Андрей Максимов – Песталоцци. Воспитатель человечества (страница 37)

Год, который вместил в себя столько, на что у иного ушли бы десятилетия.

За небольшой промежуток времени наш герой потерял все; потом проанализировал свое поражение; поработал в трех школах сначала помощником учителя, а потом учителем; и, наконец, создал именно такое учебное заведение, о котором мечтал.

Песталоцци всегда жил чрезвычайно быстро, но при этом никуда не спешил. Просто работал. Делал то, что считал нужным. И успевал невероятно много.

Впереди у Иоганна Генриха Песталоцци — столь любимая им педагогическая работа, развитие системы, встреча с Наполеоном, приведшая к непредсказуемым последствиям.

Впереди — прижизненная слава и популярность уже и как педагога, а не только писателя. Популярность столь огромная, что она сможет защитить его дело даже от недоброжелательства французского императора. Уроки Руссо и здесь пригодились: слава нередко спасает.

С 1800 года и до самой смерти в 1827 году — то есть более четверти века — Песталоцци остается знаменитым педагогом, который имеет возможность не только создавать теорию, но и реализовывать ее на практике.

Впрочем, обо всем по порядку, как говорится.

Часть десятая. Бургдорф: педагогический институт

Хорошо писать про человека, который сам оставляет свидетельства собственного душевного состояния. Не надо ничего лишнего додумывать и представлять. Достаточно открыть книгу своего героя и прочесть, скажем, о том, в каком состоянии души он открывал Бургдорфский педагогический институт.

«У меня были друзья, я любил, у меня была Родина, я обладал правами, но мне не хотелось жить (курсив мой. — А. М.). Я чувствовал: ни один человек, у которого сердце бьется для дружбы, любви и Родины, для природы человека и ее достоинства, не должен хотеть жить в тех условиях, когда он сам, его друзья и родные, его сограждане подвергаются угрозе лишения всех средств человечности и обречения на чисто животное существование»[116].

Эти слова продиктованы, разумеется, той непростой ситуацией, в которой находилась родина нашего героя в результате периодически возникающих революций и бунтов. Однако, очевидно, они шире, а поэтому и еще пессимистичнее.

Мир плох и не приспособлен для счастливой жизни, да и, в принципе, для жизни приспособлен не очень.

Вывод, к которому и до, и после Песталоцци нередко приходили думающие люди иногда в связи с какими-то конкретными событиями в собственной жизни, а бывало, и просто в результате собственных раздумий.

Так что такой взгляд вовсе не уникален. Вопрос: к каким действиям он ведет?

К тому ли, что у человека опускаются руки, он спивается или, в лучшем случае, наполняет мир пессимистичными мрачными произведениями, случается, что и очень талантливыми?

Или же к тому он хочет бороться с таким положением и менять его?

У Иоганна Генриха Песталоцци пессимистические мысли возникают то и дело. Причем нередко в те моменты его жизни, когда, казалось бы, он должен радоваться и мир воспевать.

Но они не ведут к тому, что у него опускаются руки. Главнейшее качество нашего героя: настойчивость в достижении осознанной им цели.

Да, окружающий мир таков, что подчас совсем не хочется жить. Это так. Что можно противопоставить этому? А что, в принципе, можно сделать для решения любой социальной проблемы? Есть ли вообще сила, способная эти проблемы решать?

Разумеется есть. Это — человек. Только он в состоянии переделать тот мир, который сам же и создал.

Однако где же взять этого прекрасного человека, который захочет не разрушать, а строить прекрасное?

Ответ очевиден: воспитать, образовать. Иного способа не существует.

Песталоцци не просто преподает. В своих учреждениях он мечтает создать человека, который захочет сделать будущее прекрасным. В какой-то мере, конечно, это подход идеалистический, но иного у нашего героя нет. Только с такими мыслями он может строить Бургдорфский педагогический институт.

«Мрачная картина! — пишет Песталоцци в 1800 году, том самом, когда открылся Бургдорфский институт. — Но никогда, с тех пор как в состоянии был видеть, я не видел ее иной. В этом лежит причина живущего во мне стремления не довольствоваться полумерами, а радикально излечить недуги школьного дела, которые лишают сил большинство народов Европы»[117].

Только так. Иначе не умеет.

Каков основной принцип работы нового учебного заведения?

Ответ, разумеется, находим у Песталоцци: «Мы должны были — и мы хотели этого — строить свой дом на основе жизнерадостности, детской привязанности, открытого доверия. Мы хотели, чтобы ребенок бежал в объятия к учителю, как он бросается в объятия матери…»[118]

Понимаете, как дело? В Бургдорфе продолжается семейное воспитание. Институт крупнее, чем в Станце, учеников больше. Тут уже и вдвоем не справиться. Вместе с Германом Крюзе Песталоцци очень тщательно и с большим, надо сказать, трудом собирает учителей, которые поймут и останутся верны принципу: учебное заведение — это дом, учителя должны относиться к ученикам, как к своим детям.

