Андрей Матвеенко – Сны Великого князя. Дилогия (страница 16)
Постройка броненосцев «святой» серии также позволила всем причастным к военно-морским делам вести речь о том, что в отечественном кораблестроении стараниями И.Ф.Лихачева и его коллег уже сформировалась определенная национальная школа, выражавшаяся в создании кораблей, возможно, и не ставящих рекордов по скорости хода, зато неплохо вооруженных и — главное! — отменно бронированных (если речь шла о броненосных единицах). Этот принцип Лихачев старался последовательно проводить в жизнь всю свою бытность на посту главы МТК. Имевшие же место случаи, когда этим принципом несколько пренебрегали в угоду тем или иным тактическим веяниям или конъюнктурным соображениям, как показал опыт грядущей войны, оказались скорее во вред, нежели во благо.
Была связана с новыми кораблями и одна курьезная ситуация, первопричиной которой стали названия двух из них. Великобритания, до правящих кругов которой дошли сведения о строительстве на черноморских верфях «трех святителей» и «двенадцати апостолов», устами своих дипломатов выразила «крайнюю озабоченность беспрецедентным наращиванием морских сил России на Черном море». Разумеется, позабавившись вволю над реакцией «владычицы морей», едва сдерживающие ухмылки российские дипломатические чины чуть позже снисходительно пояснили своим британским визави, что речь идет не о пятнадцати, а лишь о двух кораблях. Однако это уже не могло помешать сей истории войти в число наиболее известных военно-морских анекдотов.
ї 13. Для защиты балтийских шхер
Еще до начала строительства новых броненосцев, в 1890 году в недрах МТК вызрел очередной проект канонерских лодок — на этот раз броненосных. Идея постройки подобных кораблей для Балтийского флота витала в воздухе еще с 1884 года, когда инженером Э.Е.Гуляевым была высказана мысль о возможности получить в подобном виде «действительно полезные, недорогие боевые суда, способные в военное время намного усилить оборону Кронштадта и других наших мелководных прибережий». Однако до ее практической реализации добрались только спустя шесть лет.
В сравнении с лодками типа «Гиляк» проект новых канонерок ощутимо подрос в размерах. Практически номинальную защиту предыдущей серии кораблей в виде полудюймовой броневой палубы сменил бортовой пояс шириной пять футов, закрывающий около 75 процентов ватерлинии и замкнутый с концов траверзами, прикрывающими погреба боезапаса. По верхней кромке пояса шла палуба дюймовой толщины, в носу и корме спускающаяся ниже, превращаясь в полуторадюймовые карапасы. Защищены броней были также подачные трубы главных орудий и боевая рубка. Броню пояса и траверзов для канонерских лодок этой серии — сталеникелевую — поставила английская фирма «Виккерс» (хоть МТК с 1890 года и требовал ее установки на все строящиеся корабли, но отечественные заводы к тому времени еще не успели в полной мере освоить технологию ее выпуска).
Не самым частым, но характерным примером в работе «послереформенного» Морского ведомства стало изменение в ходе постройки новых кораблей состава их главного вооружения. На ранних стадиях проектирования на них планировалось установить по одному орудию в оконечностях — 6-дюймовое на корме и 9-дюймовое в носовой части (оба — 35-калиберные), однако от разработки последней из указанных артсистем МТК отказался, еще в 1891 году переключив все силы на новую 8-дюймовую пушку на бездымном порохе.* Помимо того, как раз начинался переход русского флота на скорострельные шестидюймовки Канэ. Применить эти орудия решили и на новых канонерских лодках вместо пушек старой модели. Так лодки получили в конечном итоге по одному 8-дюймовому и одному 6-дюймовому орудию с длиной ствола в 45 калибров.
