Андрей Лукьянов – Новый взгляд на идиопатический сколиоз (страница 5)

В учебниках патологической физиологии даже раздела про мышцы не предусмотрено. Попробуем разобраться. «В такой, объективно сложившейся ситуации дефицита прямых данных о функциональном состоянии мышц, роль которых в патогенезе идиопатического сколиоза достаточно чётко просматривается, становится важной уже любая, даже косвенная информация, позволяющая по крупицам формировать общую картину» (М.Г.Дудин, Д.Ю.Пинчук, 2013). Вряд ли в цитате речь идёт о норме, в медицине есть дела поважней, чем описание здоровых мышц у больного человека. Следовательно, авторы подразумевают состояние мышц отличное от нормы, т.е. от здоровья. Состояние органа, отличное от здоровья, принято считать патологией. Если это так, почему болезнь не названа? Где диагноз, коллеги? О каком заболевании вы пишете? Вы придумали новую болезнь, назвав её функциональное состояние мышц? Каких? Всех мышц сразу?

«Для врача важно знать общие критерии, которые бы давали ему возможность безошибочно отличать здоровье от болезни» (Н.Н.Зайко с соавт., 2015). Ортопеды умеют это делать? Доктор, который не способен отличить норму от болезни, профнепригоден! Представим себе на минуту, что творилось бы в кардиологических отделениях, если вместо постановки конкретного диагноза инфаркт миокарда, миокардит или мерцательная аритмия, врачи вели бы речь о функциональном состоянии сердечной мышцы!

Доктор говорит пациенту с обширным инфарктом миокарда: «Функциональное состояние сердца у вас очень плохое, прямо не знаем, что делать». Ведь если нет диагноза, то нет адекватного лечения. Сколько страданий и человеческих трагедий принесло бы это пациентам с сердечной патологией, а также их близким! Представили? И вот ровно этот кошмар происходит сейчас с людьми, страдающими триггерной болезнью мышц. Неврологи при болях в спине, вызванных ТБМ, ссылаются на грыжи, а когда их нет, отправляют человека с больной мускулатурой к психиатру. А ортопеды при так называемом идиопатическом сколиозе ищут мышечный дисбаланс и пишут статьи про загадочное функциональное состояние мышц. И называют своё невежество «объективно сложившейся ситуацией».

Это ведь абсолютно ненормально, когда врачи вместо выполнения своего профессионального долга – постановки диагноза и лечения больных, имеющих все признаки триггерной болезни мышц, ведут академические дискуссии о функциональном состоянии их мускулатуры. Хорошо понимая, как мы видим, что роль мышц «в патогенезе идиопатического сколиоза чётко просматривается». Напомню, что «патос» переводится с греческого как «болезнь». Неужели людям с высшим медицинским образованием требуются дополнительные разъяснения, что здоровый орган не может участвовать в болезнетворном процессе в качестве его инициатора или движущей силы?

Кому и зачем потребовалось выдумывать третью ипостась? Здоровье, болезнь и функциональное состояние! Разве никто из коллег ни разу не задумывался обо всей этой вакханалии, творящейся вокруг мышц? И не надо ничего формировать по крупицам, как предлагают авторы процитированного отрывка. Достаточно выбросить на помойку «функциональное состояние» и признать наличие мышечной патологии, чтобы без всякой «косвенной информации» начать правильно понимать суть идиопатического сколиоза. Вместо сочинения глупых сказок, выдаваемых за теории сколиоза, ортопеды уже давно самостоятельно могли бы приступить к разработке его патогенеза и к осмысленному поиску этиологического фактора.

Заплесневелым конфеткам про дисбаланс мускулатуры, про загадочное изменение её тонуса, про какую-то необъяснимую слабость мышцы или многолетний спазм – место на свалке. У специалиста, разбирающегося в диагностике и лечении триггерной болезни мышц, эта абракадабра вызывают недоумение. Что имеют в виду врачи, когда используют эти мусорные термины? Это характеристика здоровых мышц? Больных? Чего-то среднего? Отдают ли себе отчёт ортопеды, с чем они имеют дело? И осознают ли они степень своего невежества?!

В очередной раз приходится напомнить, что работа врача заключается в оказании медицинской помощи больным людям, именно в этом смысл нашей профессии. Соответственно, терминология доктора относительно состояния мышц, как и всех прочих частей организма пациента, должна быть предельно конкретная. Либо мышца здоровая и не нуждается в лечении. И врачу не нужны электронейромиография и прочие специальные исследования мускулатуры. Либо она больная, – тогда, её надо обследовать, чтобы поставить диагноз, а затем лечить. Третьего не дано. Половинчатость, когда доктор в монографии описывает явно патологические свойства органа, но при этом наличие болезни этого органа им то ли не осознаётся, то ли тупо замалчивается, не делает чести такому специалисту. Чем объяснить этот когнитивный диссонанс?

