Андрей Матвеенко – Спаситель Отечества (Другая Цусима) (страница 15)
Нет, это вовсе не означало, что Того отказался от преследования ускользающего противника. Все боевые отряды Объединенного флота исправно вышли в море и теперь надрывали машины с единственной целью — успеть. Вспомогательные крейсера японцев, держась на границе видимости с кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры, продолжали поставлять своему адмиралу информацию о ее курсе и скорости. Но кочегары выбивались из сил, после долгого движения на полных ходах начинала капризничать техника… И волевым решением японского командующего по прошествии чуть менее суток, когда стало ясно, что эскадра его противника явно раньше доберется до контролируемой русскими зоны вокруг Владивостока, погоня была прекращена.
Самым обидным в этом решении для японцев явилось то, что шанс догнать Небогатова у них все-таки был — к вечеру 17 мая на двух русских миноносцах и «Сисое Великом» тоже случились поломки в машинах. Но за пару часов один миноносец удалось починить, а второй, как и «Сисой Великий», взять на буксир. Того, которого эта новость достигла уже после его поворота обратно к Мозампо, лишь еще раз бесцельно метнулся со своими кораблями туда-обратно на примерно 40-мильном отрезке.
Окончательно же отвратил японского адмирала от попыток с ходу разделаться с русскими, эскадренный ход которых из-за буксировки аварийных кораблей несколько снизился, спешивший им навстречу (и успевший) Владивостокский отряд. После того, как примерно с 260 миль — новая радиостанция на «Урале» определенно была хороша — удалось «достучаться» до Владивостока, Скрыдлов вывел для встречи прибывающего подкрепления почти все свои наличные корабли[67]. Как раз на закате 17 мая его отряд из «Ретвизана», «Пересвета», «России», «Громобоя», «Баяна», «Ангары» и «Бдительного» с «Властным» и соединился с эскадрой Небогатова. А оставшиеся легкие силы Владивостокского отряда, равно как и мобилизованные гражданские суда, в это время усиленно утюжили тралами всю прилегающую к порту акваторию. Повторения с одним из новых броненосцев того, что уже произошло с «Владимиром Мономахом», определенно никто не желал.
Собственно, ничего такого благодаря всем принятым мерам и не случилось. И к 9 часам утра 18 мая 1905 года флагман Небогатова «Орел», а следом за ним и остальные корабли эскадры, с честью выдержавшей более чем 4-месячный поход, уже входили в бухту Золотой Рог…
Глава 9
«Последний бой, он трудный самый…»
Май 1905 года, помимо успешного прорыва эскадры Небогатова во Владивосток, ознаменовался и очередной удачей Линевича в боях на суше. Нарастив численность войск до полумиллиона человек, он во время начавшегося 22 мая наступления снова заставил врага отступать. На этот раз японские фланги остались на своих местах, зато армиям Оку, Нодзу и Куроки пришлось отойти за реку Тайцзыхэ. И следующей целью русских определенно должен был стать расположенный на пока еще японском ее берегу Ляоян…
Разумеется, враг старательно «цементировал» свою линию обороны, выгребая все доступные резервы, дабы не допустить перехода пока еще тактических успехов русских в стратегические. От планов высадки на Сахалин японскому военному командованию пришлось отказаться — после прибытия эскадры Небогатова обеспечить перевозку войск под самым носом у противника, снова оказавшегося «в силах тяжких» на морском театре, объективно не представлялось возможным. Да и в Манчжурии пара лишних дивизий сейчас явно была нужнее.
От накачанного корабельным составом по максимуму Тихоокеанского флота в Петербурге теперь тоже ждали активных действий. И отнюдь не таких, как пара небольших (и по степени удаления от Владивостока, и по масштабам причиненного вреда) набегов крейсеров и миноносцев на японские пути снабжения, организованных Скрыдловым в конце апреля — начале мая текущего года. Тем более что по коммуникациям врага по завершении майского наступления русских вот-вот должны были пойти транспорты с новыми людьми и боевыми припасами для потрепанных в сражении японских армий — желанная и законная цель для любого русского военного корабля.
Правда, до того, как двинуть все силы в «последний и решительный» бой, пришлось решить еще ряд целый ряд задач. В их числе были завершение мелкого (а порой и не очень) послепоходного ремонта новоприбывших и окончательная доработка их боекомплекта, пополнение на них запасов угля и провизии, ввод в строй «Богатыря» в последних числах мая, перетасовка кораблей в боевых отрядах и отработка их совместных действий в штабных кабинетах и практических плаваниях.
Кроме того, крейсерским и миноносным отрядам русских пришлось изрядно «почистить» прилегавшие к Владивостоку воды от японских легких и вспомогательных крейсеров и миноносцев, часть которых Того вынужден был вновь перебросить в Гензан для слежения за противником и проведения скрытных минных постановок.
