Андрей Лыков – Рождение героя (страница 5)
Маркус явно не воспринял его предупреждение всерьез:
− Мы, трое вооруженных мужчин, должны бояться каких-то кошек с деревьев?
Джон шел первым и стал медленно опускать носилки:
− Ну, судя по размерам деревьев…
Лукас уже вынул из кобуры бластер, позаимствованный у спящего на носилках капитана МакКэнди, и вполголоса добавил:
− Ростом они в 2 раза больше земных тигров и нападают обычно всей стаей.
Рассказ о разнообразии ночного животного мира Тау-4 был прерван самым неожиданным образом. Прямо на носилки откуда-то сверху свалилась огромная черная кошка, своими передними лапами повалившая Маркуса и Лукаса. В лесу было еще довольно темно, но, выпустив ручки носилок из рук и обернувшись, Джон увидел, что стоявший к нему спиной ночной хищник готовится перекусить горло лежащим на земле товарищам. Время на вытаскивание оружия не было, тем более стреляя он мог задеть самих потенциальных жертв. Джон, не долго думая, схватил барса за задние лапы и со всей силы потянул на себя. Хищник же, явно до этого времени не встречавший именно такого способа сопротивления, растерялся. Именно сейчас был тот самый момент, когда Джону очень бы не помешало сотрудничество Лукаса или Маркуса, однако последний, после того, как его опрокинул нападающий барс, как новорожденный лежал на спине с широко открытыми полными страха глазами. Лукас же почему-то стал стрелять из бластера казалось во все стороны, кроме как в саму временно обездвиженную кошку. Зверь же поняв, что его задние лапы удерживает не какая-то высшая сила, а потенциальная добыча, развернулся, и его челюсти стали довольно громко лязгать прямо у шеи Джона. Не удержав бешеный натиск барса, Джон упал на спину и, закрывая лицо руками, нечаянно включил на полную мощность вшитый в предплечье куртки яркий фонарь. Ночной хищник потерял на мгновение способность видеть от яркой вспышки света в темноте ночи, к которому и привыкли его глаза, и выглядел еще более растерянным − вряд ли ему приносила столько сюрпризов хоть одна охота до этого. Теперь Джон мог вывернуться и вытащить бластер из кобуры. Еще секунда и дикая кошка с прожженной насквозь головой упала к его ногам.
Радоваться было еще рано − бой еще не закончился. Темные тени других барсов шныряли вокруг его отряда, а Лукас все расстреливал из своего бластера всю поляну, скорее освещая ее, чем уничтожая нападающих животных. Но тут Джон стал различать среди шума боя и характерный звук выстрелов штурмовой десантной винтовки. Звуки выстрелов становились все реже, как и уменьшалось количество теней, рыщущих вокруг держащих оборону людей. Совсем скоро стало тихо. Понятно, для космодесантника с ее штурмовой винтовкой уничтожение даже целой стаи быстрых и ловких барсов было детской задачей.
− Ну всё, отбой. Наверное, во всей округе уже нет ни одного живого древесного барса, − дал команду Джон.
Оглядевшись он понял, что Лукас не стрелял в боровшуюся с ним кошку, потому что сам отстреливался от целой стаи хищников, ждущих, когда их вожак расправиться с добычей. О пассивном поведении Маркуса не хотелось и вспоминать, тем более что, возможно, он и принял участие в битве, пока Джон отвлекся на вожака стаи.
Тут ветки одного из близлежащих кустов зашевелились, и все трое членов отряда направили туда свои бластеры.
− Эй – эй, ребята, − послышался оттуда голос Кэтрин. − Вот так надо было встречать этих тварей. А сейчас это всего лишь я. Да, повезло вам, что я уже возвращалась. Лукас, а как ты догадался, что мне ничего не было видно и что надо лишь стрелять вокруг себя и подсвечивать мои мишени.
− Подсвечивать… − недоуменно повторил Лукас. − Вообще-то я не думал об этом. Я просто целился и пытался попасть хоть в одного из барсов…
После этой фразы Лукаса, произнесенной со страшным разочарованием, на лицах новоявленных охотников появились улыбки, перешедшие в громкий смех. Благополучное отражение атаки диких зверей позволило организму выплеснуть эмоции и стресс беззаботным смехом. Даже горе-стрелок заливался смехом до такой степени, что из его глаз пошли слезы:
− Ха, Джон! Ты бы видел глаза их вожака, которого ты оттаскивал от нас за задние лапы. Он явно не привык, что его лишают тарелки с бифштексом таким образом.
Лукас просто заливался от смеха, но потом уже более серьезно добавил:
− А ведь, если бы вожак смог убить хоть одного из нас, вся стая бросилась бы на нас сразу же, а не кружила бы в нерешительности вокруг. Мы с Маркусом должны поблагодарить вас с Кэтрин за наши спасенные шкуры. Спасибо.
