Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 40)

Менторская интонация, столь любимая педагогами всех стран во все времена, сменилась доверительной интонацией личной беседы.

Читатели побежали в книжные лавки.

Как честный биограф я должен сказать еще буквально пару слов о произведении, которое уже упоминал, поскольку среди многочисленных произведений нашего героя оно тоже весьма заметно. Да и к тому же написано все в тот же бургдорфский период.

Полное название этого произведения тоже весьма длинное «Книга матерей, или Руководство для матерей, как им научить своих детей наблюдать и говорить».

Как я уже заметил: Песталоцци писал ее в соавторстве с Германом Крюзи. Отчасти потому, что просто не успевал сам — институт в Бургдорфе отнимал все силы. Отчасти потому, что понимал: для Крюзи это будет серьезной школой. Песталоцци был педагогом не по профессии, а по призванию, и если мог кого-то чему-то учить, — непременно этим пользовался.

Поначалу это должна была быть серия картинок с подписями. Но потом Песталоцци понял, что и мам, и их детей больше интересуют настоящие предметы, нежели картинки.

Поэтому в книге очень много страниц посвящено тому, что дети видят в реальности, в частности их телу: мать рассказывает ребенку об особенностях его тела. Это ведь тоже — способ познания самого себя.

В «Книге матерей…» Песталоцци восклицает: «Мать! Познай свое высокое назначение! Познай себя как посредницу между природой и ребенком!»[132]

Я хочу спросить читательниц-мам: «Вы ощущаете себя так? Вы осознаете себя посредником между дитем и природой, посредником, который отвечает за то, чтобы все то лучшее, что Богом (Природой) заложено, проявилось в ребенке?»

Не простой вопрос, правда? И это сегодня, в XXI веке. Представляете, какое впечатление производили эти слова на читательниц более двух веков назад?

Песталоцци обратил внимание на женщину, что само по себе было невероятно в те времена. И эта женщина, заметим, не героиня любовного романа. Не своими любовными похождениями интересовала она автора. О нет!

Песталоцци утверждал: у нее есть высочайшее на земле предназначение! В сущности, в ее руках — будущее человечества: ведь от того, каким она воспитает ребенка, грядущее и зависит.

Женщина всегда понимала: высокое — это, например, в храме, а в доме — ничего возвышенного, в доме — быт. И вдруг ей говорят: высокое, возвышенное — это то, что имеет к ней непосредственное отношение!

Высокое, оказывается, может быть ежедневным и относиться к самому привычному, что есть у женщины: к ее собственному ребенку, который, как выясняется, не просто житель, но созидатель будущего!

Вы не найдете в книгах Песталоцци ни описания его одежды, ни того, скажем, что было в его ежедневном меню… Подробности быта приходится буквально вылавливать или искать в книгах о нем.

Нашего героя быт не интересовал вовсе. И когда он призывал женщину к возвышенным размышлениям о своем ребенке и о воспитании вообще, — он транслировал свой собственный подход к существованию.

Не быт, но бытие определяет сознание человека, который берется воспитывать, создавать другого.

«Человеку необходимо не только знать истину, но он должен еще быть в состоянии делать то, что является правильным, и желать (курсив Песталоцци. — А. М.) делать это»[133].

Это строки из «Памятной записки друзьям о сущности и цели метода», которая была написана в Бургдорфе в эти же годы.

Вот чего требовал Песталоцци и от матерей, и, конечно же, от педагогов: серьезный, возвышенный взгляд на то, что они делают.

Рутина уничтожает педагогику. Если педагог не осознает своего высокого предназначения, он не может быть воспитателем. Если он не может быть воспитателем — он не сможет работать в Бургдорфе.

Тут, понимаете, какое дело: мы сегодня горазды разделять учение и воспитание, забыв завет Песталоцци: учение само по себе — тоже воспитание.

Вспомните пример с дырой в обоях. Песталоцци учит детей правильно разговаривать, формулировать свои мысли, но одновременно воспитывает в них глубокий взгляд на мир.

Много занятий происходили в Бургдорфе прямо на природе (особенно в летние месяцы). Дети узнавали процессы, происходящие в живом мире. Что это, обучение или воспитание?

Великий Пифагор считал именно геометрию властительницей наук. В Бургдорфе, как мы уже говорили, Песталоцци впервые вводит геометрию в курс начальной школы. Зачем?

Потому что наш герой понимал: с помощью этой науки можно помочь ребенку осознать, что есть гармония в мире, а что — дисгармония. Изучая геометрию, дети учатся или воспитываются?

Обучение — это не повторение истин, которые дает учитель.

