Андрей Макаров – Время цвета апельсина (страница 7)

На этом посту будка была просторная, там работала походная печка. Внутри было для меня даже жарко. Это было самое простое место работы из всех. Над столом на стене висел список машин, которые могли занять место на стоянке. Он был сделан в правильном порядке, то есть по номерам, а не по моделям автомобилей. Пульт управления состоял из простого настенного выключателя. Нажмёшь клавишу, – и шлагбаум откроется. Вернёшь её в обратное положение, – и закроешь выезд.

От повышенной для меня температуры я заснул, и был разбужен гудком автомобиля. Кто-то собирался выехать со стоянки. Я открыл шлагбаум и записал точное время выезда автомобиля в журнале напротив его номера. Почему на эту должность брали пенсионеров, для меня перестало быть тайной.

Вернулся сторож на своё рабочее место, и я с чувством выполненного долга пошёл обедать сам. Столовая занимала довольно просторное помещение, которое заполнялось максимум на четверть. Поскольку это была частная собственность, не подчиняющаяся администрации завода, то её использовали и как банкетный зал. Для этих целей открывался вход со стороны проспекта Обуховской обороны. Всё остальное время эта дверь должна была быть закрытой и опечатанной.

Мне понравилось, как меня накормили. Возможно, была разница в приготовлении, для всех сотрудников предприятия или только для охраны. Обед, что я ел в прошлую субботу, мне не понравился, он был какой-то безвкусный. А тут я бы попросил добавки, но за свой счёт брать не хотелось, а больше было не положено.

После обеда опять захотелось спать, но мне надо было поменять охранников с первого поста. Простояв там около часа, я вышел на прогулку, или на обход, как это называлось официально. Бороться со сном на ногах довольно сложно, а сеть куда-нибудь я не мог, об этом могли доложить начальству. Со временем я понял, что это для меня самая большая проблема на дежурстве, – как бы не заснуть. Ночью было проще. Я уходил куда-нибудь под свет фонаря, и писал стихи. Если в первую ночь я написал только одно стихотворение, то потом в течение дня я писал по три, а иногда и по пять стихотворений. Мне при этом казалось, что никаких нарушений режима не происходило. По крайней мере, замечаний я не получал.

В 20.00 в будний день одновременно закрывались на ключ и магазин, и парковка. Но если в магазин никто уже не мог войти, то с парковки ещё выезжали служащие, засидевшиеся в своих кабинетах. Приходилось брать ключи, отпирать замок, и выпускать энтузиастов фарфоровой промышленности на свободу. Ну, хоть какое-то разнообразие в работе.

Валерий Иванович, пользуясь моментом, что всё начальство укатило домой, и можно сидеть на скамейке в вестибюле, устроил мне допрос на предмет сдачи зачёта. Я конечно один раз прочитал предложенную мне инструкцию, только юридические термины плохо застревают в моей гуманитарной голове. Я старался отвечать литературным языком, и первые пять минут мы не понимали друг друга. Потом я постарался перейти на сленг старшего, и даже правильно ответил на пару каверзных вопросов. Валерий Иванович заметил, что сдавать мне зачёт придётся Сергею, а он шуток не понимает точно. Я это знал, и пообещал, что буду ещё учить, как только выпадет свободное время. Валерий Иванович кивнул головой, и отправил меня опечатывать дверь закрытых на ночь помещений. Я взял с собой пломбы, журнал для записи номеров пломб и ушёл в ночь.

Мне надо было продержаться до половины пятого утра. Именно тогда наступало моё время для сна. Первым отправился спать Александр, потом апельсиновая девушка, затем стояночный сторож. И только потом моя очередь. Выделено было всем по два с половиной часа. Остальное время кто-то из нас или был в патруле, или сидел на посту №1, или был на третьем этаже в комнате 303. Там было очень мягкое кресло, в котором я тут же заснул, благо что после этого кабинета была моя очередь спать. Фактически сном заканчивалась рабочая смена. После пробуждения надо было пройтись последний раз в патрульный обход, и ждать полчаса, пока новая смена не встанет на вахту.

В последующие дни работа на первом посту и в патруле ничего нового для меня не принесли. Первые впечатления от работы так и остались не изменёнными, вплоть до увольнения. Были разовые ситуации, но суть оставалась прежней. Стоишь, ходишь, подменяешь, записываешь. Я позволял себе иногда шутить, что делало работу не такой монотонной. Да и работой я бы эту деятельность не назвал. Место, где лежала моя трудовая книжка. Работой своей я считал производство оградок. Но объёмы падали каждый год, цена на сырьё росла, и мой внутренний голос мне уже тогда говорил, что надо с этим заканчивать. Тогда мне не хватило смелости. Или решимости. А может быть, уверенности в себе. Скорее всего, всё вместе. Но всё это мелочи по сравнению с тем, что я познакомился с Апельсинкой. Правда и этому событию сопутствовала одна предыстория.

