Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 9)
Однажды преподаватель, прекрасно знавший греческий язык, перевел несколько речей Демосфена и напечатал их в журнале. Песталоцци решил победить педагога. Зная греческий не очень хорошо, Песталоцци, тем не менее, тоже перевел одну из речей великого грека.
«По горячности и риторической живости мой перевод, бесспорно, был лучше, чем перевод господина преподавателя»[16] — так оценивал свою работу наш герой. Перевод студента, слабо владеющего греческим, тоже был опубликован в журнале, чем Песталоцци гордился. Он, без сомнения, счел себя победителем.
Первые мысли о том, что правильное обучение — это индивидуальное обучение, зародились у Песталоцци во время посещений дедушки. Особенно когда он сравнивал учебу в средней школе и прогулки с Андреасом.
Выводы эти закрепились в Коллегиуме.
Позже они выльются в метод природосоответствия, о котором Песталоцци напишет: «Даваемое при его помощи [методе] образование заключается в том, что он раскрывает учащемуся его самого и то, что в нем заложено, и, пробуждая и оживляя все заложенные в глубине его силы, открывает ему путь ко всем необходимым знаниям и умениям и заставляет приобретать их самому при помощи своей внутренней самостоятельности»[17].
Значит ли это, что в Коллегиуме учили именно так?
Кто-то — так, кто-то — иначе. Педагогов много, а системы, согласно которой учитель должен раскрыть ученика, а не навязать ему знания, еще не существовало. Однако студент Песталоцци понял: ему нравятся те преподаватели, которые учат студентов думать, раскрывать себя, а не навязывают некие истины.
Чему учили?
Ответ находим у нашего героя.
«Преподавание, которым мы пользовались в живом и привлекательном изложении, было направлено к тому, чтобы поселить в нас равнодушие к богатству и почестям. Нас учили верить, что бережливость и ограничение личных потребностей могут заменить богатство и что совсем не нужно большого состояния и высокого общественного положения, чтобы пользоваться и домашним счастьем, и гражданской самостоятельностью»[18].
Словно не о преподавании в институте рассуждает наш герой, но о каком-то кружке (пока еше не революционном, их время еще не пришло).
На самом деле, в Коллегиуме учили, разумеется, всему, чему положено учить в гуманитарных институтах. Всемирной истории, особое внимание уделяя Древнему Риму и Древней Греции; истории философии, опять же особенно внимательно и подробно изучая древнегреческих философов. Подробно осваивали мировую литературу. Короче говоря, все, что положено преподавать в философских и филологических вузах всех времен и народов, — то и преподавали.
Но тут ведь главное: где ставить акценты, не так ли?
Ведь наш герой почему-то сохранил ощущение, что обучали не истории, литературе и философии, а каким-то современно значимым социальным понятиям.
Та же наука история… Она ведь дама независимая во всех отношениях: с какой стороны на нее посмотришь, тому она и обучит. Как ее трактуешь, такие выводы сделает сначала профессор, а потом и ученики. Можно изучать историю завоеваний, полководцев и битв, а можно — с точки зрения гламура, например. В Цюрихском Коллегиуме больше говорили о положении бедных и истории их борьбы за свои права.
Труды философов тоже можно читать по-разному. Ведь о чем только гении древности не писали! Но в Коллегиуме и здесь делался вполне определенный акцент — на человеке, на том, как он выстраивает отношения с самим собой и с миром. Поэтому такое большое внимание уделялось именно Древней Греции — той эпохе, когда человечество словно знакомилось с самим собой, познавало себя и вырабатывало законы отношений людей к самим себе, к другим, к миру. Именно споры о философии древних греков иногда достигали в аудиториях такого накала, что студенты всерьез обижались друг на друга и даже могли на этой почве поссориться. Каждому хотелось победить!
В Коллегиуме занимались именно образованием, то есть, действительно,
Здесь наш герой впервые понял, что вопросы нравственности не только можно, но необходимо обсуждать. Учеба в Коллегиуме наглядно продемонстрировала Песталоцци: воспитание нравственности — это главное.
Необходимо воспитывать не только разум, но и душу учеников. И это возможно не только в церкви. Необходимо ставить перед молодыми людьми нравственные вопросы, вопросы человеческого выбора.
Один древнегреческий философ утверждал, что человек — это существо без перьев, не умеющее летать. Другой — в качестве аргумента — бросил ему под ноги ощипанную курицу: «Вот твой человек!»