Но с последней задачей у врага не заладилось — водное пространство на своих обычных судоходных путях вдоль 50-саженной изобаты, за которой было возможно «высеивание» тогдашних мин, русские, наученные горьким опытом, теперь стерегли как зеницу ока. В результате попыток прорваться к цели японцы потеряли миноносцы «Сиротака» и «Киджи». А «Одори» и невезучий N 66, до того едва успевший починиться после подрыва на мине, нахватали такое количество русских снарядов, что едва смогли уйти и на месяц угодили в ремонт. Повреждения русских кораблей во всех этих схватках оценивались как «незначительные» и оперативно устранялись ремонтными бригадами. При этом весьма неплохо зарекомендовала себя практика лидирования отечественных миноносцев одним из крейсеров-«камушков», и правда становившихся своего рода краеугольными камнями общей системы огня таких сводных отрядов.
Помимо того, «Россия», «Громобой» и «Баян» подловили и пустили на дно вспомогательный крейсер «Америка-Мару». Уходя от спешивших на выданные им в эфир призывы о помощи кораблей Камимуры, отряд Иессена, тем не менее, успел выловить из воды нескольких членов экипажа своей жертвы. От них штаб Скрыдлова узнал, что главные силы Того продолжают пребывать в районе Корейского пролива, прикрывая основной путь транспортировки войск из Симоносекского пролива в Манчжурию[68]. Собственно, эти сведения и предопределили направление планируемого удара. Как было подытожено командующим флотом на собрании флагманов:
— Думаю, не стоит здесь ничего лишнего изобретать, господа. Собираем все силы в кулак и идем бить врага в его логове. Или же там, где он будет готов с нами встретиться.
Скрыдлов сказал так вполне осознанно, без какого-то франтовства и позерства. Дело было в том, что попыткам потягаться с японским флотом в долгом и вязком позиционном противостоянии препятствовал, в частности, такой фактор, как запасы угля во Владивостоке. Его к июню 1905 года имелось лишь примерно 130 тысяч тонн зарубежных марок (кардиф, ньюкастль, трофейный японский с захваченного «Аллантона» и прочие) и еще около 26 тысяч — местных, из сучанских, дуйских и мгачинских рудников[69]. И это количество почти семь десятков только боевых кораблей, не считая портовых судов, могли поглотить буквально за пару осуществленных по всем правилам боевых выходов. А ведь уголь еще расходовался и просто на стоянке… Да и за «торгашами», доставляющими во Владивосток топливо и прочие припасы, японцы продолжали охотиться с не меньшим рвением, чем русские — за японскими судами снабжения.
Поэтому уже утром 9 июня 1905 года русский флот, завершив последние приготовления, двинулся в сторону Корейского пролива. Состав и диспозиция его сил были следующими.
1-й броненосный отряд вел командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Н. И. Скрыдлов. В него были включены новейшие эскадренные броненосцы «Орел», «Князь Суворов», «Император Александр III», «Слава» и крейсер 2-го ранга «Алмаз» в качестве репетичного судна при флагмане.
2-й броненосный отряд под флагом вице-адмирала П. А. Безобразова составили эскадренные броненосцы «Ретвизан», «Синоп», «Сисой Великий», «Бородино», а также минный крейсер «Абрек».
В 3-й броненосный отряд, возглавляемый вице-адмиралом (новое звание стало наградой за успешный прорыв) А. М. Романовым на «Ростиславе», входили также броненосцы береговой обороны «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин», эскадренные броненосцы «Пересвет», «Ослябя», «Двенадцать Апостолов» и приданные отряду минные крейсера «Всадник» и «Гайдамак». А еще одному свежеиспеченному вице-адмиралу, Н. И. Небогатову, достались под командование устаревшие корабли — эскадренные броненосцы «Император Николай I», «Наварин» и броненосные крейсера «Адмирал Нахимов», «Память Азова», «Дмитрий Донской». От прикрепления репетичным судном одного из минных крейсеров Николай Иванович отказался, в принципе справедливо считая свой отряд более крейсерским, нежели в полном смысле этого слова броненосным. Зато он взял себе в помощь три самых «дальнобойных» номерных миноносца — NN 203, 205 и 206.
Над 1-м отрядом крейсеров (броненосные «Баян», «Россия» и «Громобой») начальствовал контр-адмирал К. П. Иессен. А 2-й крейсерский отряд (бронепалубные «Богатырь», «Олег», «Аврора», «Светлана») отдали в подчинение тоже уже примерившему контр-адмиральские погоны Н.О. фон Эссену.