Андрей Мартьянов – Утрата военного превосходства. Близорукость американского стратегического планирования (страница 23)

Можно провести вполне обоснованные параллели между американским экономическим бумом после Второй мировой войны, пришедшимся на два президентских срока Эйзенхауэра, и восстановлением советской экономики 1950-х годов. В США восстановление было обусловлено казной, наполненной платежами за оборудование по ленд-лизу, а также поставками США огромных потребительских рынков в Западной Европе, которые, хотя и не так сильно разрушены, как СССР, все еще остро нуждались в восстановлении и борьбе с очень тяжелым кризисом. реальная угроза массового голода. Таким образом, в 1947 году была запущена Программа восстановления Европы, известная как План Маршалла.

У Советского Союза не было плана Маршалла, и у него были совершенно разные взгляды на судьбу Германии, как показала московская встреча Джорджа Маршалла, тогдашнего государственного секретаря, и советского министра иностранных дел Вячеслава Молотова в марте 1947 года. Компромисса между США и СССР по вопросу о репарациях Германии не могло быть, и компромисс вряд ли можно было найти. ²¹ На одной стороне конфликта была нация, которая, за исключением Тихоокеанского театра военных действий, поздно вступила в войну, да и то против сильно ослабленного, фактически разгромленного Вермахта, чьи потери в войне едва составили 400 тысяч убитыми и кто был в разгаре экономического бума; с другой стороны была нация, которая по сути была полностью опустошена немецким нацизмом и заплатила огромную цену за свое поражение. Точки зрения по германской проблеме не могли быть более далекими друг от друга, чем в 1947 году.

Но восстановление Советского Союза, несмотря на военное и политическое давление со стороны объединенного Запада, было не чем иным, как чудом для стороннего наблюдателя, и потребовался Спутник, чтобы дать США хотя бы некоторое представление о механизмах советского поражения нацистской Германии, ее экономического восстановления и в конечном итоге превратиться в научную и военную электростанцию. Одной из основных причин этого был тот факт, что, хотя в 1913 году было 70% неграмотных, к 1940 году советское население стало не просто грамотным, но и одним из самых образованных стран в мире. После того, как крайности радикальной или экспериментальной педагогики в ранней Советской России были преодолены, была создана система, которая не только была хороша для решения общих проблем грамотности: уровень грамотности к 1939 году достиг 90,8% среди мужчин и 72,5% среди женщин - выдающееся достижение. сама по себе, но сама система стала, пожалуй, лучшей в мире по подготовке научной, технологической и военной элиты. Американские политологи и идеологи, естественно, сосредоточили свое внимание на идеологической жесткости, идеологической обработке и эгалитаризме советской системы образования и лишь на словах отдали должное чрезвычайно высокому значению точных наук в советских школах. ²²

Ситуация изменилась после «Спутника» и его одноименного события в США. В 1958 году журнал Life опубликовал серию фотографий из пяти частей о жизни советских и американских подростков Алексея Куцкова из Москвы и Стивена Лапекаса из Чикаго. Сравнение было не в пользу американского подростка и не в пользу американской школьной системы в целом. Список предметов, которые Лапекас изучал в школе, был довольно коротким по сравнению с таковым в СССР. ²³ «Момент Спутника» стал причиной двух вещей в Америке: создания НАСА и начала бесконечной, резкой и крайне неэффективной «реформы» в американском государственном школьном образовании STEM, которое по состоянию на 2017 год продолжает отставать в наиболее важных областях, определяющих национальный интеллект: математика, физика и химия. Доклад Национального научного фонда о состоянии американского образования за 1958 год, озаглавленный «Год спутников Земли», был откровенно паникёрским. Там в отчете были сделаны некоторые выводы, которые сегодня столь же актуальны, как и в 1958 году, и подчеркнуто, что это не финансовая проблема, поскольку Соединенные Штаты были и остаются очень богатой страной; не инфраструктура и американские государственные школы являются предметом зависти всего мира, а скорее культурная проблема, лежащая в основе плачевного состояния американских государственных школ:

Было отмечено, что качество школ страны зависит от того, каким их сделало сообщество и его граждане. До тех пор, пока студенты презирали сложные занятия по английскому, иностранным языкам, естественным наукам и математике; до тех пор, пока их поддерживали родители, которые принижали образование и культуру презрительными отзывами о яйцеголовых и длинноволосых; до тех пор, пока граждане не хотели продолжать голосовать за повышение налогов, необходимых для обеспечения хорошо оборудованных школ и хорошо оплачиваемых учителей, качество образовательной системы двигалось по импровизированной и ухабистой дороге. ²⁴

