Андрей Мартьянов – Утрата военного превосходства. Близорукость американского стратегического планирования (страница 31)

Здесь снова был «эффект» Шарме, тоже паттонский в своей оторванности от реальности. Но если профессионалы, по крайней мере многие из них, могли отфильтровать пропаганду Клэнси, то очень многие в политических кругах не смогли бы этого сделать. И, что особенно важно, не смогли этого сделать и люди, работающие в средствах массовой информации. Тем не менее, с Клэнси или без него, технологическое развитие продолжалось, а несоответствие сил продолжало расти. За десять лет до выхода важного трактата Роджера Томпсона Дуглас МакГрегор процитировал генерал-майора морской пехоты Джеймса Л. Джонса в его книге «Разрушение фаланги», сказав: «Все, что нужно, чтобы запаниковать боевую группу, — это увидеть, как кто-то бросает в воду пару 50-галлонных бочек». ³⁸ Защита от залпа из шести, восьми или даже 16 сверхзвуковых ПКР в чрезвычайно активной и враждебной среде радиоэлектронного противодействия (ECCM) практически невозможна, что делает противовоздушную оборону CBG значительно менее эффективной и развертывание даже самых современных и защищать КБГ в радиусе действия современных сверхзвуковых ПКР крайне рискованно. Попадание в зону действия гиперзвуковых ПКР будет означать гибель любых военно-морских сил в случае любого боя.

Именно здесь проблема угрозы инфляции начинает рассматриваться в совершенно новом свете. Нельзя отрицать, что американские политики и средства массовой информации находятся в своей собственной лиге, когда раздувают, преувеличивают и приукрашивают практически любую реальную или зачастую несуществующую угрозу. Тем не менее, на протяжении десятилетий реальная угроза главной опоре, на которой покоится Pax Americana, — его военно-морским силам, построенным на основе чрезвычайно дорогих и все более уязвимых авианосцев и больших десантных кораблей, — так и не была реально устранена. Это поднимает ряд очень серьезных политических и доктринальных вопросов. Конечно, можно продолжать настаивать на взгляде Кланси на американские системы вооружения, которые, несомненно, впечатляют на бумаге и в рекламных видеороликах, загруженных компьютерными изображениями (CGI), например, часть системы Aegis. боевая система AN/SPY 1 и ее многочисленные обновления. Но не секрет, что ВМС США тренируются сбивать имитаторы сверхзвуковых мишеней в условиях так называемых «дополненных» (то есть скриптовых) учений. ³⁹ Более того, с самого начала серьезные недостатки системы «Иджис» скрывались, что почти привело к полному отказу от программы. ⁴⁰ Нет абсолютно никаких эмпирических или теоретических данных, указывающих на достоверную вероятность того, что какая-либо комбинация систем ПВО ВМС США перехватит залп современных сверхзвуковых ПКР. Математики там просто нет.

Тем не менее, инвестиции и создание гигантских и все более уязвимых авиаперевозчиков продолжаются, даже несмотря на то, что многие в самом «союзе» авианосной авиации предупреждают, что это доктринальный тупик. Как многоопытные авианосцы, командиры Джозеф А. Гаттузо и Лори Дж. Таннер предупредили в 2001 году:

В прошлом успешными странами были те, кто лучше всего адаптировал силовые структуры для достижения политических целей... Крылатые ракеты заменят пилотируемые самолеты и потопят корабли, которые их несут... Деньги, потраченные на развитие технологий и программ пилотируемых самолетов - CVNX (предлагаемый Замена авианосца класса «Нимиц»), будучи одним из них, — это все равно, что полировать пушечные ядра, чтобы они летали немного дальше. ⁴¹

Сегодня ВМС США, как и вооруженные силы США в целом, не имеют силовой структуры, способной противостоять вполне реальным технологическим угрозам самим себе из-за попыток применить агрессивные, жесткие и устаревшие доктрины с соответствующими технологиями. Общеизвестный факт, что США отстают от России и даже Китая в разработке серьезных сверхзвуковых противокорабельных ракет большой дальности, и не секрет, что российские комплексы противовоздушной обороны нового поколения, такие как С-400 или будущие С-500 уже изменили парадигму как палубной, так и наземной авиации. Защищая Россию, они могут и сделают ее использование чрезвычайно опасным и очень дорогой. Простой тактический факт, что авианосцы ВМС США и большинство их дорогих и боеспособных кораблей, не говоря уже о их в основном беззащитных и криминально дорогих прибрежных боевых кораблях, становятся просто хорошими мишенями в прибрежной зоне, больше нельзя отрицать. По словам Роджера Томпсона, которым вторят многие серьезные военные профессионалы как в США, так и во всем мире: «...при всем уважении, есть веские основания полагать, что могучий ВМС США просто переоценен...» ⁴²

