Андрей Мельник – Статус: Клинок Системы (страница 22)

Нас связали. Не грубо, но крепко. Верёвки затянули на запястьях за спиной, варгов взяли под уздцы. Повозки с трофеями и припасами окружили конвоем. Павоз Элеи попытались осмотреть, но, стоило солдату открыть дверь и увидеть масштаб внутреннего пространства, он шарахнулся назад и побледнел.

— Магический артефакт, — коротко пояснил Граф. — Пространственное расширение. Ничего опасного.

— Разберёмся, — ответил тот и принялся шариться по личным вещам.

Нас посадили на наших же варгов, и караван под конвоем двинулся к Ратибору. Ехали молча. Солдаты поглядывали на нас с нескрываемой враждебностью. Один из молодых всадников не выдержал и бросил в сторону отца:

— Из-за таких, как ты, мой брат на кладбище лежит.

Отец не ответил. Просто смотрел вперёд, на дорогу, ведущую к стенам города-крепости, который он когда-то помогал защищать. Я видел, что ему тяжело, но он держался. Привычка человека, познавшего несправедливость и знающего, что оправдания будут услышаны не раньше, чем появится нужный собеседник.

А я вот не такой сдержанный…

— Из-за таких, как он, ты до сих пор дышишь. Доедем спокойно и молча, и мне не придётся запоминать ваши лица и запахи, чтобы потом стребовать с каждого за глупые и бездоказательные обвинения и оскорбления. Вы не Архонты, вы солдаты. Ваше дело — воевать и выполнять приказы.

В ответ меня ткнули древком копья. Я ни боли, ни дискомфорта не почувствовал, но посмотрел в глаза смелого и сказал, что запомнил его. Командир запретил с нами говорить и трогать нас, пока не приедем. Что-то его смущало. Видимо, то, с какой лёгкостью мы сдались. У них, конечно, было преимущество в численности, но мы, будь врагами, легко могли бы сбежать, а не привлекать их внимание гордо развивающимся на павозе флагом отряда.

Ратибор показался на горизонте спустя шесть часов пути. Город-крепость в форме звезды, бастионы, пушки на стенах, знамёна на башнях. Я помнил его. Помнил и широкие улицы, и кузни, работающие без перерыва, и гарнизон, от вида которого у любого противника руки опустятся. Но сегодня мы въезжали в него не через главные ворота с маршальской звездой и сопроводительным письмом, а через боковой проём у северных казарм со связанными руками и под дулами мушкетов.

Нас провели мимо казарм через внутренний двор, где тренировались солдаты, которые даже не обернулись в нашу сторону, потом через узкий коридор между двумя каменными зданиями, вниз по ступеням, и мы оказались перед тяжёлой железной дверью, за которой начиналась темница.

Внутри было холодно и сыро. Каменные стены, низкие потолки, факелы через каждые десять шагов. Запах плесени и чего-то кислого. Типичное подземелье, где содержат пленных. Построено с прицелом на то, чтобы заключённым никто становиться не захотел. А если вдруг стал, сразу захотел перевоспитаться.

Нас развели по камерам. Меня, отца, Ратмира и Графа затолкали в одну, Герду, Машу и Имирэна — в соседнюю. Почему-то они решили, что он тоже женщина, и слава всем богам и Системе, что он не слышал их рассуждений, иначе сорвался бы.

Мэда, Васю, Брячедума и Зиркса — в третью. Варгов увели куда-то наверх. В общем, всем досталось по харомам…

Камера была тесной. Четыре стены из серого камня, деревянная скамья вдоль одной стены, ведро в углу. Дверь с узким зарешеченным окошком.

Я сел на скамью и прислонился спиной к холодной стене. Отец устроился рядом. Ратмир остался стоять у двери, сложив руки на груди. Граф проверил все углы камеры, заглянул под скамью и лишь после этого сел.

— Болдура нет, — сообщил отец негромко. — Иначе нас бы уже вызвали. Он знает меня и знает мою историю. Если бы он был в крепости, этот спектакль давно бы закончился.

Я промолчал. Это совпадало с моими опасениями. А мой разведчик уже штурмовал кабинеты крепости в поисках местного правителя.

Через два часа за нами пришли. Четверо солдат с факелами и офицер — другой, а не тот, что нас задержал. Новый был моложе, лет тридцати, с холодными серыми глазами и аккуратной бородкой. Он представился комендантом гарнизона и назвался Лявонтом.

Нас вывели из камеры и провели по коридору в допросную. Небольшая комната с каменным столом, двумя стульями и крюками на стенах, к которым были пристёгнуты ржавые цепи. Назначение крюков угадывалось с первого взгляда: не для украшения интерьера их сюда повесили.

Привели только меня и отца. Остальных оставили в камерах.

— Садитесь, — указал Лявонт на стулья.

Мы сели. Он остался стоять, опершись рукой о стену, и некоторое время молча изучал нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Фёдор Ковалёв, — начал он наконец. — Архонт, по которому пролили столько слёз и молились бесчисленное количество раз. И внезапно вернувшийся в составе делегации орков, после чего выяснилось, что всё это время ты наслаждался жизнью рядом с царём и активно учил его всем нашим боевым хитростям. Я нигде не ошибся, философ войны, правая рука зеленошкурого царя, обещавшего сровнять с землёй наши крепости?

