Хайя первой стряхнула оцепенение. — Это мы, что ли, жертва?

Авулус молча прошёл мимо меня к чёрной стене и приложил латную перчатку к металлу. Постоял, хмыкнул под шлемом и поманил Дестро. Гном повторил его движение, вгляделся в пустоту перед собой и тоже хмыкнул.

— Да что вы хмыкаете⁈ — сорвался Лоджер. — Что она вам пишет⁈ Имейте совесть!

— Система пишет… — опустил Дестро руку и повернулся к нам: — «У вас нет возможности пробудить богиню».

Повисла долгая пауза, в которой потрескивала жаровня и сипло дышал намахавшийся киркой Гурм. Я обвёл взглядом отряд, который сам же и привёл в это место.

Картина складывается поганая… Жертва нужна, и принять её Система готова только из моих рук. Откажусь — и мы заперты здесь навсегда, в краю без еды, где кругом царят холод и смерть. Здесь нет места живым, об этом кричит каждый замёрзший камень. А значит, выбор у меня небогатый, и все присутствующие уже тоже это поняли.

Авулус решил действовать. Сталь зазвенела, клинок покинул ножны, и командир развернулся ко мне с обнажённым мечом.

— Даже не думай, что я позволю этому случиться.

— Я знаю, — ответил я, даже не взглянув на его меч. — Давай отправим домой Лею и решим всё после этого. Уверен, здесь есть другое решение. Но я не знаю, хватит ли нам времени на всё это…

— Точно! — Гурм уронил булыжник и хлопнул себя по лбу. — Мы же можем выйти отсюда! Свои Врата мы давно прошли!

Здоровяк уставился в пространство, вызывая интерфейс, ткнул пальцем в невидимое окно и нахмурился. Ткнул сильнее, с чувством, потом замолотил по воздуху обеими руками, и с каждым тычком плечи его опускались всё ниже.

— Не выходит… Почему не выходит⁈

— Мы взяли системный контракт, когда вошли в эти Врата, — качнула Хайя головой. — Теперь отсюда не выбраться, если только у тебя нет ключа от тайного выхода. Я согласна с князем: отпускаем Лею и берём в руки кирку, копаем дальше. На гробе должны быть письмена и подсказки. Система суровая, но не жестокая. Какой ей смысл убивать нас?

— Семь смертных в обмен на воскрешение бессмертной? — Дестро поскрёб обледеневшую бороду. — Очень даже есть смысл…

— Умеешь ты поддержать, борода глупая, — буркнула орчиха.

Лея за весь разговор не проронила ни слова. Она просто подняла с пола кирку и зашагала к нетронутому участку породы, желая выбить из горы её секреты. И в этом вся моя сестра: пока остальные спорят о смысле жизни, она идёт и делает. Я догнал её в два шага и опустил руку на плечо.

А потом отправил в неё Эфир.

Все капли, что удалось скопить, весь свой запас я собирался передать ей. Я выжму себя досуха, но сделаю сестру настолько сильной, что она сама сравнится с полубогами. Любой Князь Демонов или его генералы, что сунутся на Землю, сдохнут от её ярости. И прочих тварей это касается в той же мере.

Если кому-то из нас не суждено покинуть это место, то пусть хотя бы она унесёт с собой воспоминания о том, как мы все вместе боролись до самого конца. Против антимагов я ещё не дрался, так что не знаю, какой будет финал у этой истории, но у Земли всё равно будет своя Ковалёва, что станет защитницей простых людей.

Лея дёрнулась и застыла, не в силах пошевелиться. Поток вливался в неё ровной рекой, перестраивая всё, до чего дотягивался. В свете Эфира и отражении металла я уловил движение: Тикс беззвучно вытянул кинжалы и смотрел мне в спину, прикидывая, куда их лучше всадить. Авулус шагнул ему наперерез и медленно качнул головой. Тикс оскалился, зло фыркнул, но клинки убрал, и по его лицу читалось всё, что он думает о великодушии командира.

В какой-то момент сестра обмякла, потеряв сознание, и я подхватил её, ослабив поток, но не прервав передачу. Капли продолжали течь, и её кожа налилась зеленоватым свечением, под которым плоть медленно переплавлялась в нечто более совершенное.

Однажды я сам прошёл через такую переплавку и прекрасно помню, чего она стоит. Через «Куда указывает клинок» я наблюдал, как ползут вверх её показатели, как Тело и Дух пробивают планку за планкой, и вливал Эфир.

Так прошло полчаса. Внутри меня не осталось ни капли Эфира. Я уложил сестру на расстеленный плащ, отошёл к Авулусу, принял у него початую бутылку и приложился к ней. Вино оказалось кислым и в то же время невероятно прекрасным.

Лея очнулась, когда мы уже почти приговорили бутыль. Она рывком села и нашла меня взглядом. Я как раз сидел рядом с её командиром и молча хлебал вино, старательно изображая полное безразличие к той ситуации, в которой мы все здесь оказались.

— Как самочувствие? — отставил я бутылку, и она кивнула, тихо сказала: «Нормально». — Пойдём, прогуляемся. Тебе сейчас полезен свежий воздух. Очень, очень свежий.