Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 20)
Серенький издал звук, похожий на отрыжку. Скорее, ворчание. Подвинул правую переднюю лапу, уронил голову. Опять уставился на меня.
Съест? Испепелит? Да в гробу я видел ваш Меркуриум, Университет, Совет Первых и эту поганую Вселенную! Чтоб вы все провалились!
Решено так решено — адреналин бурлил в моём кровяном русле, словно магма в жерле вулкана, — устроюсь спать рядом с этим… этим существом класса «Saga». Где вино?
Я рванул так сильно, что кожаные шнурки, затягивавшие горловину мешка, порвались. Клара — женщина основательная, кушанья в дорогу укладывает правильно — самое тяжёлое внизу, сверху дурацкие пирожки и курочка! Кувшин на самом дне, под ним свёрнутое в несколько раз чистое полотенце — при возможном ударе глина не разобьётся, да и пану Николаю будет чем вытереться после умывания.
В городе сосуд мне только показался небольшим, на самом деле он вмещает литра два. Вино чудесное, крепчайший настоявшийся красный мускат, да только все нормальные люди пьют его разбавленным водой вдвое-втрое.
Выбил пробку.
— Твоё здоровье! — Я нарочно стукнул кувшином по светлому серебристому когтю передней лапы серенького. Он не отреагировал. — Слышишь, гадина?
Выдул одним махом почти половину. Закашлялся. Повело моментально, это естественная реакция на тяжёлый стресс. Схватил пирожок с капустой, зажевал. В недрах огромной груди ящера зародился тяжёлый, гулкий звук — будто камни перекатывались. Стихло через несколько секунд, и я решил, что серенький обращался явно не ко мне. Вдруг у него обычное несварение?
Что было дальше, я помню плохо — Кларин сладкий мускат ударил в голову почище спирта.
Мне было плевать на всё. Я ругался, вопил, пару раз пнул лапу ящера, пытался угостить его копчёной курицей, тыкал пальцем в нос дракона, что-то доказывал. Взгляд серенького был осуждающим и проникновенным, как у героя романа Фёдора Достоевского, который я читал лет четыреста назад.
Следующее воспоминание: я проснулся глубоко ночью — было холодно, и неимоверно хотелось отлить. С трудом встал, незнамо как добрёл до ближайшего дерева, сделал свои дела, вернулся к «груде камней», рухнул рядом. Машинально подвинулся ближе — от зверя истекало приятное тепло. Прижался спиной к жёсткой шкуре, ну чисто печка!
Я не понимал, что происходит и где нахожусь. Нервный срыв и алкоголь дают непредсказуемые последствия.
Пробудился я оттого, что очень хотелось пить и солнце било прямо в глаза.
— Что это было, Карасик?
Ответа, понятное дело, я не получил. Карась до самого утра отдыхал близ пристани и приободрился, лишь увидев пошатывающегося и не совсем адекватного хозяина, явившегося значительно позже рассвета, скинувшего на берегу реки одежду и «рыбкой» кинувшегося в воду прямиком с причала.
Экологии Меркуриума можно только завидовать, посему я отпился проточной речной водой до тошноты в прямом смысле — меня вывернуло на прибрежном песочке, но зато головушка приобрела свойство немножко соображать. Надев только льняные нижние штаны и затянув тесёмки, я подошёл к невозмутимому Карасику и озадачил его сугубо риторическим вопросом — что же всё-таки это было?
Мерин искоса глянул лиловым глазом. Пили бы вы поменьше, ваша хозяйская милость.
— Карась, вот скажи, я правда не сумасшедший? Вчера мне ничего не привиделось?
Не привиделось, материальные доказательства налицо. Следы моего пьяного буйства, высокая летняя трава, примятая огромным телом серенького, на земле отпечатки трёхпалых когтистых лап. Детектор молчит, значит драконыш исчез перед рассветом, остаточный фон биоизлучения теряется через несколько часов. Надо же, меня он не побеспокоил! Просто ушёл, вернее улетел — эти рептилии предпочитают полёт пешим переходам.
Меня вновь затошнило при воспоминаниях о вчерашнем вечере. Прав Карасик — с алкоголем надо завязывать, при моей профессии это чревато.
Думать о противоречиях сил не оставалось. Допустим, дракон уничтожил Бердыч. Зачем? Детёныш искал новое гнездо? Здесь нет пещер! Наткнулся на неспровоцированную агрессию людей и начал обороняться? Теплее! Что подумают простецы, увидев приземляющегося возле их посёлка крылатого ящера? Что сделают? Правильно, возьмутся за оружие! Луки, арбалеты… Защищающийся дракон — страшное биологическое оружие, взрослая особь способна уничтожить город десятикратно крупнее Бердыча! Почти как десятикилотонная атомная бомба.
И всё равно концы с концами никак не свести! Draco обязаны сторониться людей, нападают в единственном случае — при вторжении на их территорию. Это естественно, в противном случае драконы представляли бы реальную опасность для обитателей Меркуриума. Изменилась генетически заложенная схема поведения?
