Андрей Макаров – Мой немецкий брат (страница 4)

– Вот тут больно – скривился я. Врач переспросил. Да-да, тут, – ещё раз сказал я, поморщившись.

– O` key! – каталонское медицинское светило подошло к своему чемоданчику и достало оттуда контейнер, сильно напоминающий тот, в котором я сдавал в местной районной поликлинике мочу на анализ. Как оказалось, испанские контейнеры ничем не отличаются. Мне было предложено выполнить ту же самую процедуру, что я и сделал. Только интересно, думал я, что будет потом? В Питере ответ на анализ, сданный в понедельник, раньше четверга никак не появлялся. Но врач достал хитрый прибор, заканчивающийся лакмусовой бумажкой на конце, и храбро опустил его в емкость. Скорость, с которой наконечник стал менять цвет, позавидовал бы любой хамелеон. Врач причмокнул губами, кивнул головой, соглашаясь с уже сложившимся в голове диагнозом, и что-то сказал вслух. Наташа была лаконична: – Андрюха, песок.

Затем врач вколол мне диклофенак, выписал таблетки, пожал руку и с чувством выполненного медицинского долга уехал. Наташа вышла его провожать. У меня уже ничего не болело и желание поехать на экскурсию вспыхнуло с новой силой. Я посмотрел на часы. Как раз в это время от отеля отъезжал наш автобус в Барселону.

Вернулась Наташа и сказала, что деньги за экскурсию нам вернули, так как против медицинской справки не попрёшь. Врач, который, по её словам, знал английский не очень хорошо, по пути из отеля высказался, что хоть русские туристы вызывают врачей по делу. Утром у него был вызов к французскому пациенту, у которого был обычный кашель, и тот не знал, как жить дальше.

Рассказав эту печальную историю, Наташа запихнула мне в рот таблетки, выписанные врачом, и положила горячую грелку на почки. Стало сразу хорошо, словно я лежу в тёплой ванне.

Прошли полчаса, и мы стали думать, что делать дальше. Боли у меня прошли совершенно. Идти обедать у меня не было никакого желания, да и поголодать было полезно. В Барселону мы решили поехать сами на электричке завтра с утра, сразу после завтрака. Сегодня стоило просто походить по городу. Наташа боялась за меня, но я её уговорил. Наташа повела меня в один супермаркет, который она нашла, когда искала аптеку. По её словам, там дешёвая минеральная вода и другие сладости.

Мы шли по улице, по которой раньше никогда не ходили. Оказалось, что на ней много сувенирных лавок, где продавалась всякая дребедень, начиная от магнитиков, заканчивая керамическими чайниками. Сумки, футболки, нижнее бельё, – всё это лежало на полу в огромном количестве. Заведовали этим хозяйством в основном индусы, зазывая нас по-русски.

– Здорово, брат! Как деля? Только что за руку не хватали. Нам понравились футболки, в отличие от цены. Больше, чем 10 евро, мы платить не собирались.

Ценник на них высвечивал цифру 25. Хозяин нас заверил, что нам будет хорошая скидка, и что нужные размеры есть. Когда с размерами определились и три упаковки были отложены, дальний родственник Раджи Капура достал калькулятор, что-то на нём набрал и гордо показал цифру Наташе. Такого ехидства в Наташиных глазах мне ещё не доводилось видеть. Я заглянул на табло. Там высветилось число 67. Посмотрев на нас, торговец что-то произнёс на родном языке и набрал другие цифры. На этот раз ценник упал до 55. Наташа взяла из его рук калькулятор, и набрала дорогие нашему сердцу 30. Реакция индуса была такой, словно обидели его любимую корову. Он замотал головой и набрал 40. Чувствовалось, что кровь отливает от сердца вместе с потенциальной прибылью.

– Андрюха, пошли отсюда, – нарочно громко сказала Наташа и взяла меня за руку. Я сделал шаг из лавки, как тут индус ещё громче, чем Наташа, закричал: – Да забирай! – и протянул футболки нам.

Мы отдали тридцатку, и вышли на улицу. Там нас разобрал громкий смех. Пройдя метров сто, мы вспомнили, что нам нужна ещё одна футболка. Подойдя к лавке, мы увидели продавца, стоящего в кампании таких же моральных уродов. Протянув ему ещё 10 евро, мы выбрали себе ещё одну футболку.

Теперь наш путь лежал на станцию пригородных электричек, чтобы узнать расписание поездов, на котором нам завтра предстояло добраться до Барселоны. Но по дороге нам попался один симпатичный магазинчик, в котором работали местные каталонцы. Нечто среднее между лавкой сувениров и маленьким супермаркетом. Наташе приглянулись в нём чашки, изображающие скульптуры Гауди. По традиции Наташа спросила, как у них насчёт скидок. Продавец на таком же ломаном английском заметил, что о скидках не может быть и речи, у них всё идёт через кассу. Однако, если господа желают, они могут оплатить кредитной картой. По стечению обстоятельств, такая карта у нас была. Заодно проверили, как тут принимают карты Сбербанка России. При наличии валюты приняли на отлично.

И вот мы подходим на местную станцию электричек. Сами электрички представляли собой две сцепки по три вагона каждая. Из вагона в вагон можно было переходить свободно, а вот между сцепками перехода не было. Вагоны были такой же длины, как и в России, но входных дверей было три и открывались они только при нажатии кнопок пассажирами, как снаружи, так и внутри. Закрывались они уже автоматически.

В вестибюле станции висело расписание поездов, стояли несколько автоматов для продажи чипсов, лимонадов, пива, воды, презервативов и других, необходимых в домашнем хозяйстве, мелочей. Касса изгибалась углом в 90 градусов, где в одном окошке продавали билеты, а за поворотом стояла барная стойка, где можно было в ожидании поезда глотнуть кофе или чего покрепче. За кассой стоял бодрый юноша индийского происхождения, напоминавший своей лысиной дедушку Ленина.

– Do You Speak English? – для завязывания знакомства осведомилась Наташа.

– Прьивет, вы из Рассие? – последовал отзыв.

– Вот умничка, так по—русски говоришь? – обрадовалась Наташа.

– Менья зовют Володья – сказал кассир, и сходство с Лениным возросло, – кудья вы хатите ехать?

И мы изложили свою просьбу. Нам надо было добраться до Барселоны, и желательно в то место, откуда ходят туристические автобусы по городу. Володя радостно закивал, и жестом пригласил нас подойти к стойке бара, чтобы общаться без заградительного стекла. Он достал карманное расписание и показал удобные для нас утренние рейсы. Оказалось, что электрички не приходят в Барселону на ж/д вокзал, отнюдь, в черте города они опускаются под землю, как метро. И выходить на конечной станции нам нет никакого смысла. Нам нужна была «Площадь Каталонии». Там, по его словам, собираются все туристические маршруты города.

– Но етё исчо не всё – лукаво улыбнулся Володя сквозь очки, – у нас происходьит акция на жилезьной дароги. И кто купит поездьку на автобус по Барсельёне у нас, тот получьяет скидку. Экскурсьия стоить 26 евро на человьека. И плюс бильет 5 евро. Но кто купьит этот бильет у нас, тот платить всего 27 евро и за поезд, и за экскурьсию.

– Это мы удачно зашли – сказал я Наташе, и она не стала возражать. Володя принял от нас деньги и выдал нам два ж/д билета, и два билета на автобус по Барселоне. Ещё раз показал нам время отхода утренних электричек и предупредил, что билеты необходимо прокомпостировать перед посадкой в день отъезда. Мы сказали ему огромное спасибо и пошли в отель. Надо добавить, что за всё это время, а это около 10 минут, в кассу выстроилась очередь, порядка 10 человек, от платформы ушла электричка, но никто не повысил голос в нашу сторону, типа надо срочно ехать, а мы всех задерживаем.

Ужин прошёл быстро и незаметно. Я ел мало и пил минеральную воду. Наташа мыслями была уже в парке Гауди.

Мы поднялись в номер, Наташа улеглась читать, а я сел на балконе за стол и стал писать вот эти самые путевые заметки. Мне показалось забавным всё то, что мы увидели, и я решил эти события увековечить. Писать под светом фонаря, под шум волн, свист электричек и пьяные крики французских пенсионеров было безумного интересно и в удовольствие. Но вечер ещё только начинался.

Мне предстояло ночевать на балконе. Для этих целей мы, во-первых, взяли плащ-палатку мужа Наташиной сестры, и во-вторых, купили надувной матрас. Всё это оказалось лишним, ибо в номере под кроватью пряталась ещё одна кроватка, которую держали на тот случай, если в номере будут ночевать трое. Я вытащил её и стал двигать на балкон. Наташа вскочила с кровати и со смехом подошла ко мне.

– Макаров, ты идиот?! Ты что, с ума сошёл, оставь кровать в покое, ложись спать тут!

– Наташа, я спокойно высплюсь на балконе, не переживай.

– Макаров, ты же людям спать не дашь своим храпом, нас отсюда выселят, нас больше никогда за границу не выпустят. И зачем я с тобой связалась только???!!!

– Наташа, никто меня не услышит, зато ты выспишься.

– Макаров, тут холодно, ты замёрзнешь. Вот навязался на мою голову, урод из уродов!!!

– Мешеронова, меня Боги послали тебе в наказание, чтобы жизнь мёдом не казалась. Я закалённый, не замёрзну.

Вот так весело и непринуждённо мы вместе вынесли кровать на балкон и поставили её около стены. Я взял матрас и одеяло. Наташа добавила мне ещё покрывало, чтобы было теплее. Пока я не уснул, она трижды подходила ко мне и всё звала обратно в номер. Но я был непреклонен. Было конечно прохладно, но спать мешало не это, а яркий свет, который шёл по периметру отеля. Его отключили только в два часа ночи. В отличие от бара, который работал всю ночь. Что касается потомков армии Наполеона, то никто жаловаться на меня не пришёл.