Обучение должно быть таким, чтобы оно воспитывало. Человек обучается не для того, чтобы повторить то, что сказал учитель. У обучения есть гораздо более серьезная задача: помочь маленькому человеку разобраться в самом себе и в окружающем мире, дабы выстроить правильные, гармоничные отношения и к себе, и к миру.

Напомню, Песталоцци считал, что обычный червячок или струящаяся вода может обучить лучше, чем любой педагог.

Это остается основным принципом обучения в Бургдорфском институте.

В Бургдорфе жизнь — более отлаженная, четкая, если угодно — богатая, чем в Нейгофе и Станце.

Деньги дает государство, родители обеспеченных детей, да и читательский успех книг Песталоцци тоже приносят доход, который идет на развитие института. На себя Песталоцци всегда тратит мало: не бытовой человек.

Однако существование Песталоцци здесь такое же, как везде. Он — не начальник, не руководитель. Он — отец, который все делает вместе с детьми. Стоит на молитве, играет, обедает. Живет в Бургдорфе безвылазно, оставляя себе время — как правило, по ночам — для написания книг и статей.

Герой наш знаменит, его приглашают к высокопоставленным особам, с ним жаждут завести знакомства. Крайне редко он выезжает из института. Должен сам следить за всем и во всем участвовать.

Между тем успех «Гертруды», а также то, что теперь называется «сарафанным радио», делали свое дело: Бургдорфский институт становится все более известным. В учениках нет отбоя.

Однако Песталоцци считал, что у него не хватает средств на обучение именно бедных детей. Он просит Штапфера увеличить финансирование для того, чтобы иметь возможность обучать больше детей из бедных семей и сирот.

Что делает Штапфер?

Правильно, посылает комиссию.

Мы уже договорились с вами, дорогой читатель, что комиссия — это вовсе не агрессивная компания людей. Она приезжает не для того, чтобы уничтожить, а дабы разобраться.

Очередная комиссия, приехавшая в Бургдорфский педагогический институт, приходит к сугубо положительным выводам.

«Прежде всего, мы заметили, что ученики Песталоцци удивительно скоро выучиваются читать, писать и считать. До какой ступени доведены они здесь в полгода, до такой обыкновенному сельскому учителю не довести их в три года.

Тайна успеха заключается в том, что тут стараются только помочь природе, и она является настоящей учительницей. При этом способе учитель как бы скрывается за ученьем, а это тоже немаловажное преимущество»[134].

Штапфер удовлетворен. Правительство преобразует институт в национальное учреждение. Это значит, что на финансирование Бургдорфского института выделяется определенная сумма, и теперь учителя будут получать фиксированную зарплату — невероятное достижение для учебных заведений того времени, в подавляющем большинстве которых зарплата педагога зависела исключительно от тех денег, которые давали родители.

Кроме того, выделяются деньги на издание учебников, которые писал Песталоцци. В 1803 году выходят «Азбука чувственного восприятия» и «Уроки наблюдения за числовыми отношениями». На эти же деньги издается «Книга матерей…» Песталоцци и Крюзи.

Бургдорфский педагогический институт процветает. В него приезжают гости со всей Европы.

Большинство восторгается тем, что делает Песталоцци. Но не все. Бывают, разумеется, и критики.

Однажды в гости приехал некий знатный француз, который все внимательно осмотрел, посидел на уроках и в разговоре с Песталоцци сделал такой вывод из увиденного:

— Вы хотите механизировать воспитание.

Песталоцци с улыбкой согласился:

— Если под механизированием вы имеете в виду создание системы, то да. Я считаю, что система должна быть во всем, а тем более в таком важнейшем деле, как воспитание. Школа создает человека, раскрывая его природную сущность, разве можно это делать бессистемно?

Встреча с этим французом никак не отразилась на жизни учреждения. Мало ли кто приезжал сюда и спорил с Песталоцци?

Чего нельзя сказать о встрече с другим французом, которая оказалась для учреждения роковой. Имя этого всем известного гражданина — Наполеон Бонапарт.

Встреча произошла чуть раньше описываемых нами событий, а именно в 1802 году. Но последствия ее окончательно сказались лишь в 1804-м.

В ту пору будущий император был еще первым французским консулом. Ему надоела постоянная неразбериха во власти в Гельветической республике, и он решил проблему наиболее понятным для себя способом: ввел в Швейцарию войска. Но, желая хорошо выглядеть (непонятно, правда, в чьих глазах — в своих, видимо), Наполеон потребовал прислать к нему выбранных народом уполномоченных, чтобы с ними обсудить будущее их страны.

Впрочем, нельзя исключить и того, что император искренно хотел получить какие-то советы. Хотя я лично не очень верю ни в искренность Наполеона, ни в его желание получать советы от кого бы то ни было.