Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 7)
Принято считать, что детство формирует человека. Это так. Но при этом не стоит забывать о том, что мы появляемся на свет не «чистым листом» —
На этом ведь и построен метод природосоответствия Песталоцци: у любого человека есть его собственная природа, которую и необходимо развивать.
Уже в детском возрасте про Песталоцци можно было понять: в мир явился физически слабый, но душевно очень твердый человек. Когда мы начнем сейчас говорить о том, каким наш герой был учеником, убедимся, насколько пригодилась ему эта твердость характера.
Дома Песталоцци рос в атмосфере любви и нежности. Удивительно, но эта атмосфера не избаловала его, а наоборот, сделала более твердым и уверенным в себе. Любовь, которую он испытал в своем доме, питала его всю жизнь, являясь для Песталоцци опорой и защитой.
Характерно, что в мемуарах Песталоцци не описывает смерти матери. (Поэтому ни в одной биографии Песталоцци на русском языке вы не найдете даты ее смерти.) Она для него не умерла.
Дед Андреас преподал нашему герою два главных урока детства.
Первый. Учение — это очень интересный процесс. Это познание мира, узнавание того, чего ты не знаешь. Учение — это не заучивание неких правил, которые тебе вбивают в голову, но путешествие в неведомую и очень интересную страну.
Всю жизнь, во всех своих учебных заведениях Песталоцци будет стараться именно так организовать учебный процесс, чтобы ученикам было не скучно. Он был убежден: скука и познание — несовместимы.
И второй урок деда Андреаса — мир делится на богатых и бедных. На тех, кто владеет, и тех, кем владеют. На тех, кто свободен, и тех, кто закрепощен. Вторые — слабые. И они нуждаются в помощи.
Если угодно, это было решающее понимание, повернувшее жизнь «мальчика из благополучной семьи» в сторону совсем не благополучных людей.
Лучший вывод о том, как его воспитывали, сделал, конечно, сам Песталоцци: «С самого детства своеобразие моего характера и полученного мною домашнего воспитания склоняло меня быть доброжелательным и добродушным, относиться к окружающим людям с безусловным доверием. Обстоятельства и условия жизни уже смолоду привели в среду страждущих и униженных — вдов, сирот, обремененными заботами разного рода бедных людей. При всей моей неискушенности, приобретенные мной разнообразные познания относительно многочисленности и природы их страданий неизбежно должны были возбудить во мне глубокую грусть»[12].
Детство очень правильно готовило Песталоцци для будущих лет.
Но прежде чем начнется вся та деятельность, за которую мы, собственно говоря, почитаем Песталоцци, должно пройти еще немало времени, много чему еще предстоит случиться.
А пока наш герой стоит на пороге школы. Чужой школы. Другой школы. Той, в которой обучение весьма сильно отличается от того, что происходило у деда Андреаса.
Давайте же переступим вместе с нашим героем порог чужой школы.
Часть вторая. Чужие школы
В 1751 году, в год смерти отца, ученик по имени Иоганн Генрих Песталоцци отправился в начальную немецкую школу.
В те годы родители часто отдавали детей учиться в пять лет, а то и в четыре года. С одной стороны, чтобы не крутились под ногами; с другой — чтобы как можно быстрее получили зачатки образования и — марш работать, зарабатывать для семьи деньги.
Сусанну Песталоцци, как всякую любящую мать, раздирали сомнения. Ей было очень жалко отдавать своего болезненного мальчика на учебу. Муж только что умер, в доме поселилась непривычная тишина, и когда маленький Песталоцци шел в школу, дом казался совсем опустевшим.
Но Сусанна понимала, если не отдать Иоганна Генриха учиться, — он почувствует себя совсем больным, изгоем, не таким, как все. К тому же матери хотелось, чтобы сын получил хорошее образование, а для этого — так ей казалось — надо начинать его раньше.
В школу Песталоцци отправился, но учеба получалась какой-то фрагментарной. Приходилось все время пропускать занятия из-за болезни и потому, что в школу идти не хотелось, а мама и Бабэль, жалея его, позволяли прогуливать.
В такой ситуации Песталоцци не очень понял, что такое школа и что значит учиться.
Настоящие уроки — во всех смыслах слова — начались, когда наш герой поступил в среднюю латинскую школу.
На дворе стоял 1753 год. Иоганну Генриху Песталоцци было семь лет.
Дорогой читатель, надеюсь, вы никогда не задумывались: почему, собственно говоря, в большинстве христианских стран (и не только христианских) ребенок идет в школу именно с семи лет? Что такое происходит в душе и голове маленького человека в этом возрасте, и он становится готов к получению знаний?