Триггерная болезнь мышц пока вообще не нашла отражения в учебниках и монографиях по сколиозу, как, кстати, и в других отраслях медицины. Создаётся впечатление, что последние полвека ортопеды проспали в общей с другими врачами-специалистами колыбельке, и поэтому оказались не в курсе того, что по факту наука о мышцах уже давно существует. То, что уважаемые профессора и академики пишут про мускулатуру больных сколиозом, противоречит принципам серьёзной исследовательской работы и ставит под сомнение не только их профессионализм, но и интеллектуальную зрелость.

Ортопеды, похоже, даже не понимают, что описывают заболевание, которое называется триггерная болезнь мышц, используя при этом самодельную и кустарную терминологию, устаревшую до степени антинаучности. И в условиях полного отсутствия специалистов по мышцам берут на себя смелость делать весьма спорные заявления относительно роли мускулатуры в патогенезе сколиоза: «Вообще, мышечная теория является архаизмом» (А.М.Зайдман, 2004). Ваше профессиональное невежество является архаизмом, госпожа Зайдман! Это же касается и всех прочих исследователей позвоночника, испоганивших медицину своими бреднями.

Как бы там ни было, именно триггерная болезнь мышц будет тем долгожданным локомотивом, который вывезет науку о сколиозе из многовекового тупика. Чтобы успешно преодолеть вторую системную ошибку ортопедов, нам потребуются два компонента. Первая составляющая – новые знания о триггерной болезни мышц, появившиеся благодаря трудам доктора Дж. Трэвелл и её единомышленников. Вторым компонентом должны стать мои собственные теоретические разработки и тридцатилетний практический опыт лечения пациентов, страдающих разными формами триггерной болезни мышц, в том числе сколиозом. Если продолжить образный ряд, то научные знания о патологии мышц и будут тем мощным локомотивом, который вытащит ортопедию из болота. А ваш покорный слуга готов выступить в качестве его машиниста. Дорога может оказаться трудной, не исключено, что обиженные и возмущённые ретрограды будут всячески пытаться мешать продвижению к истине. Но медицина этот путь обязательно пройдёт, потому что научный прогресс остановить невозможно.

«В современной философии сколиоза сложилось две принципиальных позиции относительно роли мышечного фактора. С одной стороны, изменения в состоянии нейромышечного аппарата рассматриваются в качестве патогенных факторов, вызывающих трёхплоскостную деформацию позвоночного столба, а с другой – он же рассматривается уже в роли инструмента, противостоящего процессу деформирования» (М.Г.Дудин, Д.Ю.Пинчук, 2013).

Какой нейромышечный аппарат? Почему не мышцы? Доктора пишут о философии, то есть о наиболее общих, принципиальных моментах участия мышц в патогенезе сколиоза. Мы видим, что ортопеды почему-то никак не могут определиться насчёт роли мускулатуры: по их «философии» она то ли сильный враг, то ли слабый друг для позвоночника. Отказывая мышцам в праве на органную самостоятельность и не владея информацией о патологии мускулатуры, врачи так и будут бесконечно ходить вокруг да около. Научная близорукость и профессиональная некомпетентность не есть философия, господа!

Незнание процессов, происходящих в больных мышцах и непонимание ряда важнейших механизмов, которые вследствие этого запускаются, по итогу привело к тому, что ортопеды недооценивают мощнейшее патологическое влияние больной мускулатуры спины на позвоночный столб и рёбра.

По этой причине они всё время пытаются выдумать какие-то экзотические механизмы искривления позвоночника, зачастую при этом выходя за рамки здравого смысла. Громадный пробел в профессиональной подготовке врачи смело восполняют собственным воображением и игрой ума. Однако, научную проблему можно решить только владея соответствующей базовой информацией. Точные знания при исследованиях невозможно заменить чем бы то ни было. По этой причине работы по изучению сколиоза в последние десятилетия во многом перестали быть научными. Их можно отнести скорее к категории низкопробной беллетристики. Причём гипертрофированный интерес ортопедов к позвоночнику превращает их художественные вымыслы о сколиозе в разновидность баек из склепа.

В данной ситуации вполне ожидаемо, что за горизонтом внимания врачей оказалось также обязательное для идиопатического сколиоза грозное осложнение триггерной болезни мышц, миофиброз, приводящий к жёсткой фиксации искорёженного позвоночника. Это при том, что на рентгене нет анкилоза, которому можно было бы приписать ригидность позвоночного столба. Удивительно, но никто из исследователей серьёзно не задумался: что удерживает сколиотическую дугу в деформированном положении. Почему искривление становится настолько жёстким, что теряется малейшая естественная подвижность позвонков? «Основная особенность нормального позвоночника заключается в его способности к быстрому активному и полному возврату из асимметрического положения к полной симметрии. Патологическая асимметрия удерживается стойко…» (В.Д.Чаклин, Е.А.Абальмасова, 1973). Конечно, волшебный позвоночник сначала сам себя гнёт, а потом чудесным образом удерживается согнутым! Извините, господа, что я прерываю ваши молитвы. Напоминаю, что мы с вами медицинские работники, а не служители культа. Хотя за ортопедов я ручаться не готов.