Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 10)
На пересдачу тоже не пришел.
Исследователи жизни нашего героя расходятся во мнении, отчего вдруг такой странный случай приключился.
Некоторые склонны считать, что у Песталоцци в это время разыгралась болезнь, которая-де и помешала сдать экзамен.
Однако в жизни Песталоцци никогда — подчеркну: никогда — не случалось такого, чтобы болезнь препятствовала ему делать то, что он задумал. Даже когда он стал весьма зрелым человеком, а тут — девятнадцатилетний пацан.
Другие считают, что Песталоцци так и не мог понять, чем ему заниматься: вроде как свыкся с мыслью быть богословом, но хотелось борьбы; мечтал стать педагогом, но боялся; решил быть юристом, но довольно туманно понимал суть этого дела. Вот он и взял время на размышление, но, как часто бывает в подобных случаях, в институт уже не вернулся. Может быть и такое. Однако Песталоцци всегда был скорее человеком решительным и безрассудным, нежели рассудительным и раздумчивым.
Мне кажется, что именно в этот момент юный мечтатель Песталоцци ощутил зов борьбы за лучшую народную долю. Он, конечно, — как всегда — не очень понимал «практические средства» этой борьбы, но она манила так, что ни о какой учебе думать было невозможно. Тем более что наш герой любому делу всегда отдавался целиком.
Именно в это время Песталоцци начинает печататься в журналах, которые сейчас назвали бы «патриотическими». Один из них носил забавное, хотя отчасти философское название «Напоминатель», другой — «Агис», названный так почему-то по имени династии царей древней Спарты.
Вам надо объяснять, о чем писал наш молодой журналист?
Пожалуйста!
«Я желаю, чтобы появились политические сатиры на новомодные учения о государстве, которые вырвали бы из сердец наших сограждан идеи свободы и права»[21].
Впрочем, в прямую полемику наш герой вступал редко. Предпочитал эзопов язык. Писал как бы о Греции и Древнем Риме, однако все читатели прекрасно понимали, на что намекает.
Идеи свободы и равенства, которые через двадцать с небольшим лет вдохновят Великую французскую революцию, волновали нашего героя нешуточно и искренне. Отвлекаться на учебу не было буквально никакой возможности.
Романтичный молодой человек девятнадцати лет не может не думать о том, на что стоит положить свою жизнь. Так происходит во все времена. У Песталоцци не было выбора: на борьбу за благо народа, за равенство, справедливость и свободу. На что ж еще?
Если вы, дорогой читатель XXI века, воспринимаете эти слова как патетичный лозунг, то, поверьте, бывают такие времена, когда они воспринимаются, как абсолютно ясная цель, к которой надо двигаться непонятным, правда, способом, но настойчиво. На это неясное, но важное движение и жизнь положить не жалко.
Вот, значит, какая ситуация возникла в жизни нашего молодого человека.
С одной стороны, учеба, — пусть даже, во многом, интересная, с мудрыми преподавателями. Комфортное, правильное существование.
С другой — борьба, пусть даже неясная, но манящая и совершенно необходимая. Дело наверняка опасное, но чрезвычайно важное и нужное.
Как вы думаете, что должно было победить в душе девятнадцатилетнего юноши?
В 1765 году Песталоцци покидает цюрихскую школу Коллегиум Каролинум. Никому ни о чем не объявляет, просто перестает ходить на занятия.
Его ждет смутная, но увлекательная борьба. Первая — и единственная на всю жизнь — любовь.
И много чего еще — невероятного, трагического, прекрасного… Разного.
Но наш герой, разумеется, пока ничего этого не ведает.
Он рвется в борьбу, — и находит любовь.
Находит любовь, — и утверждается в своем единственном призвании.
Утверждается в своем единственном призвании — и первая же попытка реализовать его на практике заканчивается трагически.
Ищет одно, отыскивает другое. Но, в результате, этот удивительный человек все-таки приходит к тому, что искал.
Впрочем, обо всем по порядку.
Часть третья. Борьба и Руссо
Не устану повторять, если герой, о котором мы рассказываем, жил в давние времена, необходимо понять, какие события тогда происходили; что создавало атмосферу того, ушедшего времени.
Поэтому позволю себе это.
1765-й — год, когда заканчивается время учебы для нашего героя и он входит в самостоятельную жизнь. Хотелось бы хоть немного понять, что это была за жизнь.
Давайте посмотрим, что происходило в 1765 году и вокруг него. За чем следило тогда человечество? Что за события творились в мире? Какая атмосфера царила в Европе?
В 1763-м закончилась Семилетняя война, в Париже был подписан мирный договор, по которому Франция передавала Англии Канаду и Вест-Индию. Франция, которая всегда всерьез влияла на жизнь в Европе и, в частности, в Швейцарии, зализывала раны, не зная, разумеется, что менее чем через четверть века это приведет к Великой и страшной революции.
