Андрей Мартьянов – (Настоящая) революция в военном деле. 2019 (страница 27)

В 2016 году поддерживаемое Саудовской Аравией правительство Йемена перевело операции центрального банка из столицы, контролируемой хуситами, Саны в южный город Аден. Банк, политика которого диктуется Саудовской Аравией, по словам высокопоставленного западного чиновника, начал печатать огромное количество новых денег — по меньшей мере, 600 миллиардов риалов, по словам одного банковского чиновника. Новые деньги вызвали инфляционную спираль, которая подорвала ценность любых сбережений людей. Банк также прекратил выплачивать зарплату государственным служащим в районах, контролируемых хуситами, где проживает 80 процентов йеменцев. Поскольку крупнейшим работодателем было правительство, сотни тысяч семей на севере внезапно остались без дохода”.²

Это тактика, типичная для ведения войны в самом уродливом её проявлении, теперь дополненная термином “гибридная война”, изобретённым Марком Галеотти и претендующим на отражение новейших достижений современного понимания многообразия факторов, задействованных в войне. Этот метод финансового разрушения практиковался, один из многих примеров, Наполеоном против России до его вторжения в 1812 году, когда он пытался наводнить Россию фальшивыми деньгами.³Учитывая, что интервенция Саудовской Аравии в Йемен продолжается уже пятый год, невольно задаёшься вопросом, чего на самом деле достигли саудовские силы, бомбя гражданские объекты и вводя блокаду, в значительной степени ответственную за ужасающую гуманитарную катастрофу в Йемене? Ответ кажется очевидным — очень мало, учитывая коллекцию передовых военных технологий, в основном американских и западноевропейских, имеющихся в распоряжении Саудовской Аравии. Как пророчески заметил полковник Патрик Лэнг в начале интервенции Саудовской Аравии в Йемен в 2015 году:

Саудовской Аравии не хватает военного потенциала для успешного вмешательства в Йемен. Это в равной степени верно и для того, что было Северным Йеменом (YAR), а также для бывшей PDRY. Вооружённые силы СА всегда создавались напоказ с большим количеством дорогостоящего оборудования, которое они никогда не могли использовать, кроме как на элементарном уровне операций “ручка и руль”.⁴

Вмешательство Саудовской Аравии в Йемен — классический случай, когда страна такого размера обладает очень впечатляющим X_M (индексом военной мощи), но при этом не имеет возможности должным образом и эффективно развернуть свой потенциал. В конце концов, в некоторых рейтингах военной мощи Саудовская Аравия занимает 25‑е место, опережая Швецию и Беларусь, и очень близка к Вьетнаму.⁵ Тем не менее, военный бюджет Саудовской Аравии в 70 миллиардов долларов практически бесполезен даже против превосходящих по вооружению шиитских ополченцев Йемена. Поэтому неудивительно, что даже такой значительный военный потенциал, представленный множеством передовых блестящих военных игрушек, и ВВП по ППС в 1,8 триллиона долларов, хотя и ненамного больше, чем у Ирана, не позволяет Саудовской Аравии чувствовать себя в безопасности по сравнению с её главным геополитическим соперником.⁶ Также очевидно, что ВВП Саудовской Аравии в первую очередь основан на экспорте нефти и связанных с этим экспортом добывающих и перерабатывающих отраслях. Помимо нефти и её побочных продуктов — и даже они в значительной степени зависят от западных технологий и опыта — Саудовская Аравия импортирует все остальное, включая оружие. В случае реальной войны с серьезным противником, таким как Иран, без поддержки Запада Вооружённые силы Саудовской Аравии быстро пришли бы в упадок, без шансов на пополнение новой техникой и боевыми припасами.

В первую очередь западные инструменты анализа экономических и военных оценок больше не работают; они не работают, потому что перестали основываться на реальности. Как прямо сказал в прямом эфире радио один из ведущих и весьма влиятельных современных российских мыслителей Сергей Михеев, современная американская экономическая наука — это мусор, как и евангелие свободной и честной торговли.⁷ Здесь с Михеевым очень трудно не согласиться. Даже в гипотетическом сценарии войны между Саудовской Аравией и Ираном необходимо учитывать фактическую номинальную стоимость власти для обоих. Хотя структура ВВП обеих стран очень схожа, при доминирующем экспорте нефти в обеих, разрыв в фактической военной или огневой мощи между ними очень велик.⁸ Иран занимает 14‑е место рядом с относительно дееспособным Египтом (12‑е место) и выше Испании, Канады и Австралии.⁹

