Андрей Малютин – Нечто иное. Сияние Шамбалы (страница 2)

– Так ты устроишь мне встречу с папой? – не обращая внимания на слова Игоря, спросил Костя.

– Я тебе что, сваха что ли? Приходи в десять вечера сам, он уже дома в это время. Не стесняйся. У меня мировой папаша. О, смотри, – Игорь указал за спину Кости, – Ритка идет.

Костя повернулся.

– Привет, Рит, – бросил Игорь проходящей мимо, как будто не замечая мальчишек, девушке.

– Привет, прыщавый, – съязвила она на ходу.

– Привет, – поздоровался Костя.

– А с тобой, козел, я вообще не разговариваю! – Она потерла густо покрытую тональным кремом щеку и двинулась дальше.

– О, о, о! – воскликнул Игорь. – Я все равно тебя трахну.

– Обломишься, – бросила через плечо Ритка.

– Ладно, пойдем в класс, – предложил Костя. – Потом перед ней извинюсь.

– Еще чего – извинюсь! Надо тебе? – пожал плечами Игорь.

Без трех минут девять Костя нажал на звонок квартиры Игоря.

– Представьтесь, – потребовал мужской голос из селектора.

– Я друг вашего сына – Костя. Учусь с ним вместе.

– Поднесите паспорт к сканеру селектора.

Костя достал паспорт и прислонил его к маленькой коробочке, прикрепленной к стене под звонком. Через секунду щелкнул замок, и дверь широко распахнулась. В темном коридоре никого не было. Костя шагнул вперед.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь, – раздалось где-то в конце коридора.

Костя шел по коридору на голос, зачем-то считая двери комнат по обе стороны. Тусклый свет загорался под потолком по мере его продвижения и гас за его спиной. Наконец, перед Костей распахнулись двери гостиной, которой и заканчивалась эта квартира, похожая своей планировкой на больничное отделение. Мужчина, одетый по-домашнему: в джинсы, цветную майку, развернулся в сторону вошедшего Кости в кресле-вертушке и широко улыбнулся.

– Здравствуйте… – произнес Костя.

– Здравствуйте. Андрей Викторович, – представился мужчина. – Я так понимаю, что вы пришли именно ко мне, а не к моему сыну-разгильдяю. Вам нужна консультация?

– Совершенно верно… – Костя остановился в дверях и осмотрелся. – Игорь сказал мне, что вы – психотерапевт, а мне… в общем, у меня есть вопросы и нет ответов.

– Присаживайтесь, где удобно, – уловив взгляд мальчика, предложил Андрей Викторович и повел рукой, предлагая Косте самому выбрать место.

Костя выбрал кресло на другой стороне гостиной.

– То, что вы сели так далеко, свидетельствует о том, что вы еще не успели испортиться, как большинство ваших сверстников-нахалов. Чувствуете дистанцию со взрослым человеком и, к тому же, у вас какая-то проблема, которую вы решились поведать мне, но до сих пор сомневаетесь: надо ли это делать?

– Да, – выдохнул Костя, непонятно с чем соглашаясь. Он отметил, что отец Игоря обращается к нему на «вы», и эта манера разговора, сосредоточенный взгляд и то, как четко он определил Костину нерешительность, как-то не вязалось у Кости с тем, что вчера вечером вытворял его сын. Знает ли он своего сына таким, какой он есть? Если нет, то он плохой психотерапевт.

– Не часто у меня бывают молодые люди, – произнес Андрей Викторович. – Своего сына я редко вижу в последнее время. Говорить с ним просто невозможно… да он этого и не просит. Впрочем, и проблем у него нет, – как он говорит… в чем я очень сомневаюсь. Садитесь поближе. – Андрей Викторович указал на кресло напротив. – И рассказывайте. Правда, я не практикуюсь в психологии подростков.

Костя встал. «Он что, мысли читает?» – думал Костя, проходя через гостиную.

– Вы пристально смотрели на фотографию Игоря, висящую на стене, поэтому я и заговорил о нем, – вдруг сказал Андрей Викторович и улыбнулся. – Вы же о нем сейчас подумали?

– Да, – честно признался Костя, усаживаясь в кресло.

– Это просто. Я хочу, чтобы вы поняли: вы пришли сюда не зря. Деньги с вас я брать не буду, а помочь – помогу, насколько это будет возможным. Друг моего сына – мой друг. Так о чем вы хотите рассказать?

– Дело в том… – Костя замялся. – Я вижу то, чего не видят остальные.

– То есть неодушевленный предмет? – Андрей Викторович закинул ногу на ногу.

– Не совсем так. Я вижу старый, разваливающийся от времени дом, и он зовет меня. Он говорит: «Я жду тебя».

– Это голос мужчины или женщины? – Лицо Андрея Викторовича стало серьезным, взгляд проницательным.