В Европе вовсю развивается процесс укрепления городов. Строятся новые заводы и фабрики, требуется рабочая сила. В этом году, совсем неподалеку от Швейцарии, в Берлине открывается Прусский государственный банк. Капитал начинает диктовать свои условия.
Это приводит, естественно, к росту недовольства крестьян, которое выплескивается все мощнее. В Великобритании в этом, 1765 году приходит к власти новый премьер-министр Чарлз Уотсон-Вентворт, который обещает всерьез разобраться с ткачами шелка. Те вот уже второй год кряду борются за свои права в местечке Спитфилд, недалеко от Лондона. Это само по себе непорядок, да к тому же — плохой пример для Европы.
В американских колониях создается тайная революционная организация с зовущим названием «Сыны свободы». Жители Бостона громят дом своего губернатора, тому с трудом удается избежать расправы. Слухи об этом доносятся до Европы. Действия американских колонистов воспринимаются в качестве примера того, как свободные люди могут бороться за свои права.
Джеймс Уатт усовершенствует свою паровую машину, но этот факт как раз особого впечатления ни на кого не производит.
Конечно, настоящие потрясения впереди. В этом, 1765 году только рождается Петр Иванович Багратион — один из будущих победителей Наполеона. И только через четыре года на Корсике у мелкого аристократа Карло Марии Буонапарте и его жены Марии Летиции Рамолино родится мальчик, которому еще предстоит стать великим императором Наполеоном.
В этом году появится на свет Филипп Франсуа Жозеф Леба, которому еще только предстоит сыграть серьезную роль в грядущей революции. Леба был настолько предан Максимильену Робеспьеру, что, когда того ранило, а Леба решил, что рана смертельна — он застрелился. Ему было 28 лет. Без революции и Робеспьера (для Леба два этих слова являлись синонимами) он своей жизни не мыслил. Судьба этого, по сути, мальчика — апофеоз судеб многих молодых людей, по-юношески влюбленных в Наполеона, — того самого, великого, которому еще предстоит встретиться с Песталоцци, чтобы взаимно друг другу не понравиться.
Да, это все еще впереди. Однако буря никогда не возникает вдруг, ниоткуда. Предвестие ее начинает ощущаться сильно заранее.
С чего вообще начинается буря? С того, что меняется атмосфера. Сначала неуловимо, а потом — все более и более явственно.
Еще ничего не грянуло, не полыхнуло, не закрутилось… Еще и порывов ветра особых нет, и солнце, казалось бы, светит, как раньше.
Но атмосфера постепенно становится иной. Ясно, что грядет что-то новое: страшное, но освежающе необходимое.
А что — Швейцария?
«В городах Швейцарии все активнее зарождается промышленность» — что стоит за этой сухой фразой?
Крестьяне нерешительно, но все-таки начинают перебираться в город. Чем ближе к концу века — тем меньше шансов прокормиться в селе. Постепенно ситуация меняется в сравнении с той, что видел Иоганн Генрих у дедушки.
В городе ощущается нехватка жилья, цены на его аренду становятся все выше. Некоторые вынуждены бóльшую часть скудной зарплаты тратить на аренду квартир, условия в которых отвратительные: плесень на потолках, дыры в полу, иногда даже нет окон.
Буря зреет.
Через три года после того, как наш герой решил поменять учебу на подготовку к революции — в 1868 году, в Швейцарии произошла первая крупная забастовка. Еще через два года — в 1870-м — возник Швейцарский торгово-промышленный союз, который начал создавать закон о труде.
Крестьяне не отстают от горожан. В смысле протестов. То тут, то там вспыхивают бунты, которые подавляются с разной степенью жестокости. Однако заставляют говорить о крестьянах, как о людях, которые могут играть в жизни общества какую-то роль. Раньше такого отношения не было.
Монополия — не монолитна. В сознание людей постепенно, но настойчиво пробивается философия частной собственности: капитал начинает значить больше, чем самая выдающаяся родословная. Капитал становится тем, к чему необходимо стремиться, если хочешь прожить жизнь радостно и с пользой.
Молодых людей все это приводит в восторг, им кажется, что еще немного и наступит новая, прекрасная, справедливая жизнь.
Городскую аристократию, привыкшую иметь свои феодальные привилегии, это бесит. Она совершенно не хочет менять свое привычное, спокойное, обеспеченное жизнью многих поколений существование на неясную да еще новую жизнь.
Законы, которые должны обеспечить новую жизнь, принимаются крайне неохотно и внедряются в жизнь с огромными усилиями. Например, закон о труде, регламентирующий количество часов, которые может работать взрослый человек (11 часов в день, 66 — в неделю), готовился и принимался — внимание! — семь лет.