С тех пор это была ухабистая дорога. Несмотря на все попытки улучшить образование в государственных школах по точным наукам, проблемы сохранялись и сохраняются даже сегодня. Вопрос настолько же прост, насколько и сложен: в отличие от гуманитарных наук, физика в большинстве американских школ не существует как отдельный предмет, а заменяется сборной мешаниной из случайных научных фактов, которые выдаются за общий научный предмет. В то время как американская образовательная бюрократия спорила и продолжает спорить сегодня о каких-то абстрактных концепциях педагогики или безостановочно борется за постоянно растущие бюджеты, которые на душу населения (студента) входят в пятерку самых высоких в мире, ситуация продолжает безостановочно ухудшаться. ²⁵ Очевидно, что один из контраргументов такому положению дел в образовании может быть сведен к простой формуле: если образование в школах США настолько плохое, то почему США процветают и лидируют в технологическом развитии? Этот аргумент мог бы иметь некоторую ценность, если бы его основная посылка была полностью верной, а это не так.

Простой факт таков: США давно перестали быть безусловным лидером во многих технологических и научных областях. Например, исторически иронично то, что сегодня Соединенным Штатам приходится добираться до Международной космической станции на обновленных российских космических кораблях «Союз» и закупать ракетные двигатели российского производства РД-180 для реализации своей программы «Атлас». Без сомнения, Соединенные Штаты по-прежнему остаются локомотивом во многих областях, включая великолепную непилотируемую космическую программу, а также удерживают передовые позиции в технологиях микрочипов и многих других. Но это лидерство никоим образом не обеспечено и фактически сейчас подвергается сомнению.

Рациональность американских программ закупок вооружений в целом подвергается сомнению, поскольку некоторые программы военных технологий, далекие от инженерных чудес, бросают вызов как финансовому, так и оперативному здравому смыслу. Не случайно одними из первых, кто указал на огромные последствия советской системы образования для национальной безопасности США, были американские военные профессионалы. Адмирал Хайман Риковер, отец американского ядерного флота, подверг критике миф о превосходстве американского образования еще до того, как был запущен Спутник. Фактически, Риковер начал оспаривать этот миф еще в 1953 году. ²⁶ В конечном итоге Риковер обвинил всю американскую систему образования:

...частью мифа о «лучших школах мира» было утверждение, что американские учебники являются предметом зависти всего мира. Риковеру было трудно найти этих неамериканцев, которые ему так завидовали. Напротив, он процитировал многочисленные зарубежные анализы американских школьных программ и учебников, которые сочли их «безвкусными, поверхностными и повторяющимися». Под шокирующим влиянием российских научных успехов советские тексты по математике и естественным наукам переводились для использования американскими студентами, поскольку аналогичного подхода к предмету не было. Многие из этих переведенных текстов использовались в американских колледжах, хотя Советский Союз использовал их для обучения 14-летних детей в своих десятилетних школах. ²⁷

Time отмечал, что объем обучения по математике, физике или биологии, который среднестатистический советский студент получал до окончания государственной школы, был в три раза больше, чем предусматривалось для поступления в Массачусетский технологический институт.

Однако советские выпускники как минимум на два года опережали своих американских коллег в освоении «хорошего базового образования». Под этим Риковер имел в виду математику, естественные науки, владение родным языком, знание собственной классической литературы и литературы крупных зарубежных стран, иностранных языков и истории, хотя их изучение истории окрашено марксистской доктриной. Даже русские выпускники ее семилетних школ четырнадцати-пятнадцати лет знали о ней столько же эти «солидные предметы», как и многие американские выпускники средних школ. ²⁸

Однако список изучаемых предметов был гораздо длиннее и включал физическую, а затем и экономическую географию; он также включал астрономию в последний учебный год. Русские прекрасно осознавали это преимущество. Действительно, к концу 1970-х годов в американских государственных школах, возможно, была лучшая мебель или даже компьютер, но к 9-му классу советские ученики решали задачи по ньютоновской механике в курсе физики и имели полный курс тригонометрии, охватывающий оба курса по алгебре и геометрии, и это было самое главное. Во введении к своему знаменитому и поразительному сравнительному исследованию «гуманитарного» образования «Что Иван знает, чего не знает Джонни» Артер С. Трейс-младший был прямолинеен: