Андрей Макаров – Условия памяти (страница 4)

— Именно.

Максим кивнул. Один раз. Очень спокойно.

— Передайте ему, что это сложно сделать, учитывая обстоятельства.

Елена Павловна молчала.

Он сам услышал, что сказал глупость. Передавать было некому. Герман Аркадьевич Говоров умер семнадцатого апреля. Остались папка, печать, закрытое приложение и эта фраза, лежащая между ними как чужой ключ без двери.

— Извините. Неудачно вышло.

— Ничего.

— Я пойду.

— Всего доброго.

В приёмной Антон поднялся из-за стойки.

— Вам всё выдали?

— Видимо, да.

— Если нужно будет записаться повторно, можно по телефону или через форму на сайте.

— Спасибо.

Максим взялся за ручку входной двери и вдруг заметил объявление рядом с кулером: «Восстановление утраченных документов — по предварительной записи». Обычная услуга. Утраченные свидетельства, дубликаты, архивные справки. Ничего особенного.

И всё-таки слово «утраченных» задержало его на секунду.

— Вам плохо? — спросил Антон.

— Нет.

— Воды?

— Не нужно.

Он вышел на улицу.

Воздух после кабинета показался сырым. Всё было как обычно. Город не обязан был менять выражение лица из-за чужого завещания.

Максим остановился под козырьком. Достал из сумки файл. Через прозрачный пластик виднелись две фамилии. Его и чужая.

Бережной Максим Сергеевич.

Говоров Герман Аркадьевич.

Никакого движения внутри. Ни узнавания, ни образа, ни неприятной догадки. Пусто.

Значит, всё просто. Либо ошибка, либо чужая игра, либо старый знакомый, которого он действительно забыл, потому что не обязан был помнить каждого встречного. Человеческая память не архив. Нельзя требовать от неё справку по запросу.

Он убрал файл обратно.

Телефон в кармане коротко завибрировал. Рабочее сообщение. Максим не стал читать. Постоял ещё секунду, глядя на отражение в стекле аптечной двери. Лицо было обычное. Немного усталое, но обычное. Человек вышел от нотариуса с нелепой бумагой и теперь вернётся к своим делам.

Всё можно проверить. Фамилию, дату смерти, наследственное дело, завещателя. Всё это имело внешнюю сторону. А внешняя сторона всегда проще. Её можно разложить по пунктам.

Он сделал шаг от козырька и только тут понял, что всё ещё сжимает в кармане паспорт. Пальцы так сильно вдавили обложку, что на коже остался край герба.

Максим разжал руку.

Ничего не произошло.

Просто кто-то умер и оставил ему десять миллионов за воспоминание.

Просто в папке лежала фраза, написанная заранее.

Он вспомнит, если захочет.