Глава 3

Мы знакомимся

С той девушкой, которая меня познакомила с Сергеем, у меня были отношения. Не знаю, как сказать иначе. Как минимум, мы были любовниками. Однако её младшая дочь, которая мстила маме за то, что отец ушёл из семьи, относилась ко мне хорошо. Девочке было девять лет, и на выходные дни отец забирал её к себе. Дома она капризничала, и было видно, что это она делает нарочно, чтобы досадить маме. А вот я нисколько не обижался на её проказы, и даже ей подыгрывал. В результате она сказала маме, что уроки она будет делать или с папой, или с дядей Андреем. Мама была недовольна таким высказыванием. Получалось, что какой-то посторонний для девочки дядька нашёл с ней общий язык, а родная мать нет. Мама высказала мне это недовольным тоном, но от моего предложения посмотреть на себя в зеркало и в себе поискать причину поведения дочери категорически отказалась. Она увлекалась психологией, каким направлением, совершенно не важно, важно то, что она относилась к этому как к Библии. Как известно, заставь дурака молиться, так он и лоб расшибёт. Так вот и она испортила своим отношением к психологии отношения с отцом девочки. И видимо, не только с ним. Я сходил с ней ради интереса на одно занятие, и кроме хитрого приёма отнимания денег у населения ничего не увидел.

Встречались мы три месяца, когда была такая возможность, в основном у неё дома. Оставаться ночевать я не мог, потому что громко храпел, а она не может спать при таком звуке. Поэтому вечерней лошадью я уезжал к себе домой. И вот когда я уже договорился с Сергеем о том, что выхожу на работу, она мне заявила, что видеть меня больше не хочет.

Меня не первый раз бросали, но я не люблю недоговорённостей, а тут как раз был такой случай. Но поговорить, и расставить все точки над ё всё как-то не получалось. Я заболел, а говорить по телефону означало всё испортить, ничего не выяснив. Специально приезжать для разговора не было свободного времени. И тут подвернулся случай. Меня пригласили в субботу на шашлыки. Была такая группа в одной из социальных сетей, проводить выходные на природе. А тут как раз уже потеплело, солнце грело днём очень сильно, и было принято решение администратором группы открыть сезон. Я знал, что моя знакомая тоже будет на этом мероприятии. Поэтому и согласился.

Встреча была назначена на станции метро Удельная. Оттуда до озера надо было добираться на автобусе. Кампания подобралась дружная, но не для меня. Ни одна тема из их разговора мне была неинтересна. Женщины болтали о чём-то своём, а парни рассказывали, как они умеют закручивать гайки в неудобном положении. Я внёс свою долю, размер которой мне заранее сообщили, и всю дорогу ехал молча. Я прихватил с собой распечатку своих стихотворений, чтобы почитать отдыхающим на свежем воздухе, но понял, что это им так же интересно, как зайцу геометрия. Поэтому я решил, что дождусь, когда моя знакомая появится, а там видно будет. Сама она сказала, что приедет позже.

Место, куда мы приехали, было безлюдное. Это был его единственный плюс. Была небольшая песчаная полянка, где и разложили скатерть. Кругом ещё ничего не успело зазеленеть, деревья стояли голыми, и на ветру было довольно прохладно. Женщины стали раскладывать еду по тарелкам, а парни поставили мангал. Они были между собой знакомы, я был явно чужой в этой среде, но меня это не тяготило. Мне ведь для работы достаточно листа бумаги, ручки и тишины.

Пока все чем-то занимались, я просто ходил вокруг. Поднялся наверх, где было кольцо автобуса. Увидел остатки железной дороги, оказывается, тут когда-то ходили электрички, даже название станции сохранилось. Только вот здание института показалось мне безлюдным и необитаемым. Впрочем, это была суббота, и сюда никто не должен был приезжать по определению в выходной.

Первая порция шашлыков была готова. Все собрались в кружок. Слово взяла администратор. Она поздравила с первым выездом на природу в этом году, и мы выпили за это. Алкоголя не было. Это была группа трезвости. Глядя на них, мне внезапно захотелось напиться. Пьяным-то я могу быть, но недолго. Организм меру свою знает, хотя под горячую мясную закуску и могу много водки выпить. Было бы с кем. С этим людьми не хотелось.

Шашлыки нацепили на освободившиеся шампуры и поставили на огонь. В это время подъехала моя знакомая. Она пришла довольная собой, поздоровалась со всеми, в том числе и со мной, и пригласила всех поиграть в какую-ту игру. Толи мяч бросать в кольцо, то ли кольцо накинуть на палку, я уже не помню. Я просто понял наглядно, что я для неё перестал существовать. Наши отношения её больше не интересовали, их больше не было. Что я приехал сюда, что не приехал бы, для неё я стал посторонним. Я сидел на пеньке, и медленно это осознавал, понимая, что говорить нам не о чем. Она не поймёт, если я с ней заговорю. Да и выяснять отношения перед непонятно кем совершенно не хотелось. Для меня всё стало ясно. Делать мне тут было нечего, и единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, это как отсюда выбраться.