Это в полной мере относится ко всем вооруженным силам США. И это вполне реальная, а не раздутая угроза как для США, так и для мира в целом, поскольку существует множество причин полагать, что многие политики США и их военное руководство просто не осознают последствий принятия ими решений на применение силы, основанной как на сильно преувеличенных угрозах, так и на ставке на сильно переоцененные возможности своих собственных сил. Это не тот случай, когда два равных и противоположных зла создают право. Люди, которые не могут сформулировать должным образом взвешенные и пропорциональные военно-политические ответные меры, вряд ли подходят для оценки инфляции, не связанной с угрозой. Таким образом, вопрос заключается в следующем: если эти угрозы были и остаются настолько велики, почему оборонные меры и технологии были и остаются столь явно неадекватными этим угрозам?

Ответ на этот вопрос прост: никто реально не угрожает существованию Соединенных Штатов, никто не планирует нападать на них, если на них не нападут первыми, и это устраняет любое давление, требующее быть действительно соразмерными в военной сфере или следовать здравому смыслу в отношении расходов на оборону и технологического развития, которое требует оборудования и боевых доктрин, которые действительно работают. Без этого давления мир окажется перед шатким, жестоким, распадающимся Pax Americana и его инструментами, которые не работают и не будут работать против тех американских целей, у которых есть воля и способность противостоять вполне реальной, не раздутой угрозе со стороны американских исключительностей.

Это очень плохая новость для нынешних американских элит.

Глава 7. Невозможность оценить современную геополитическую перестройку

В 2007 году, когда Владимир Путин произнес свою знаменательную речь в Мюнхене, в которой он просто констатировал очевидное — что фундаментальными принципами, на которых строилась внешняя политика США, были односторонность, основанная как на реальной, так и на предполагаемой национальной мощи, и что он отверг это, — реакция была разной. Но реакция сенатора Джона Маккейна была странной. Он назвал высказывания Путина «самыми агрессивными высказываниями российского лидера со времен окончания холодной войны». ¹

За три года до мюнхенской речи Путина Карл Роув резюмировал суть внешней политики США в своем ныне знаменитом изречении: «Сейчас мы — империя, и когда мы действуем, мы создаем нашу собственную реальность. И пока вы изучаете эту реальность – разумно, как хотите – мы будем действовать снова, создавая другие новые реальности, которые вы тоже можете изучать, и именно так все и распорядится. Мы — действующие лица истории. . . а вам, всем вам, останется только изучать то, что мы делаем». ² В каком-то смысле это было очень современное американское заявление, поскольку оно было предложено человеком, не имевшим никакого образования, навыков, образования или жизненного опыта в тех областях, которые определяют реальную национальную власть, модель, которая сегодня определяет процесс принятия решений в США. Его предложил политический деятель со специализацией в области политологии, дисциплины, которая не преуспела в качестве «науки» и имеет довольно поразительный список неудач в своих прогнозах.

Тем не менее, это хвастливое заявление позволило лучше понять образ мышления американского политического класса того времени. Этот класс и его академические круги без колебаний приписали себе заслугу в развале Советского Союза и все еще были в полном восторге от того, как Вооруженные силы США уничтожили деморализованную, коррумпированную и недостаточно оснащенную иракскую армию в битве, исход которой никогда не подвергался сомнению. Никто тогда не помнил, что в 1991 году, во время распада Советского Союза, по словам Пэта Бьюкенена: «Русский народ, протянувший руку дружбы, [увидел] ее отшлёпанную...»³

Тогда казалось просто неважным, как отреагируют Россия или Китай. Ведь, по словам Роува, США создавали свою собственную реальность. Этот самодельный подход к реальной реальности был неизбежен в стране, где в области геополитики и исследований национальной безопасности доминировали и до сих пор доминируют люди вроде Фрэнсиса Фукуямы или покойного Збигнева Бжезинского, польского, а не американского происхождения, чья бешеная русофобия, стала легендарной. Советские/российские диссиденты или эмигранты, у которых было очень сильное желание свести счеты с Советами, не были намного лучшими источниками знаний ни о Советском Союзе, ни о современной России. Как отметил полковник Пэт Лэнг, комментируя высказывания директора ЦРУ Майка Помпео: