Андрей Мартьянов – Чёрный горизонт (страница 15)

— Ответим, что бумаги сфальсифицированы, а сами тайно переправим женщину на Граульф через точку сингулярности!

— И чего этим добьёмся? Допустим, мы столкнулись с явлением массового порядка и вся партия клонов выбракована? Скрыть это не получится в любом случае.

— Вот езжай и проверь! Окажись ты прав, нам точно крышка!

Обрушившаяся в последнее время бесконечная череда неприятностей, проблем и необъяснимых событий привела меня в уныние — ничего подобного не происходило на тихом Меркуриуме со времён колонизации планеты. Убеждён, что полностью оценить масштаб происходящего не способны и в Университете, как бы ни хорохорились тамошние высоколобые спецы. Целостная картина у них явно не складывается, иначе на планету отправили многочисленный десант лучших аналитиков и специалистов в области биоконструирования, которые занялись бы делом, а именно — отловом и изучением подвергшихся мутациям искусственных организмов и поиском радикальных способов борьбы с ними.

К сожалению, пока царит умиротворяющая тишина, будто так и надо. На Граульфе или спешно готовят серьёзную операцию по коррекции «Легенды», или (что вернее) предаются досужим рассуждениям из серии «что это может быть?». Больше всего я опасаюсь третьего варианта — начальство отнеслось к меркурианским трудностям с неизъяснимым восторгом, как же, новая интересная задача, процесс необходимо понаблюдать в развитии! Есть жертвы? Да и плевать, ради сияющих вершин науки можно пойти на определённые уступки в области этики и морали! Этот закон не нами установлен, не нам его и менять!

Впрочем, окончательно веру в человечество я доселе не утерял и надеюсь, что такие серьёзные подозрения неоправданны. Ни единый нормальный человек не решится поставить под угрозу жизнь и благополучие населения целой планеты, а у нас в Университете трудятся люди в целом вменяемые. Иногда увлекающиеся, конечно, но вменяемые.

В одном сомнений нет — если вообще ничего не делать, станет только хуже. Я сидеть сложа руки не собираюсь!

Лезть на рожон совершенно не следует — допрыгаюсь до высылки с Меркуриума и подведу пана Щепана. Потихоньку, стараясь не создавать вокруг себя нездоровый ажиотаж, без лишнего шума и подальше от любопытных глаз. Будешь осторожен и осмотрителен — узнаешь всё, что нужно.

Две беды: я слабо представляю, что именно необходимо узнать, а кроме того, не владею никакими рычагами воздействия на Университет (про грозный Совет Первых скромно умолчим, с этой структурой лучше не связываться, может плохо кончиться). Если как следует подумать, контуры означенных рычагов постепенно вырисовываются, к настоящему моменту смутно и неясно, но дайте мне немного времени и не мешайте работать! Информация — очень серьёзное оружие, главное — распорядиться ею с умом.

Ай, ладно — Бог не выдаст, анимафаг не съест!

…Беседа с паном Озимеком против моих ожиданий носила мирный и почти доброжелательный характер. Секретарь канцелярии не грубил, о секретах алхимиков не допытывался, предпочитал выражаться метафорами и полунамёками, навязчивости не проявлял. Рассказал, что с обвиняемым по делу о покушении — взят с поличным, арбалет и набор стрел приложены в качестве улик — общался лично полную ночь. Выяснил, вот беда, немногое.

— С такими-то методами? — поморщился я, отгоняя видение подвального каземата.

— Методы самые обыкновенные, — невинно ответил пан Озимек. — У нас свято блюдут древние традиции, не хочешь говорить по-хорошему, будет по-плохому… Каждый знает, что простецы легковнушаемы и беспрекословно подчиняются благородным, но в этом случае законы природы и общества не подействовали. Или вам будет понятнее выражение «законы биологии»?

Я промолчал и воздел очи горе. Отсылка к науке принята и осмыслена. Озимек, в отличие от большинства дворян, прекрасно знает, откуда берутся простецы и каковы их врождённые особенности.

— Гжесь, наш палач, — непринуждённо продолжал шеф тайной полиции княжества, — знает толк в ремесле, через его заботливые руки прошло много простецов и ещё больше благородных — обычный простец, за которым недоглядывают господа, способен исключительно на мелкую уголовщину — они ведь обладают частичной свободой воли и действий, не так ли? На серьёзное преступление простец не пойдёт, поэтому заговоры, незаконный оборот запрещённых товаров, шпионаж в пользу сопредельных держав, убийства и прочие серьёзные грехи остаются привилегией дворян.

— И часто? — поинтересовался я.

— Чаще, чем хотелось бы, но это к делу не относится. Я могу быстро разговорить любого из простецов, это не трудно, но вчера вечером пришлось приложить множество стараний, «дикари» плохо идут на контакт.