Среди этих педагогов были и те — например Густав Тоблер или Иоганн Бус, — которые всю свою жизнь посвятят преподаванию по системе Песталоцци и пропаганде его идей.

Однако поиск педагогов, которые бы восприняли идеи Песталоцци, — труд чрезвычайно тяжелый, да к тому же еще и неблагодарный. Наш герой понимает, вместо того чтобы искать, — нужно воспитывать.

И он объявляет о наборе в специальный семинарий, в котором будут учить учителей.

«Так как моя попытка упростить начало школьного обучения и обучать легче и вернее детей чтению, письму и счету достигла такой зрелости, когда различные друзья человечества желают широкого распространения моего метода, — я решил открыть специальный семинарий для учителей»[119].

Заметили, да? Метод необходим друзьям человечества… Это не общие и тем более не высокомерные слова, но абсолютно искреннее убеждение человека в том, что его метод образования новых людей улучшает человечество, а значит, друзья человечества, то есть те, кто желает человечеству лучшей жизни, не могут его не приветствовать.

С этой поры в Бургдорфе, а потом в своем институте в Ивердоне^{9} Песталоцци занимается обучением не только детей, но и учителей. Эти люди потом идут в школы Швейцарии, Пруссии, других стран Европы, чтобы преподавать по методу Песталоцци.

Российский император Александр I, увидев, как обучает Песталоцци, пригласил одного из лучших его учеников Йоханнеса Рамзауэра преподавать в России. Рамзауэр, правда, никуда не поехал, — мы еще об этом расскажем, разумеется. Но сам факт того, что российский император обратил внимание на учителя, воспитанного Песталоцци, красноречив, не так ли?

В Бургдорфе наш герой, разумеется, следовал своему главному принципу: обучение — дело радостное. Учеником должен двигать не страх, но желание познания.

Для Песталоцци являлось принципиально важным поставить свое дело так, чтобы дети понимали: процесс получения знания — процесс жизнерадостный, потому что он — естественный, продиктованный природой. Это природа придумала так, чтобы рост человека сопровождался получением новой информации, которая его формирует. Поэтому, если ученик станет воспринимать все новое с радостью, он и будет формироваться, как человек радостный.

Но как этого добиться?

Не забывая о принципе природосоответствия.

Что это значит?

Понять каждого — каждого, это важно — ребенка и делать упор на развитие тех качеств и тех знаний, к которым у ребенка лежит душа.

Как мы уже сказали, впервые в педагогической деятельности Песталоцци в Бургдорфе по его системе учились дети обеспеченных родителей, которые оплачивали обучение.

Но были и «бюджетники», обучающиеся бесплатно и бесплатно живущие в пансионе, за проживание в котором платили родители обеспеченных детей.

Песталоцци никогда не акцентирует внимания на том, что это был, на самом деле, весьма серьезный эксперимент: дети разных сословий живут и обучаются совместно. Не обращает на эту проблему нашего внимания, мне кажется, в немалой степени потому, что… такой проблемы в Бургдорфе не существовало.

Поначалу, разумеется, социальное деление ощущалось явно и в школе, и особенно в пансионе, где детей меньше контролировали и где они больше были предоставлены сами себе. Богатые и бедные привычно образовывали два лагеря. Возникали споры, подчас весьма яростные. Однако очень быстро эта проблема словно испарялась.

Почему?

Потому что никто из педагогов на это деление не обращал внимания. Ко всем относились одинаково, обязанности у всех были одними и теми же, учителя не делали никакой разницы между богатыми и бедными. Более того, их никогда специально не объединяли, не произносили «пламенных речей» про равенство и дружбу. Но то, что в Бургдорфском институте есть богатые и бедные, просто не имелось в виду.

Песталоцци очень хорошо помнил, что во времена его детства социальное неравенство «подогревалось» взрослыми — родителями и в особенности учителями. Не так даже важно, как именно относились они к этой проблеме, но постоянно обращали на нее внимание.

И потому в Бургдорфе наш герой и его коллеги старались этого не делать.

Удивительным, хотя, на самом деле, естественным образом дети начинали забывать, кто из них богат, а кто беден. Или, сказать точнее, переставали обращать на это внимание. Вскоре они, будто бы сами по себе, начинали делиться не по принципу «богатый — бедный», а используя естественный для ребенка, нормальный подход: «друг — не друг», «хороший — плохой», «интересный — не интересный».