Андрей Мельник – Призрак «X» ранга (страница 2)

Рука нащупала наушники, стоило потоку прохожих на пути увеличиться в несколько раз. Особенно много их появилось возле пешеходного перехода.

Одна из бед псиоников вроде меня: случайно перехватываемые чужие мысли. Слышу их фоном, как радио за стенкой у соседей. И чем ближе человек, тем отчётливее мысли.

Иногда это проклятье, а не дар… Некоторые мысли бывают грязнее, чем бездомные дворняги. Насильно ограничить их приём можно, но есть и свой неприятный нюанс: псионика требует развития, постоянной работы и активности. А ещё — разминки. Не просто так я с самого утра сонный упражняюсь с включением и выключением техники. Если не практиковаться, то в экстренной ситуации можно не успеть отреагировать.

Песня закончилась, музыка замолчала, а новая композиция ещё не заиграла. Мимо прошла женщина с собачкой, прикидывая, дотянет ли до зарплаты, если сегодня не заходить в кондитерскую. Следом протопал мужик в костюме, мысленно репетирующий разговор с начальником. У себя в голове он был красноречив и непреклонен, но мы-то оба понимали, что в кабинете от всей этой речи уцелеет лишь «да, понял, исправлю». Девушка на переходе сочиняла в голове сообщение бывшему. Уже четвёртая редакция пошла. И каждая новая выходила на градус ядовитее. Я мысленно пожелал парню держаться.

И всё я слышал практически одновременно…

Наконец-то заиграла музыка, приглушая ненужные мысли. Пусть псионика фоном работает, а музыка не хуже стены заглушит случайных прохожих. А ещё наушники хороши тем, что ко мне не пристают с вопросами. Даже когда музыка не играет.

Под музыку бежалось веселее и бодрее. Я подбегал к остановке, когда на ней остановился автобус. Пацаны лет двенадцати с рюкзаками за плечами заверещали, пробиваясь через ритмичный трек, чем заставили обратить на себя внимание. У троицы в руках были банки с газировкой. Они резко допили и кинули банки в мусорку, после чего газанули в салон автобуса как ужаленные. Из трёх баскетболистов лишь один попал снарядом в цель. А ещё две банки…

Мусор я не люблю. Тех, кто мусорит, тоже недолюбливаю. Но это дети, и они честно пытались попасть, а меткость — дело наживное. Не ругать же их за плохую статистику попаданий… Я в их возрасте и сам попадал через раз.

На бегу я повёл рукой. Осторожно, будто отмахнулся от мошки. Две банки в полёте поправили траектории и одна за другой нырнули в урну. Со стороны никто ничего не заметил.

До финиша добежал без приключений. Часы пискнули на контрольной отметке: сорок одна минута, в график уложился.

Я перешёл на шаг и как следует потянулся. Наушники отправились в карман, и мир прорвался в уши всем своим утренним гомоном. Но здесь, в конце маршрута, этот гомон меня устраивал.

Пока я ходил, восстанавливая дыхание, и радовался, что сегодня солнце решило не жарить с самого утра, на улицу с мусорным пакетом вышел Лёша. Как всегда, старательный малый. Он увидел меня и помахал рукой, радуясь моему приходу, как будто я его лучший друг. Я помахал в ответ, и он с улыбкой вернулся в своё кафе «Сытный уголок». Я прошёл следом.

— Доброе утро, Лёша.

— До-обро-ое! — Он уже нырнул за стойку, чуть растягивая слова. Как всегда, когда торопится. — «За-автра-ак че-ем-мпио-она», как все-егда, гото-о-ов! Чай с лим-моном се-е-ейчас прине-е-есу!

— Ты меня поражаешь. Ещё немного, и будешь знать мои вкусы лучше, чем я сам.

— Кли… ен… то… ори-иен… ти-и… рован-н… н-ность — мо-ой конёк.

Длинное слово он старательно выговорил по слогам. Выучил заранее и теперь явно гордится.

— Ос… собенно ко-огда кли-клие-ент постоя-янный. И… и ка-аждый день беж-жит че-ере-ез два р… райо-она, что-обы по… позав… тра-а-акать у ме-еня.

— Через два района бегут только за лучшим, — подтвердил я и устроился за столик у окна.

Зал в «Сытном уголке» небольшой, столиков на восемь. Содержится в образцовом порядке, поэтому глаз сразу зацепился за изменения…

На витринной полке у соседнего окна было подозрительно пусто, хотя ещё вчера там точно что-то стояло. Ваза, если мне не изменяет память. Ладно, загадку оставим на потом. У меня тут омлет остывает…

— Народу много сегодня было? — поинтересовался я, когда Лёша принёс чай.

— Ты пе-ервый! Ты все-егда пе-ервый. Ты же ра-ано бе-егаешь. Ра-аньше к девяти-и-и прибега-ал, к откра-ытию. А… а тепе-ерь стал ещё быстрее бе-егать.

Сегодня Лёша был разговорчивее обычного. Хорошее настроение у парня, надо полагать?

Я принюхался, аромат от тарелки шёл просто божественный.