Ответ находим у Константина Ушинского: «Православная церковь, допуская детей к исповеди в 7 лет, согласно с психологией и физиологией, признает этот год детского возраста окончанием младенчества и началом отрочества, намекая на начало развития самосознания в детях»[13].
Церковь решила, что семь лет — это возраст, когда ребенок готов ко встрече с Богом. И это означает, что он достаточно вырос, чтобы встретиться со знаниями.
Итак, в семь лет Песталоцци начал ходить в школу как на работу. Здоровье его к тому моменту немного улучшилось, к тому же, как известно, — чем старше человек, тем проще он переносит на ногах болезненные невзгоды.
Школу Песталоцци посещал исправно, потому что с детства был человеком дисциплинированным.
Однако учиться ненавидел.
И его можно понять…
Заметим, маленький Песталоцци отправился в школу с восторгом. Ему казалось, что здесь продолжится путешествие в прекрасную страну познания нового, дверь в которую открыл дед Андреас.
Правда, немного смущало, что придется общаться с большим количеством ровесников, но мама и Бабэль в один голос успокаивали, что все будет в порядке и он просто найдет новых друзей.
Начальная школа породила сомнения во всем этом, средняя школа убедила: дело обстоит не просто
Что такое начальная и средняя школа в Европе в конце XVIII века?
Абсолютно формальное учреждение, к которому никто не относился серьезно.
Песталоцци впоследствии станет одним из первых педагогов, который начнет страстно доказывать: образование — не просто важное, но важнейшее государственное дело. От того, какими
Этот взгляд покажется окружающим настолько революционным, что Песталоцци поначалу сочтут сумасшедшим.
В те годы считалось, что в школе ребенок должен получить элементарные знания, и — марш, марш работать. Вот и всё. Какое образование — возникновение человека? О чем вы? Жизнь образует. Ведь так было всегда. Первые начальные школы в Европе появились в I (!) веке нашей эры и с тех пор не сильно изменились…
Грязь. Дети, сидящие иногда на стульях, иногда — на полу. Никаких методических пособий, разумеется, не существует. Учителя заставляют детей зубрить — дети отвечают заученное. Вот и все образование.
Чему учат? Чтение. Катехизис. (Кто не в курсе вдруг — это учебник с изложением основ вероучения.) Наизусть. Тексты из Библии. Наизусть. Молитвы. Наизусть. Элементарный счет. Орфография. Иногда — пение или рисование, но это уже в школах, которые сегодня назвали бы «продвинутыми» (именно в такой учился Песталоцци, судя по его конфликту именно с учителем пения, о чем — чуть ниже).
Никакой логики в образовании не существует. Как и никакой системы. Какие знания давать раньше, какие потом? Как сделать так, чтобы ребенок лучше усваивал урок? Эти проблемы не интересуют никого.
Дубинка — лучший помощник педагога. Телесные наказания приветствуются.
Кто учит? Кто педагоги? Тот, кто сумел устроиться в школу: обучение — платное, поэтому зарплата постоянная, а работа не пыльная. Желающих хватало. Образование и даже элементарная грамотность педагога вообще не учитываются. Пьяный учитель в классе никого не удивляет. Педагог, который не любит, а иногда и просто плохо умеет читать — норма.
Ни о каком индивидуальном подходе речи нет, никто вообще не слышал, что это такое. О том, чтобы поговорить с ребенком, обсудить с ним волнующие его вопросы или, скажем, то, что в чем он не сумел разобраться на уроке — никто и не помышляет.
Задача учителя: дать текст, который ученик должен выучить, потом проверить. Всё.
Невозможно и отвратительно, когда детей «скучивают толпами, как овец, в душную комнату; неумолимо засаживают их на целые часы, дни, недели, месяцы и годы за жалкие, непривлекательные и однообразные буквы»[14], — вспоминал позже о своей учебе Песталоцци.
Так учили в те годы. Так учили того, кто станет величайшим в истории педагогом.
Запомните эту картину. Вот в такую, с позволения сказать, «систему образования» пришел Песталоцци со своими идеями. Вот что он хотел реформировать.
Надо быть воистину гением, чтобы взяться менять такие школы и чтобы создать совершенно иные учебные заведения!
Учился будущий гений педагогики средне. Ему было скучно. А наш герой никогда не умел делать того, что ему неинтересно.
К тому же Песталоцци никогда и ничего не умел зубрить. Всякое отсутствие логики раздражало и мешало постижению знаний.
Именно в школе Песталоцци понял, что свобода и образование неразделимы. Тот, кто ощущает себя рабом, не может сам себя образовать.