Андрей Максимушкин – Письма живых (страница 9)

— Хорошо. Предлагаю сместить акцент на «жесткий план», — после слов императора многие облегченно выдохнули. — Прошу министра Промышленности и председателя Совета Министров «подсветить» и пояснить стратегические вопросы. Господа генералы и адмиралы, прошу учесть: по многим вопросам я согласен с Алексеем Павловичем. Рекомендую прислушаться к его словам.

На самый конец совещания Алексей Второй приготовил сюрприз. Открылась дверь и в тактическую комнату вошел адмирал Кедров.

— Добрый день, Михаил Александрович! Очень рад! — император шагнул навстречу отставнику, обнял, проводил к столу.

— Добрый день, господа! Спасибо, ваше величество, — Кедров сел на заранее приготовленный стул рядом с князем Дмитрием.

Сам Дмитрий пребывал в недоумении, Алексей ни словом не обмолвился, не предупредил. Реакция моряков в основном доброжелательная и радостная. Армейцы тоже. Генерал-лейтенант Калинин так поднял большой палец, приветствуя заслуженного адмирала.

— Господа, позвольте представить начальника штаба командования Атлантического океана. Михаил Александрович, еще раз, очень рад, что вы вернулись к работе.

— Благодарю, ваше величество. Рад видеть всех в полном здравии. Что касается Атлантического командования, то оно только создается. Пока планирую разместиться во французском Бресте. Штаб объединенный. Мои первые помощники: вице-адмирал Вадим Макаров, вице-адмирал Вильгельм Маршалл, адмирал Марсель Жансуль и вице-адмирал Эндрю Каннингем.

Дмитрий еле сохранил непроницаемое выражение лица. Умному достаточно. Четыре выдающихся адмирала четырех европейских держав. Единое командование над всей Атлантикой под эгидой России. Конечно, штаб пока чисто совещательный, но лиха беда начало. Опыт совместных операций у нас есть, именно Кедров и распространит его на весь океан.

Что характерно, об итальянцах ни слова. Вроде бы союзник и участник войны, но с ними одно сплошное «Но». У России на Средиземном море один старый линкор и один авианосец, но многие горько шутят, что один «Николай первый» стоит всего итальянского флота. Во всяком случае, русский линкор стрелял по противнику и попадал. Союзники предпочитали оборонять базы.

— Господа, все вопросы по стратегии отныне решают генерал Вержбицкий и адмирал Кедров, я только задаю вопросы, — Алексей провел ладонью над столом. — Прошу учесть рекомендации Кабинета Министров и сделать хоть что-то с мореходством у берегов Чили. Григорий Афанасьевич, Михаил Александрович, прошу со своей стороны придержать немцев чтоб не лезли в Колумбию. Попробуйте решить проблему Панамы другим путем. На этом все.

Уже закуривая в кабинете императора Дмитрий вдруг вспомнил, Тихому океану и Аляске сегодня хорошо если уделили пару слов. Такое ощущение, что это третьестепенный театр военный действий, что-то вроде умиротворения папуасов силами роты пехоты и двух канонерок. Однако, на другой стороне глобуса назревали серьезные события. Дмитрий поделился своими соображениями с императором.

— Все верно. Это действительно для нас второстепенное направление. Все внимание Атлантике и Южной Америке. А что касается Аляски, — Алексей усмехнулся. — Это большой тупиковый плацдарм. Она только на карте большая, а на самом деле атаковать с Аляски невозможно, упираемся в одну извилистую дорогу через горы и вдоль верховий Юкона. Вокруг сплошная тайга на тысячи верст. Но американцев тихоокеанцы здорово отвлекут. Пусть будет.

Глава 6

Аляска

28 апреля 1942. Алексей.

— Отставить драку!

Рев ротного солдаты даже не услышали. Так же мутузили друг друга на утоптанной площадке за палатками. Вокруг собралась толпа. Несколько человек завидев офицера поспешили улизнуть тихой сапой. Остальные ждали чем закончится потеха. Рихард спокойно достал «кольт» и трижды выстрелил в воздух. Подействовало. Стоявшие опустили руки, те кто лежал поднялись на ноги.

— Отставить! — капитан держал драчунов на прицеле.

Зрители притихли.

— Смирна! — рев подействовал, солдаты вытянулись.

На звук выстрела прибежал наряд военной полиции.

— Этих под арест, — Рихард бросил короткий взгляд на сержанта полиции.

При этом капитан оружие не опускал. Все видели, рука не дрожит, палец на спуске. Офицер абсолютно спокоен, взгляд сосредоточенный.

— Так точно, сэр!

— Свидетелей опросить. После выполнения доложите мне и мистеру Стингу.

Рихард обвел толпу зрителей тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Только затем театральным жестом поднял оружие, поставил на предохранитель и убрал в кобуру.

Что ж, этого следовало ожидать. Это все зрело подспудно. Даже удивительно, что взорвалось только сейчас. Впрочем, так даже лучше. Бользена охватила хорошая деятельная злость. По пути он перехватил знакомого солдата из штабной секции батальона.