Маркус смеялся вместе с остальными и уже не выглядел таким растерянным как в начале нападения. Он явно решил поддержать общий шуточный настрой:
− Давайте проверим как там чувствует себя капитан. Хотя, судя по его умиротворенному лицу, он смог бы проспать еще не одно нападение местной фауны.
Кэтрин подошла к носилкам и стала нащупывать пульс у МакКэнди. Тут ее лицо резко изменилось. Вместо веселой улыбки на ее лице отобразилась волна злости и недоумения, которая сменилась океаном боли.
− Тише, ребята. Мэт умер …
После всеобщего бурного веселья наступившая тишина, казалось, навалилась на отряд, словно снежная лавина на голову.
Утренняя заря застала беглецов за рытьем могилы.
Глава 4
Джону казалось, что с тех пор как они предали тело МакКэнди земле, никто не проронил не слова. Могилу для капитана вырыли под деревом, с которого на них еще какой-то час назад бросился древесный барс. В качестве креста использовали части от теперь уже ненужных носилок, а туша вожака стаи сейчас укрывала свежевырытую землю, как бы показывая, что тут покоится великий воин, погибший в неравной схватке с хищником. Правда Кэтрин лишь презрительно фыркнула, услышав эту и еще несколько высокопарных фраз от Маркуса, и пробормотала что-то еще о возмездии истинному виновнику смерти ее командира.
Вообще по традиции было положено сказать какие-то слова над могилой погибшего, и Джон попросил Кэтрин сделать это, как человека, больше других знающего капитана. Но она заявила, что воинские обычаи как раз не приветствуют таких сцен над могилами героев, а все, что Мэт заслуживал услышать, надо было говорить ему пока он жив. Поспорить с такой точкой зрения было нельзя.
Кэтрин на протяжении всех похорон не позволила проявить и каплю эмоций. Словно на ее лицо была надета каменная маска. И все же Джону казалось, что это не только результат ее призвания − воина-космодесантника, но и то, что она скрывала свою боль от кого-то из присутствующих. Лукас же, напротив, не стеснялся своих чувств − слезы лились в три ручья. Везет же человеку, если он может так естественно снять тяжесть и боль со своей души. Джону никогда не удавалось так открыто показывать свои чувства, а сейчас на его душе по-настоящему скреблись кошки… и тут эти животные. Кстати странно, что причиной смерти МакКэнди была сломанная шея, а ведь его носилки находились в центре круга обороняющихся, и, следовательно, нанести капитану вред мог только вожак стаи, хотя Джон был уверен, что у того не было времени отвлекаться на лежащее на носилках тело. Да и рана у Мэта была совершенно не такой, как если бы хищник нечаянно задел его.
Но сейчас мозг Джона не мог сосредоточиться и проанализировать происходящие с отрядом события. Он думал как несправедливо то, что такие благородные и честные люди уходят от нас первыми. И о том, что память о Мэте будет жить и учить оставшихся в живых, как пройти свой путь в этом мире. Эти мысли Джон хотел раскрыть надгробной речи, но Лукас уже успел сказать все нужное. Восходящее солнце застало троих оставшихся члена отряда во время минуты молчания, после которой они двинулись дальше. До опушки леса было уже не далеко.
Впереди, изредка оборачиваясь, шла сержант Кэтрин Иванова. Только теперь Джон почувствовал, какое облако недоверия, а может и враждебности витает над его отрядом. Еще там, над могилой своего командира, Кэтрин с нескрываемой враждебностью смотрела на Маркуса, и всё с большей подозрительностью на него и Лукаса. Теперь она прятала свои глаза и старалась оторваться вперед хотя бы на сотню шагов. Видимо ей было сложно, ведь Мэт был ей как отец. Далее, глядя исключительно себе под ноги, следовал Лукас. Так близко видеть смерть своего товарища ему, наверное, еще не приходилось. На похоронах он произнес блистательную речь. Что же он там говорил: «В неравном бою пал наш боевой товарищ, вызвавший огонь на себя во время нашего отступления. Мы будем всегда помнить о тебе дорогой друг, пусть эта память поможет нам не утратить во время своего жизненного пути честь, достоинство и мужество, поможет совершить свой подвиг, предначертанный судьбой». Жаль, что часто за многие достойные слова, прозвучавшие из уст человека, приходиться платить чьей-то жизнью. До или после сказанного. Только над могилой другого человека, отдавшего душу Богу, каждый пытается заглянуть в себя и найти Его в себе.
Маркус Брут теперь, когда носилки остались над могилой, шел так же сзади, позади Джона и Лукаса. Искоса наблюдая за ним, Джон заметил, как непринужденно и легко тот себя чувствует. Этот чуть ли не с улыбкой взгляд на редеющий вдали лес, эти бодрые движения, легкие махания рук при ходьбе. А ведь еще пол часа назад он тоже лил слезы, хотя был меньше всех знаком с Мэтом.