Так что же такое — человек? В чем его предназначение и смысл? Каковы критерии, позволяющие считать человека — человеком? Да и существуют ли они?
Однозначно ответить на эти вопросы невозможно, однако вовсе не обсуждать их — нельзя.
Получивший, скажем так, демократическое образование, Песталоцци поймет: чем раньше ставится перед ребенком вопрос нравственного выбора, тем лучше — во всех смыслах — образуется человек. В который раз повторял он сам себе: образование — это не знания, а умение мыслить.
Если мы прочитаем то, что Песталоцци пишет об учебе в Коллегиуме, то с некоторым удивлением обнаружим слова, чаще других встречающиеся в его записках — мечта, мечтания.
В юности Песталоцци попал в среду, где мечта — являлась делом, причем необходимым и важным.
Мечтания… Тот не жил, кто в трудные для своей страны времена не мечтал о прекрасной жизни для нее.
Помню, как через два с лишним века после описываемых событий, в 1991 году на баррикадах Белого дома в Москве, я предавался мечтам о распрекрасной жизни, которая должна начаться вот-вот, как только мы победим… Мог ли я предположить, что уже совсем скоро девяностые годы назовут «лихими»?
Однако не будем отвлекаться, тем более на ностальгию.
«Нас учили, мечтая, искать самостоятельности в словесном познании истины»[19], — вспоминал наш герой о том времени.
Мечта о лучшей жизни не для себя, а для народа… Впрочем, в том-то и дело, что мечта о лучшей жизни для народа и есть мечта для себя.
Древняя Греция — как эталон жизни. Удивительно гармоничный человек, который — так учили педагоги — жил тогда.
Как сделать, чтобы каждый человек достиг такой гармонии? Учить правильно — вот что самое важное. Вот что самое важное — новый человек
В Коллегиуме не учили выстраивать практические программы изменения жизни.
В Коллегиуме учили мечтать.
Строить — это дело революционеров и политиков. Дело романтических юношей — мечтать. Однако без этих мечтаний революционеры да политики никогда ничего не построят.
Позже, оценивая этот период, Песталоцци напишет: «Лично меня увлекала, так сказать, сущность предмета, и я никогда не задумывался над средствами к осуществлению того, чему я учился. У меня было желание видеть осуществленным то, что особенно действовало на мое сердце и мое воображение, но я совсем упускал из виду, что для практического осуществления нужны и практические средства»[20].
Невыученный в юности урок практических действий мешал нашему герою на протяжении всей его жизни: мечтать у него всегда получалось лучше, нежели искать «практические средства». Все, что он создавал, рано или поздно погибало.
Нет, что ни говори, а мечтание тоже может быть делом. Но, во-первых, во время существования его учебных заведений они приносили огромную пользу большому количеству учеников. А главное, на основании своей практики Песталоцци создал свою систему.
Понятно, что юноша, жаждущий построить распрекрасную и счастливую жизнь, передумал быть богословом. Профессия, конечно, достойная, нужная, и что особенно важно, похожая на дедушкину. Но в ней не хватало борьбы, желательно — за справедливость, и недоставало возможности вершить конкретные дела, которые могут облегчить жизнь людей.
И тогда Иоганн Генрих принимает решение стать юристом, чтобы защищать бедных и тем самым активно им помогать.
Почему не педагогом? Для начала потому, что такой профессии — педагог — попросту не существовало. Разумеется, если мы ведем речь не о пьянице, вроде «учителя» Кауфмана, а о настоящем преподавателе, который ставит своей целью именно
Собственно говоря, профессия школьного педагога в том виде, в каком мы понимаем ее сегодня, во многом и решающим образом возникла благодаря деятельности нашего героя.
Ах, как страшно поверить в свое предназначение, если оно существует лишь в мечтах! Песталоцци запоминал все уроки Коллегиума, делал выводы, брал пример с лучших преподавателей, чтобы потом воплотить все это в своей работе.
Он шел к познанию себя как школьного учителя настойчиво и одновременно осторожно, боясь признаться в этом стремлении даже самому себе. Так кладоискатель отрывает клад: старательно, упорно, но не спеша, боясь спугнуть удачу.
Итак, наш герой решил стать юристом, чтобы иметь возможность активнее помогать бедным.
Но не стал. Странным образом Иоганн Генрих Песталоцци вовсе бросил учебу.
В декабре 1765 года он должен был сдать экзамен, чтобы продолжить занятия. Но… почему-то не явился на него. Просто не пришел, хотя учился неплохо, и все шансы сдать у него были.