— Даже после употребления специальных средств дознания? — съязвил я.

— Поверьте, мне очень жаль, что так вышло, — любезно улыбнулся пан Озимек. — Но мы приложим все старания, о результатах я непременно доложу при следующей встрече. Разрешите задать несколько вопросов?

— Валяйте.

— Вы живёте на Меркуриуме неполные пять лет. У вас есть недоброжелатели? Вы кого-нибудь обидели? Перешли дорогу влиятельным людям? Разумеется, моё ведомство присматривает за алхимиками, но вы очень скрытны, можете обмануть агентов и исчезнуть на несколько недель неизвестно куда… Я не в состоянии оградить вас от возможных неприятностей за пределами княжества.

— Очаровательная формулировка! Прикажете поблагодарить за то, что ваши шпики ходят за мной по Дольни-Краловице как привязанные?

— Мы спасли вам жизнь, не забыли? — Пан Озимек оставался невозмутим. — Схваченный простец увивался вокруг замка короны полные шесть дней, пока вы были в отлучке. И, конечно, обратил на себя внимание. Другие люди его не интересовали, но как только в городе появились вы… Скажу прямо, впервые вижу простеца, решившегося на убийство дворянина. Войны не в счёт.

Говорили мы сорок минут, Озимек старался ненавязчиво прощупать меня на предмет возможного обмена кое-какими сведениями: советник канцелярии желал узнать мнение алхимиков о неслыханном распространении нечистой силы и странных животных на севере княжества, в свою очередь тайная служба Дольни-Краловице могла поделиться собственными данными по аналогичной тематике и обстановке в окрестных владениях.

Его милость дал несколько скрытых указаний на то, что предполагает, откуда берутся «дикие простецы», располагает информацией о некоей смуте, зреющей в северных областях материка, и наконец выдал абсолютно неожиданное:

— Меня не оставляет обоснованное подозрение, что мы на Меркуриуме не одни. — Пан Озимек, скрестив руки за спиной, неторопливо расхаживал по кабинету от стола к двери и обратно. — Кроме людей здесь присутствует какая-то другая сила… Нет, я имею в виду не граульфианцев, не алхимиков и не студентов из других миров, приезжающих к нам учиться. Я тщательно изучал по сохранившимся документам историю покинутой человечеством Земли; в те времена утверждалось, будто люди являются единственными разумными существами в исследованной части Вселенной, правильно?

— Не совсем, — ответил я, заинтригованный словами пана Озимека. — Задолго до Катастрофы люди создали искусственный машинный разум, во многом превосходящий наш собственный — это сообщество называлось «Птолемей». Сейчас… гм… я не имею права говорить это вам, но сейчас доказано существование минимум двух нечеловеческих цивилизаций.

— Вот видите, мы нашли точку соприкосновения, — очень серьёзно сказал канцелярии советник. — Я не обманываю: Меркуриум принадлежит не только людям, да только наши невидимые соседи последнюю тысячу лет предпочитали человека не замечать или пренебрегать нашим обществом…

— Ничего подобного раньше не слышал! Откуда вы знаете? Подробности?

— А вы согласны изредка заходить ко мне на бокал вина и приятную беседу?

— Правила гильдии алхимиков решительно не одобряют…

— Знаю, — перебил Озимек. — Но мы с вами в одной лодке. И лодка эта подтекает. Я всё сказал, пан Николай. Подумайте, рассудите, примите решение. Непременно сообщите мне, кого родила простица из Бороградека — мальчика или девочку.

— Будет мальчик, — брякнул я и прикусил язык.

— Очень рад, — сухо отозвался пан Озимек. — Вас проводят. Да, очень прошу, впредь не обращайте на соглядатаев особого внимания — вчера вечером можно было понять, что эти люди только лишь кажутся бесполезными и докучливыми…

Вот такая история.

Немудрено, что пан Щепан, которому я обязан был рассказать о встрече с начальником тайной службы, пришёл в бешенство. Пресловутый режим секретности, основа основ и фундамент всего сущего, трещал по швам. Ладно бы один пан Озимек, ему по должности положено знать куда больше, чем всем остальным, но есть и другие! Например, мой старый друг Эрик Эдельверт из центра наблюдений в Готии…

Я спустился вниз, вызвал на связь бьюрдальскую резиденцию, быстро переговорил с Эриком. Да, чужака нашёл. Да, это совершенно секретная информация. Никому ни слова. Если он объявится в Бьюрдале (что вполне возможно, судя по нашим открытиям в Морском замке!) — оказывать содействие. Ненужного любопытства не проявлять. Потребуют — рассказать всё, что сможешь. Это приказ. Понял?

Понял.

Вот и замечательно. Как только возникнет необходимость, я мгновенно объявлюсь. А пока… Пока есть важные дела.