– Вроде, мужчины, – Костя пожал плечами.

– Он похож на голос кого-то из ваших родственников или друзей и знакомых?

– Нет, пожалуй. Я никогда раньше не слышал его.

– Хорошо, продолжайте.

Костя рассказал ему свою историю, начиная с переезда. О том, как он всячески избегал этого дома. О дне рождения, опустив некоторые подробности, от которых Андрей Викторович был бы не в восторге.

– …мне страшно, – закончил Костя.

– Еще один вопрос. Этот голос вы слышите извне или он рождается у вас в голове?

– Мне трудно определить. Он возникает сам собой и мне кажется, что я слышу его, как вас, когда смотрю на этот дом. Это было всего два раза, как вы теперь знаете.

– Ну что ж… Думаю, что ничего страшного в этой истории нет. В восьмилетнем возрасте вы перенесли стресс, связанный с переездом на новое место жительства. Где вы жили до того?

– За городом в коттедже. Это был маленький поселок из частных домов на окраине леса. Потом там стали прокладывать монорельс, нам предложили переехать.

– Что и требовалось доказать. Именно с изменением места жительства связаны ваши теперешние страхи, – заключил Андрей Викторович и улыбнулся. – Старый дом подсознательно ассоциируется с комфортом и уютом. Ведь вам было хорошо и спокойно в вашем прежнем доме?

– Да, – согласился Костя. – Но этот дом во дворе, наоборот, пугает меня.

– Пугает? – Андрей Викторович задумался на несколько секунд. – Знайте, —он снял ногу с ноги и чуть наклонился вперед, – вам ничего не угрожает, а выход из создавшейся ситуации очень прост. Это называется аффективной иллюзией. Тревожное состояние, когда человек видит и верит в то, чего нет на самом деле. В той или иной степени, такие состояния присутствуют у всех людей, особенно у детей в стрессовых ситуациях. У вас же иллюзия сильно выражена и сопровождаются речевым контактом.

– Я, что, шизофреник? – Костя тревожно напрягся.

– Почему сразу шизофреник? – спокойно ответил Андрей Викторович. – При некоторых психических патологических расстройствах отмечаются простые, истинные галлюцинации, это так. Грань между иллюзией и галлюцинацией очень тонка, но я не психиатр. Да и потом не совсем похоже это на патологию. Впрочем, – мужчина резко встал и вышел из комнаты. Через минуту он вернулся и передал Косте пластиковую визитку. – Это мой знакомый психиатр. Можете обратиться к нему. А пока предлагаю вот что. Вам просто необходимо зайти в этот дом. Поверьте мне, от вашего страха не останется и следа. Иллюзия исчезнет. Я помогу вам, пойду вместе с вами.

– Когда?

– Я очень загружен работой, молодой человек. Потому предлагаю не переносить ваши страхи на неопределенное время. В данный момент я ничем не занят, кроме как вами и вашей проблемой.

– Сейчас?

– Совершенно верно. Только надену кроссовки, и возьму куртку.

Порог дома приближался все ближе и ближе, – не он, Костя, шел к дому, а дом к нему. По крайней мере, так казалось Косте, подходящему к злосчастному дому в сопровождении Андрея Викторовича. Через несколько метров Костя стал различать глубокие трещины в перекошенной двери, висящее на месте ручки тяжелое ржавое кольцо, обвалившуюся штукатурку крыльца, из-под которой торчал красный, частично сколотый, с зелеными разводами кирпич, местами поросший мхом. Костя остановился. До первой ступеньки остался один шаг. Костя посмотрел наверх. Ни одного окна. Почему он раньше этого не замечал? Хотя, впрочем, он и не всматривался.

– Почему вы остановились, Костя? – спросил Андрей Викторович.

– Мы пришли, – выдохнул подросток. – Мы стоим на пороге, в метре от входной двери.

Андрей Викторович положил руку на плечо Кости.

– Вы ничего не видите? – с тревогой спросил Костя.

– Честно говоря, я вижу детскую площадку. – Психолог пожал плечами. – Опустевшую детскую площадку. Что видите вы?

Костя в деталях описал порог, стены и крышу дома.

– Он зовет вас? – поинтересовался Андрей Викторович.

Костя прислушался, но через секунду пожал плечами.

– Значит, не зовет, – заключил Андрей Викторович. – Но то, что вы сейчас рассказали, очень интересно. Предлагаю обойти дом вокруг.

– Зачем? – не понял Костя.

– У дома должны быть окна, понимаете? Вдруг пожар, утечка газа, да и просто – для того, чтобы было светло. Один вход подразумевает под собой один выход, без вариантов. Тот, кому принадлежит или принадлежал этот дом, должен был подумать об этом, когда закладывал фундамент. Вам страшно?