— Мы ра-ади тебя время работы поменяли! Что-обы успевать готовить! — добавил заботливый трудяга.

— Спасибо. Я это очень ценю, — кивнул я и взял вилку, пока Лёша нарезал лимон.

Вообще, странно слышать от него это «мы». Он тут, как и всегда, работает один за всех. И повар, и официант, и уборщик… И сейчас вон даже чай делает сам. Хотя обычно к этому времени приходит девочка, помощница. Правда, она постоянно болеет. Видимо, и сегодня не выйдет на работу, а значит, парень опять будет весь день один трудиться.

«Завтрак чемпиона» в исполнении Лёши состоял из омлета с овощами, небольшого количества ветчины и пары сырников со сметаной. Ничего чемпионского в составе нет, чемпионское тут название, которое Лёша придумал сам и которым дорожит. За такое можно простить омлету отсутствие спортивных достижений.

Пока ел, листал в телефоне «Супер-новости» — портал обо всём, что касается мира суперов, современных магов двадцать первого века, как их обожают называть журналисты. Девять десятых материалов там мусор вроде «десяти признаков того, что ваш сосед супер», но иногда попадается любопытное. И сегодня как раз попалось…

Свежая статья. Судя по вёрстке и восторгам комментаторов, заказная реклама. Пишут, что якобы скоро выходит книга известного суперолога, профессора Хироси Такэды. Называется «Семь ступеней совершенства Пси». Профессор два десятилетия изучает аномальные способности людей, публикуется по всему миру и вот теперь решил осчастливить широкую публику итоговым трудом.

Я отложил вилку и перечитал заголовок. Семь ступеней, значит. Забавное совпадение с реальными семью рангами силы псиоников. Слишком забавное, чтобы быть совпадением…

Простым людям об этих рангах знать не положено. Власти всех стран уже двадцать лет собирают информацию о таких, как я, и старательно прячут истинное положение дел от общественности. Публике скармливают героев в трико и байки про уникумов-одиночек, а настоящая система лежит в папках под грифом «Секретно». И тут на сцену выходит профессор и вешает на обложку цифру семь…

Вариантов два: либо наверху что-то изменилось и занавес решили приоткрыть, аккуратно, руками уважаемого учёного, чтобы публика привыкала к закулисью постепенно; либо Такэда попал пальцем в небо и этим самым пальцем сейчас очень чувствительно надавит кому-то из «небожителей» на больное место.

Лёша поставил рядом со мной чайничек, тарелку с дольками лимона и сахар, хоть я его никогда и не добавляю. Для Лёши это заученный стандарт и отклоняться от него ему физически неприятно.

Я в очередной раз поблагодарил старательного парня и вернулся к суперологу и его труду. Если рассуждать логически, вряд ли книга подобного калибра вышла бы без согласования сверху, да ещё и с рекламой на главном международном портале, посвящённом суперам вроде меня. И имя Такэды с весом. Даже я читал некоторые его работы и заметки раньше, потому запомнил имя японца. Даже стало интересно, что он там написал, что он думает об суперах ранга «А» и выше и как он вообще в своей книге эти ранги назвал.

Видимо, ночью придётся пошуршать по закрытым форумам и даркнету, а заодно заглянуть в правительственную переписку. Там хотя бы пишут без прикрас и не скрывают ничего, в отличие от новостных телеканалов.

Дочитать я не успел. Снаружи, ревя мотором, пронеслась машина. Засвистели тормоза, и вскоре она развернулась на пустой улице и припарковалась прямо напротив окна. Чёрная тачка из разряда «дорого-богато». Привлекает внимание она исправно, чем помогает владельцу заглаживать комплексы.

Владельца машины я знал. Неприятный тип. По совместительству владелец этого кафе. Сегодня принарядился, выглядел солидным мужчиной в дорогом пиджаке. Но пиджак не мог скрыть его багровую физиономию, приобретённую за много лет страстной любви к алкоголю.

Дверь кафе он распахнул почти пинком, будто она ему денег должна. Из подсобки выскочил Лёша, на ходу вытирая руки о фартук.

— Геннадий Павлович, здра-авствуйте!

Начальство осмотрело зал без малейшей радости на лице и нахмурилось:

— А где эта?.. Бариста не пришла на работу?

— Ей пло-охо стало, — виновато опустил плечи Лёша. — Она поз… позво-онила, пре… предупреди-и-ила. Я… я сегодня о-о-один рабо-о-отаю.

— Опять плохо⁈ — начал заводиться Гена, но заметил меня и осёкся. Улыбка для посетителей нарисовалась на его лице с похвальной скоростью. — Так. Пойдём-ка, дорогой, в подсобочку, поговорим о делах. — И увёл парня за дверь позади стойки.

Стены в кафе сложены на совесть, крик они сдерживали, до зала долетал лишь глухой бубнёж. Беда в том, что от псионика, проявившего интерес к разговору, стены не спасают. А интерес я проявлял, и с каждой секундой всё живее.

— … я тебя спрашиваю, какого хера на складе стоят бутылки с сиропом⁈ Они там выдержку набирают⁈ Почему их не продают с кофе и остальными напитками⁈