Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 19)
— Ну ладно, — сказал он. — Не обещаю, что меня хватит на вас всех, но что смогу — сделаю.
Вновь в мастерской раздавался стук молотка, визг пилы, вновь как в былые дни падала на пол стружка и сыпались опилки, вновь поскрипывали подгоняемые суставы. И если бы кто-нибудь из жевунов сумел преодолеть робость и пробрался поближе, он услышал бы как мастер Джусур бормочет, ещё не очень ловко приделывая к очередной игрушке исправленную голову:
— Ну вот, видишь, какой красавец получился. Жаль, что порошка у меня больше нет. Ну да ладно, не всем же быть живыми. Зато ты уже не злой… Так, кто у нас на очереди? Свирепый медвежонок? Иди сюда, сейчас мы и тебя научим быть добрым. Ну во-от… Через недельку-другую, думаю, я с вами закончу, а там и в дорогу. Так я говорю?
И сидящий у его ног деревянный щенок совсем по собачьи тявкал в ответ и вертел коротким хвостиком, сделанным из завитой в пружинку стружки. И сидящий у его ног деревянный щенок совсем по собачьи тявкал в ответ и вертел коротким хвостиком, сделанным из завитой в пружинку стружки.
Никто из жевунов не видел, когда и куда ушёл уродливый и жуткий (как они все были уверены) сторож мрачного дома. Вроде бы проскрипели как-то утром отворяемые ворота, вроде бы простучали по жёлтым кирпичам деревянные подошвы, вроде бы залился негромким лаем неизвестный зверь и ласково окликнул кого-то глуховатый голос… Вроде бы оглянулся кто-то вдалеке и прощально сверкнули на солнце два зеркальных глаза… А угрюмый дом с заколоченными окнами так и остался стоять в надежде, что хозяин — тот, что столь безрассудно отправился завоёвывать далёкий Изумрудный город, — однажды всё же одумается и вернётся к родному порогу.
Тем же днём, чуть позже, случилось, можно сказать, небольшое чудо. Любопытные когидские мальчишки, нет-нет да и поглядывающие порой в сторону Урфиновой усадьбы, первыми заметили что-то непонятное и манящее. И когда они нашли в себе силы преодолеть робость и подойти поближе, их восхищённым взорам предстало потрясающее зрелище. Вдоль забора на траве стояли и сидели заботливо выставленные удивительные деревянные игрушки: звери, птицы, куклы. И были они на редкость ладно изготовлены, точнее, исправлены, и не имелось среди них ни одной злобной, страшной или уродливой. И весёлый клоун радостно смотрел на замершую в восторге ребятню смеющимися глазами, сделанными из маленьких осколков зеркала, в которых отражалось безмятежное голубое небо Голубой страны.
Изучая архивы Изумрудного города
Забавное письмо
Во время моего последнего визита в Изумрудный город довелось мне побывать в тамошнем хранилище государственных бумаг. Провёл меня туда по дружбе старина Фарамант, который, как выяснилось, добровольно возложил на свои хрупкие плечи ещё и обязанности архивариуса. Хранилище сие находится в подвалах Дворца Гудвина и содержится благодаря Фараманту в образцовом порядке. К сожалению, времени у меня было до обидного мало, на следующий день мне необходимо было отправляться в Жёлтую страну, но я успел всё же отыскать среди великого множества всевозможных «единиц хранения» несколько любопытных документов и даже переписать содержимое некоторых из них в свою записную книжку.
Вот краткий перечень моих находок:
1. Переписка Гудвина с Бастиндой. Признаюсь честно, я и подумать не мог, что такая переписка имела место. Ещё больше меня удивил тот факт, что колдунья обладала своеобразным — хотя и весьма мрачным — чувством юмора. Письма её сочатся сарказмом и тонкой издёвкой. Кажется, теперь мне известна причина, по которой Великий и Ужасный столь безоглядно ввязался в войну с хозяйкой Фиолетовой страны.
2. Подлинник ультиматума, который Кагги-Карр доставила Энкину Фледу. На мой взгляд, это всё же копия, поскольку сам ультиматум должен храниться в столице Мигунов. Однако подпись Чарли Блека сомнений не вызывает. Возможно, ультиматум был написан в нескольких экземплярах. Текст его, что самое интересное, имеет значительные расхождения с каноническим и отличается несколько более разухабистым тоном.
3. Указ короля Граммино об обязательном поименовании приписанных к королевской конюшне Шестилапых с высочайше одобренным списком дозволенных имён. Имена очень забавные: Топталло, Шерстилло, Ворчалло, Бодалло — всего более шестидесяти. Одни из самых забавных — Смерделло и Линялло.
4. Совершенно чистая страничка, вырванная, если верить каталогу, из магической книги. Как мы помним, такие книги были у каждой волшебницы. И они относились к ним весьма трепетно. Поэтому трудно представить обстоятельства, при которых произошло столь варварское деяние. Видимо, что-то до такой степени вывело из себя хозяйку, что она безжалостно избавилась от страницы. Вряд ли это были Стелла или Виллина. Вряд ли.