Хватит! Моя несчастная соображалка окончательно перестала работать. Чертовщина — вот единственное слово, которым можно охарактеризовать происходящее на этой потрясающей планете!
— Давай собираться, Карасик, — сказал я мерину. — Пора в дорогу, мы и так задержались… Ещё одно такое приключение, и я сам сбегу с Меркуриума, никакого отзыва не понадобится!
Одновременно с этим я твёрдо знал: никуда я отсюда не денусь. Променять развесёлый Меркуриум на тихую и благополучную жизнь на Граульфе или Лации? Покорнейше благодарю!
К вечеру мы с Карасём без каких-либо эксцессов добрались до Бороградека и устроились на постоялом дворе. Следующим днём пришлось нанести визит в городскую управу, получить дозволение на осмотр определённой группы простецов. «Княжий лист» подействовал безотказно, мне предоставили в помощь андроида-монаха, и мы отправились в рейд по окрестным деревням.
Итоги превзошли самые смелые ожидания. Пан Щепан будет в восторге.
— Тридцать семь эпизодов, у четырёх этнических типов, произведённых в различных технозонах. Сроки небольшие, от нескольких недель до четырёх месяцев. Говорить о случайных нарушениях в технологии клонирования бессмысленно. Мы имеем дело не с частным случаем, а с системой. Надо срочно докладывать в Университет и принимать меры.
— …Это катастрофа! — Несчастный пан Щепан едва только не плакал. Я беспощадно вывалил на него ворох фантастических новостей, привезённых из четырёхдневного путешествия на северо-восток, и привёл обожаемого шефа в состояние, близкое к каталепсии. — Что теперь делать, а?
— Скрывать или умалчивать бессмысленно. Готовим подробный доклад, прикладываем к нему фактологию и делаем вид, будто мы тут абсолютно не при делах. Контроль за клонами осуществляет Совет Первых, в его же ведении находятся технозоны, мы только консультируем. Отобьёмся как-нибудь!
— Твоими бы устами, — скривился пан Щепан. — Мир рушится! Хочешь ещё один сюрприз?
— Что опять?
— Позавчера несколько «красных меток» переместились из арктической зоны отчуждения в океан. Я вначале подумал, что система биосканирования вышла из строя, но после дополнительного тестирования выяснилось: датчики планетарной сети наблюдения в полном порядке. Существа класса «Inferno» — в море. Осознаёшь?
— Они же не приспособ… — начал было я, но осёкся на полуслове. По спине пробежал нехороший холодок.
— Дошло наконец? — грустно вздохнул Щепан. — Нечисть вдруг начала осваивать новую среду обитания. Океан нам неподвластен, все центры наблюдений расположены на материках. Выводы сам сделаешь или подсказать, чем всё кончится?
— По-моему, нам будет проще немедленно застрелиться, — угрюмо заметил я. — Чтобы не мучиться в дальнейшем.
— Изменения в «Легенде» происходят с невероятной стремительностью. Если так будет продолжаться, к зиме мы не узнаем Меркуриум. Готовься к худшему, Николай. Когда составим доклад по обстановке, на Граульф отправишься ты.
— Смерти моей хотите? Да меня там в клочья разорвут!
— Я напишу епископу Карлштайна прошение о твоей канонизации. Хочешь стать святым? Начнём твоим именем бесов изгонять…
— Пошлейший юмор, пан Щепан! У меня складывается отчётливое впечатление, что процесс идёт обвально, его уже не остановить. А причины неизвестны, что бы ни думали в Университете. Как выражается мой готийский знакомец Зигвальд Герлиц — врата ада открылись.
— Зигвальд — необразованный варвар с уровнем культуры, будто у питекантропа. Одного у готийцев не отнимешь: они способны чувствовать. Инстинкт, ощущение опасности, предвидение на высоте; с нами, людьми цивилизованными, не сравнишь. Со временем готийцы стали ближе к природе, спасибо искусственной деградации.
— Хоть какая-то польза от «Легенды»…
Глава четвёртая
Второй рассказ Степана Королёва
ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ НЕОФЕОДАЛЬНОЙ ЭПОХИ
Пан алхимик меня честно предупреждал: Зигвальд и его родственники являются людьми решительными, твёрдыми и не ищущими компромиссов. Никаких половинчатых решений, никаких сделок. Холодный климат Готии, жизнь почти в первобытных условиях и постоянная угроза, исходящая от «мистической» составляющей меркурианского бытия, полностью изменили психологию людей — бездеятельность и нерешительность здесь невозможны, не выживешь.
Готийцы, особенно живущие далеко к северу на полуострове Лейгангер, считаются наиболее варварским народом планеты, они скатились по «шкале одичания» до уровня военной демократии древнегерманского или древнескандинавского образца, споры и конфликты решаются на альтинге, король — фигура декоративная, никакой реальной власти не имеющая. В случае начала войны предводители дружин избирают единого командующего (опять же им может оказаться не король, а наиболее удачливый и доблестный вождь), по окончании боевых действий армия распускается по домам.