— Планировать мы можем что угодно. Реализовать — это другой вопрос, комендант. Учить орков практически бесполезно, кстати. Особенно когда ты немощный старик. Мои заслуги в успехах Дира Завоевателя сильно преувеличены, — поправил отец ровным голосом.

Лявонт поднял бровь:

— Любопытная версия. Расскажете Болдуру, когда он вернётся. А пока я обязан обеспечить безопасность крепости. И присутствие в ней предполагаемого вражеского агента с вооружённым отрядом, прибывшим на орочьих варгах и в орочьих повозках, — это, мягко говоря, тревожный сигнал. Как бы завтра портал на главной площади ни открылся.

— Мы не враги, — поднял я раскрытые ладони. — У нас есть маршальская звезда Крево, сопроводительные документы от Архонта Телемаха. Мы уже были здесь. Нас знают. Болдур лично нас принимал.

— Маршальская звезда изъята и будет проверена. — Лявонт сложил руки за спиной. — Документы тоже. Это займёт время. А до тех пор вы останетесь здесь, под стражей.

Он помолчал и добавил, глядя на отца:

— Что касается вас, Ковалёв. Мне поступило указание провести полный допрос и выяснить обстоятельства вашего пребывания у орков. Методы дознания зависят от вашей готовности сотрудничать. Если ваши ответы мне не понравятся и мне покажется, что вы врёте… Несмотря на ваш титул и ваш возраст, боюсь, мне придётся прибегнуть к традиционным методам добычи информации в отношении предполагаемых вражеских шпионов.

— Другими словами, ты собираешься меня пытать просто потому, что я тебе не нравлюсь, до тех пор, пока не явится Болдур и не скажет прекратить, верно? — уточнил отец.

— Ты удивительно прозорлив. Жаль, ты не был таким же сообразительным, когда решил предать Домен. И второй раз, когда решил вернуться, — захрустел костяшками пальцев Лявонт.

— Грёбаная дипломатия… — выдохнул я, опуская голову и призывая к завязанным за спиной верёвкам магическое пламя.

Всем привет! Скоро у меня микроотпуск. Запасы глав есть — но очень не солидные. Периодически я буду делать выходной день, чтобы они не стали нулевыми и как следствие — любой форс-мажор и вы без проды. Ближайший выходной — завтра. Чтобы вам не было скучно — можете накидать в комментарии ваши любимые рецепты, а Алиса Лисоглядова, зайдёт в мой аккаунт и даст экспертную оценку в гусях вашему блюду.

Глава 10

Пока огонь настойчиво делал своё дело, распространяя вонь от палёной верёвки по нашей комнатушке, я почувствовал, как внутри меня поднимается волна холодной ярости, но решил действовать максимально деликатно. Этот Лявонт, похоже, решил воспользоваться отсутствием Болдура и разыграть из себя главного борца с предателями.

— Комендант… — заговорил я тихо и спокойной, с одной стороны отвлекая внимание, а с другой — давая последний шанс этому переигравшему в патриота защитнику крепости, — послушайте меня внимательно. Я вернулся с миссии, согласованной Архонтом Болдуром, Архонтом Холявко из Замахана и другими членами совета и правителями Домена. Архонт Ковалёв — мой отец, и для его вызволения приходилось совершать дела, выходящие за рамки вашего понимания и компетенции. Более того, мой отец — ключ к заключению договора с орками и установлению безопасных границ на севере. Более того, в любой момент к этой крепости должен прибыть отряд дипломатов из Дракории. Лучшее, что вы можете сделать во имя защиты крепости, Домена и всех людей, — взять себя в руки, отправить гонца к Болдуру и передать ему мои слова: прошу вернуться в крепость как можно скорее, потому как перед тем, как начнутся переговоры, необходимо провести Совет Архонтов Домена. Я не думаю, что ваши пытки старика, чудом вырвавшегося из плена, на глазах у его сына, которого признают представителем Домена и орки, и дракониды, хоть чем-то поможет.

Лявонт выслушал меня, улыбнулся и рассмеялся:

— Так вы сын? Ну, это в корне меняет дело! Однако очень занятно слышать от вас, неожиданно свалившихся на нашу голову, что от вас и вашего отца зависит безопасность Домена и его будущее. Это так забавно. Рассказал бы всему гарнизону в тридцать пять тысяч бойцов, вооружённых огнестрелом, мечами и магией, да только времени жалко на подобный бред. Кто вообще поверит в такую чушь?

— Болдур поверит, — коротко бросил я.

— Архонт Болдур сейчас занят делами крепости за пределами города. Когда вернётся, вы получите свою аудиенцию. Если не дадите мне повода вздёрнуть вас на виселице. А до тех пор советую не испытывать моё терпение и не пудрить мне мозги. С вами мы тоже поговорим и покажем, какого гостеприимства заслуживают перешедшие на сторону орков шпионы. Уведите их!