Первая лодка этого типа — «Грозящий» — была заложена в январе 1891 года в малом каменном эллинге Нового адмиралтейства, еще две («Гремящий» и «Отважный») — в феврале и марте 1891 года на Балтийском заводе. Завершающий серию «Храбрый» в июне 1892 года начали строить в эллинге, освободившемся после спуска на воду «Грозящего». Номинально первая тройка лодок была введена в строй в период с ноября 1893 по апрель 1894 года, но без главной артиллерии — к тому времени ее еще не успели изготовить. В результате одну кампанию им пришлось отходить с временно установленными старыми 35-калиберными шести- и восьмидюймовыми орудиями из числа имевшихся в наличии запасных стволов, а окончательную готовность новые лодки обрели только летом 1895 года. В отличие от систершипов, завершенный постройкой в июле 1895 года «Храбрый» сразу получил проектный состав вооружения.
Первоначально «Гремящий» и «Отважный» хотели передислоцировать на Дальний Восток. Но опыт предвоенных средиземноморских плаваний, в которых новые канонерки, в отличие от лодок типа «Гиляк» не имеющие полубака, показали неважную мореходность, а также недостаточную автономность при имеющемся запасе угля, вынудил оставить эти корабли на Балтике. Несколько скрашивали такую картину лишь скоростные показатели броненосных лодок — все они смогли превысить проектные требования, развив на испытаниях от 14,11 до 14,4 узла. В 1900–1901 годах состав их вооружения несколько изменили — были сняты все мины заграждения и две 47-мм пушки, а взамен корабли получили по четыре новых 75-мм орудия.*
ї 14. Дивизионные миноносцы? Нет, минные крейсера!
Параллельно с крупными кораблями шло развитие и минных сил. Появившееся к середине 80-х годов 19-го века в военных флотах основных морских держав большое число мореходных миноносцев требовало, по мнению ряда военно-морских теоретиков, создания кораблей, специально приспособленных для борьбы с ними. Считалось, что такие корабли должны обладать преимуществом над миноносцами в скорости хода, иметь сильную артиллерию и минное вооружение и быть достаточно мореходными для совместных действий с эскадрой из броненосцев и крейсеров. Единства в том, как классифицировать эти корабли, не было — их называли и torpedo catchers («ловцами миноносцев»), и минными авизо, но в русском флоте прижилось название «минные крейсера».
Председатель МТК И.Ф.Лихачев по роду службы обязан был присматриваться к различным новинкам в том числе и в минном деле — потому не прошли мимо его внимания и эти корабли. Однако же с внедрением чего-то подобного в отечественном флоте Иван Федорович, чьи интересы лежали скорее в плоскости первоочередного развития броненосной компоненты флота, не торопился. Но, в конце концов, поддавшись на уговоры главы ГМШ Н.М.Чихачева, в декабре 1890 года он выступил перед управляющим Морским министерством и генерал-адмиралом с предложением о включении в состав обоих основных флотов и Тихоокеанской эскадры по паре подобных кораблей — «для наивозможно полного изучения их боевых свойств в применении к различным морским театрам». И Пещуров, и Константин Николаевич после обстоятельного обсуждения данной инициативы сочли необходимым ее поддержать.
Так как российские предприятия не имели опыта проектирования и постройки кораблей такого класса, Лихачев предложил прибегнуть к услугам германского завода «Шихау». В таком решении был вполне определенный резон — именно немцами к тому времени был выработан и успешно претворен в жизнь тип так называемых дивизионных миноносцев-лидеров водоизмещением в 220–350 т при отрядах 85-140-тонных миноносцев.
Германскому предприятию, разработавшему проект на основе своего дивизионного миноносца D5 постройки 1888 года (более современным D7 немцы делиться не захотели), достался заказ на три минных крейсера, названных «Абрек», «Посадник» и «Воевода» — только при таком количестве заказанных кораблей фирма соглашалась передать российской стороне копию всей документации по проекту. Еще два — «Всадник» и «Гайдамак» — строил по германским чертежам завод Крейтона в Або, а завершающий серию «Гридень» — Николаевское адмиралтейство.