При внимательном рассмотрении на страничке проявляется изрядно выцветшая надпись: «Пароль неверен. Попробуйте ещё раз».
5. Донесение, в котором некий Ланкин Бат сообщает Гингеме о том, что Жевуны втихомолку называют её вредной старухой, и просит за свой смелый верноподданический поступок освободить его на пять лет от сбора пиявок и лягушек. Самое любопытное в этом документе — грубые каракули через весь лист: «Налог Жевунам удвоить. Ланкина Бата наградить связкой сушёных мышей. Очень вредная старуха». Похоже, что написано это птичьим когтем. Неужели Гуамоко умел писать?
6. Былина о грядущем пришествии огненного божества, записанная знаменитым фольклористом Таром Ярмиго в одном из поселений Марранов. Очень древний свиток, ему лет четыреста. Интересно было бы узнать, как учёному удалось не только проникнуть в страну Прыгунов, но и вернуться оттуда целым и невредимым. Впрочем, невредимым ли? В предисловии автор жалуется на плохое самочувствие и позволяет себе весьма нелестные высказывания в адрес неблагодарных аборигенов.
7. Полное собрание магических заклинаний, труд всей жизни доктора волшебных наук Мориля с комментариями самого Урфина Джюса. Здесь можно найти как традиционное «Пикапу, трикапу», так и малоизвестное «Свет мой зеркальце, скажи». Комментарии Урфина однообразны и неоригинальны. «Не работает», «не работает», «ерунда», «полная ерунда» и «какой идиот это придумал?»
8. Весьма забавное письмо Флима Кокуса, как я понимаю, брата того самого Према Кокуса, адресованное правителю Страшиле Мудрому. В письме этом почтеный Жевун жалуется на подрастающее поколение и требует… Впрочем, лучше это письмо опубликовать целиком.
«Многоуважаемый правитель Изумрудного города Страшила Трижды Премудрый!
Пишет Вам старший секретарь совета старейшин Голубой страны Флим Кокус. Я уже отправлял письма во все печатные издания Волшебной страны — и в «Изумрудную правду», и в «Воскресную болтушку», и в «Миг за мигом», и в «Жёлтый вестник», и даже в «Подземные факты», не говоря уже об отечественном «Голубом огоньке». И что же? Ни ответа, ни привета. Как у нас говорят, «даже серебряными бубенчиками из вежливости не позвенели». Такое впечатление, что всем плевать на то, каким будет наше подрастающее поколение!
Поэтому после долгих раздумий я и решился обратиться к Вашей Мудрости, воспользовавшись, так сказать, давним знакомством (помните ли вы нашу краткую, но увлекательную беседу о семи способах предохранения соломы от мышей?) и в надежде, что Вы услышите мой глас вопиющего в пустыне. Брату я об этом письме ничего не сказал, поскольку, зная его характер, не жду от него ничего, кроме упрёков и поучений. А я, между прочим, на семь лет старше. Вот что делает с человеком власть.
Что я хочу сказать? Ах, да… До каких пор это безобразие может продолжаться?! Если не принять мер, то через несколько лет я даже боюсь представить, что мы получим! И что характерно, никому нет дела. Прошу простить, если я выражаюсь несколько сумбурно… Просто накипело! Речь вот о чём. Каждый год в Голубой стране мы отмечаем годовщину первого появления Феи Убивающего Домика. Хороший, чинный праздник, давно ставший традиционным. Украшенные флагами дома, всеобщее благожелательное ликование, трепетное обувание серебряных туфелек, торжественное шествие от пещеры Гингемы к дороге из желтого кирпича, уважительное снятие с шеста Страшилы (очень похожее на Вас чучело, совершенно, увы, безмозглое несмотря на отборную солому, которой его набивают), вечернее угощение с танцами в поместье брата. Сколько лет празднуем и никогда этот праздник ничем не омрачался. Бывали, правда, споры между нашими кумушками о том, кому изображать раздавленную домиком колдунью, но это мелочи, на которые никто не обращал внимания и которые придавали подготовке к празднику некоторую пикантность… Однако в последнее время я стал замечать, что наша молодёжь на этот праздник не только не ходит, но даже и как-то вызывающе его игнорирует. Даже, я бы сказал, позволяет себе подшучивать над участниками шествия. Их веселит, что Жевунья, изображающая Фею Убивающего Домика, слишком дородна, что плюшевого пса Тотошку тянут на верёвочке, что из чучела Стра… прошу прощения, из чучела, изображающего Вашу Мудрость, торчит солома.
Казалось бы, посмеиваются, ну и пусть себе. Они не застали тёмные годы правления Гингемы, для них это давняя история, над которой можно и пошутить.