— Рядовой, майор Стинг у себя?

— Не могу знать, сэр мистер капитан сэр! Час назад был в штабе, сэр.

Звучало дико. Обращение резало слух. Человека извиняло только то что он поляк, да еще попавший в Штаты транзитом через Бразилию.

Майора Рихард встретил в курилке за штабной палаткой. Брезентовый навес, ведро с водой, деревянная скамейка — просто и дешево. Самое главное, оно есть. Даже соответствующая табличка с надписью и самодельной картиной мужественного солдата в форменной шляпе и с сигарой в зубах. Да, армия славна талантами.

Бользен давно подметил нездоровую страсть сержантов и унтеров, стремление поизмываться над любителями покурить в неположенном месте. Причем в действующей армии уровень давления снижался пропорционально возмужанию молодняка. Зато в учебных частях дело доходило до торжественных похорон найденного в неположенном месте окурка. В боевых частях не зверствовали, но привычка к порядку к этому времени вырабатывалась почти у всех.

— Хорошо, Рихард. Оставь их мне. Разберусь.

— Пятеро из моей роты. Я сам должен видеть разбор и выдать заслуженное.

— Хорошо, — улыбнулся комбат. — Если хочешь, сам вставишь зазубренный кол и провернешь.

— Что слышно о нашем положении? — именно этот вопрос больше всего волновал Рихарда сразу после проблемы дисциплины.

— Мы в заднице. Здоровенная глубокая вонючая задница негра. Русские плотно засели на Кадьяке. Наш флот черт знает где, отстаиваются на Гаваях, завязли на Самоа. В общем, против русских у моряков пара крейсеров и дюжина обломков Ковчега. На совещании в штабе обороны информировали, что видели корабли противника с поста Шелдон-Пойнт в дельте Юкона. У форта Сент-Майкл нехорошие движения.

— Угроза высадки?

— Черт его знает. У нас слишком мало людей, чтоб укрепиться везде. Впрочем, у русских тоже мало. Не думаю, что они притащили за тысячи миль пару дивизий. У них тоже все плохо, флот завяз в Карибском море. Надеюсь, ограничатся демонстрацией и обстрелами наблюдательных постов.

Разговор прервал первый лейтенант Сигаль. Офицер роты военной полиции доложил, что девять солдат арестованы по приказу капитана Бользена. Все помещены на гауптвахту.

— Тащи их сюда! — Майор потер руки. — Лейтенант, у нас карцер есть?

— Нет. Есть тюрьма в Анкоридже.

— Как думаешь, из-за чего подрались? — вопрос Рихарду. — Неужели местную индианку не поделили?

— Боюсь все хуже, — нахмурился ротный.

Не ошибся, все действительно оказалось хуже. Пятеро солдат пехотной роты Бользена выходцы из России и Канады. Сцепились с четырьмя поляками из второй роты. Началось с того, что кто-то вспомнил, как его дедушка пахал на дедушке сослуживца и любил его бабушку. Слово за слово, в ход пошли кулаки и солдатские ремни.

Драчуны предстали перед командованием в виде героическом: заплывшие рожи, синяки, разорванная форма, ссадины. Держались парни хорошо, оправдываться, юлить не пытались, молча бросали друг на друга злобные взгляды. Разбор полетов прошел быстро. Картина ясна. Девять красавцев перед глазами.

— Так, Сидорчук, Непейвода, Бунчук, Семенов, Шустерман, — Рихард Бользен упер кулаки в бока. — Повторять и грозить не буду. Мне такие солдаты не нужны. Если еще раз такое увижу, молча передам всех дивизионной контрразведке как царских диверсантов. Безопасникам расскажете, как и за сколько серебряников подрываете моральное состояние личного состава и разжигаете рознь. Все понятно?

Молчание. Люди потупили очи. Дэн Семенов тяжело вздохнул и повел плечами.

— Трое суток ареста. Неделя без фронтовых доплат, — последнее больнее всего. С момента высадки в Анкоридже часть считалась в действующей армии.

— От меня лично еще трое суток, — изрек майор, сложив руки на груди. — Всем по шесть суток ареста. Всем десять дней без доплат. Лейтенант Сигаль, вы можете найти им одну большую камеру?

— Найду. Совместные приключения сглаживают разногласия.

— Рядовой Гатауллин, — майор остановил высокого статного парня из второй роты с наливающимся синяком под глазом. — Ты то какого черта влез в драку? Ты же не поляк!

— Сэр, я украинец, а они хохлы. Мои предки со времен Витовта за Польшу воевали. Род от сарматов ведем. Не как эти гречкосеи, рагули.

— В последний раз. Ты воюешь за Америку, Польшу защищаешь от русских, а не от хохлов. Понял?

— Так точно. Только, сэр, разрешите? Хохлы это и есть русские, только дикие.

— Я не различаю, рядовой. Восемь суток ареста.

После того как арестантов, вывели, майор Стинг задумчиво смотрел им в след.