Хотя можно спорить относительно рейтинга Ирана, очень немногие информированные люди будут спорить с тем фактом, что Иран способен поддерживать и снабжать, через сеть местных оборонных подрядчиков, относительно боеспособные вооружённые силы с региональным охватом. И здесь достаточно провести мысленный судебно–медицинский эксперимент, спрашивающий, какая из этих держав, Иран или Саудовская Аравия, была бы более лёгкой мишенью в случае полномасштабной обычной войны для Соединенных Штатов, если бы они решили, что им нужно “демократизировать” либо Иран, либо Саудовскую Аравию. Именно в таких случаях, как этот, модель глобального статуса, обсуждаемая в этой книге, полностью рушится. Не является надуманным предположение, что в случае, если США решат воевать с Саудовской Аравией, такая война была бы очень близка к повторению Первой войны в Персидском заливе из–за гигантского несоответствия сил между вооружёнными силами Саудовской Аравии и США. Другими словами, США легко смогут победить Саудовскую Аравию и оккупировать её. (Имейте в виду, что то, что произойдет после этого, — это совершенно другая история.) Случай с Ираном, однако, гораздо сложнее. У Ирана больше военных ресурсов, чем у Саудовской Аравии, у него больше населения и, самое главное, Иран готов воевать. Имейте в виду, что это страна, экономика которой номинально меньше экономики Саудовской Аравии, и с 1979 года она находится под различными режимами строгих санкций.

Не меньший авторитет, чем бывший начальник штаба Колина Пауэлла, полковник Лоуренс Уилкерсон, резюмировал возможную войну с Ираном как влекущую за собой бесполезную кампанию бомбардировок, когда США с самого начала проигрывают войну против Ирана, особенно если они решат вторгнуться.¹⁰Объяснение этого довольно мрачного и правильного прогноза очень простое: Иран будет сражаться как единая нация у себя дома. Конечно, очень сложный рельеф Ирана — фактор, который отсутствует в обсуждаемых здесь моделях, которые касаются только территории, — сделает любое полномасштабное вторжение США немедленным возвратом к эпохе войны во Вьетнаме и, возможно, приведет к ещё большему истощению наземных войск. Чего же тогда будут стоить все модели и оценки, если якобы сверхдержаве и “лучшей боевой силе в истории” придется столкнуться с Ираном на своей территории? Чтобы не отставать, в 2013 году Федерация американских ученых (FAS) подготовила смету расходов на полномасштабное вторжение в Иран — в результате мировая экономика понесла расходы в размере 2,8 триллиона долларов за первые три месяца вторжения.¹¹

Такие оценки были сделаны с полной уверенностью в том, что процесс будет протекать следующим образом:

Соединенные Штаты решают вторгнуться, оккупировать и разоружить Иран. Они выполняют все вышеперечисленные миссии и идут “ва–банк”, чтобы навязать более постоянное решение путем разоружения режима. Хотя целью миссии явно не является смена режима, Соединенные Штаты считают, что больше нельзя мириться с угрозой, исходящей от Ирана Израилю, соседним государствам и свободе судоходства в Ормузском проливе. Он вводит морскую блокаду и бесполетную зону, систематически уничтожая военные базы Ирана и его объекты один за другим. Для выполнения этой задачи будет задействовано большое количество наземных войск.¹²

Удивительно, что, в очередной раз, этот потенциал войны рассматривался в США просто как применимый к их “таблице финансовых затрат”, без учета:

1. Масштабы потерь США в военной технике и человеческих жертвах;

2. Геополитические последствия такого начинания.

Тем не менее, этот прогностический пробел является неизбежным результатом неспособности большинства западных элит осознать все аспекты, которые повлечет за собой реальная общевойсковая война даже против такой более слабой державы, как Иран. Этот упрощенный сценарий был изложен в 2013 году. Сегодня, в 2019 году, все оперативные и стратегические предположения о возможном вторжении США в Иран больше не актуальны. Хотя некоторые американские СМИ предупреждали о возможных непомерно высоких затратах на вторжение в Иран, они упустили из виду один очень серьезный фактор:¹³ разворачивающуюся и вполне реальную революцию в военном деле. В частности, в случае с Ираном речь шла не только о поставке давно обещанных С-300, модернизированные версии которых вместе с более ранними поставками систем Тор-М2 поставляются начиная с 2016 года, но и о том факте, что способность Ирана перекрыть Ормузский пролив перестала быть просто бахвальством. Иран решительно вступил в ракетный век и за последнее десятилетие, как за счет собственных ресурсов, так и благодаря передаче технологий из Китая, развернул впечатляющий набор мобильных противокорабельных ракетных комплексов, способных перекрыть весь Персидский залив. Это создало бы не только огромную оперативную проблему для авианосных боевых групп ВМС США в случае войны, но и подняло бы цены на нефть, а вместе с ней и глобальную политическую нестабильность до неприемлемого уровня. Можно только представить, как появление новейших российских ракет С-800 "Оникс" (Яхонт) может повлиять на оперативный режим в Персидском и Оманском заливах.