Андрей Лукин – Мы в город Изумрудный... (страница 17)
Тот пожал плечами:
— Спит как младенец. Я позвонил в полицию, они скоро приедут. Документы у него с собой, думаю, всё будет в порядке. Но о нас он забудет навсегда. Нам повезло, что мы научились сохранять свойства усыпительной воды на такой большой срок. В противном случае — я даже не знаю… Брать этого Соммерса с собой, держать его в плену… Плохой выбор.
— Ты тоже пил?
— Пришлось. Иначе бы он не поверил. Не волнуйся, я не усну, ты же знаешь, что у нас давно выработался иммунитет. Но за руль, наверное, всё-таки лучше сесть тебе. А то мало ли…
— Всё действительно настолько плохо?
Ментахо вздохнул, с силой потёр лицо:
— Ты представляешь, он почти всё о нас знает… Вернее, знал. На редкость настырный тип. Вот, взгляни, — он протянул жене пачку бумаг. — Проследил почти все наши маршруты за последние три года. Даже фотографии раздобыл. Тут и мы, и Джюс, и Кагги-Карр. Не могу понять, как ему это удалось. Недооценили мы местных, расслабились. Думали, что если будем делать покупки в разных местах, нас не отследят. А они отследили.
— Что ему было нужно?
— Ему была нужна наша страна, Эльвина. Вся наша страна. Наступают тяжёлые времена, и в этом мире кое-кто решил, что Волшебная страна — идеальное место для того, чтобы в комфорте и безопасности пережить политические и природные катаклизмы. Казалось бы, почему не помочь? Но им ведь только дай палец, и они тут же отхватят всю руку. И поступят с нами, как с индейцами в своё время. И останется от нас и от нашей прекрасной страны только воспоминание. Они изгадили свой мир и не постесняются точно так же изгадить наш. Урфин был прав: мы должны уговорить Гудвина и Элли. Пусть берут семьи и поскорее переселяются к нам. Рано или поздно эти деятели их выследят. Они уже встали на след и они не успокоятся. Таких Соммерсов у них хватает. Поехали. Времени мало.
— Жаль, что мы не всё успели закупить.
— Ничего. Сделаем перерыв на несколько лет, а там, глядишь, о нас и забудут.
На выезде из городка Эльвина улыбнулась:
— Город «Эллис». Он как будто бы назван в честь нашей девочки. Ты знаешь, она в прошлый раз призналась мне, что ужасно скучает по своим друзьям. А её дети Волшебной страной просто грезят.
Ментахо одной рукой приобнял жену и поцеловал её в щёку.
— Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы обязательно её уговорим.
Он вдавил клавишу плеера и прибавил звук.
— «Somewhere over the rainbow, — зазвучал в динамиках голос Джуди Гарленд, — Way up high…».
Неудачливый агент Майкл Соммерс спал сном невинного младенца на заднем сиденье своего «Бьюика», а серебристый «Додж Караван» с прицепом мчался по шоссе туда, где далеко-далеко, почти над самым горизонтом висела в небесной синеве едва заметная радуга.
Зеркала деревянной души
— Ну всё, больше здесь брать нечего, — Урфин без сожаления отбросил в сторону ржавый топор. — Осталось одно барахло. Радуйся, медведь, завтра с утра выступаем.
— Наконец-то, о, повелитель! — подобострастно воскликнул встрепенувшийся Топотун, — Надоела эта Когида. Изумрудный город ждёт нас… тебя… и твою непобедимую армию.
Урфин скривил губы в недоброй усмешке:
— Ну, честно говоря, не очень-то он меня и ждёт. Я бы даже сказал, совсем не ждёт. Но мы всё равно придём.
— А что ты сделаешь со своим домом? — спросил медведь. — Позволишь в нём кому-нибудь жить?
— Заколочу окна и двери, — равнодушно отмахнулся Урфин. — Не думаю, что я когда-нибудь сюда вернусь.
Он смотрел на опустевший двор, на перекопанный огород с проплешинами от костров, на мастерскую, на сложенные под навесом брёвна, которым уже не суждено превратиться в дуболомов (их и без того достаточно, на Изумрудный город точно хватит), смотрел и не чувствовал ни сожаления, ни хотя бы намёка на грусть. Действительно, надоела эта глухомань, даже странно, что хватило терпения прожить здесь столько лет. Всё чего-то ждал, на что-то надеялся… Получается, не зря ждал, не напрасно надеялся. Судьба всё-таки улыбнулась ему во все свои тридцать два зуба.
Джюс привычно стиснул челюсти, которые вновь попытались напомнить ему о жевунском происхождении. Никогда сюда не вернусь, в который уже раз повторил он про себя, буду жить в городе, во дворце, как и положено настоящему правителю. А дом? Что дом? Кому он нужен? Впрочем… Если подумать… Если очень хорошо подумать… А почему бы потом, после победы, не устроить здесь музей. Посадить какого-нибудь смотрителя, чтобы следил за порядком и сохранностью. Пусть жевуны ходят сюда и видят, как и где начиналось восхождение их Повелителя к вершинам власти. Пусть трепещут и поклоняются. Чтобы не забывали. Интересная мысль. И почему мне это раньше в голову не пришло? Но тогда получается, что дом нельзя бросать без присмотра. А то знаю я этих милых соседей с дурацкими колокольчиками на шляпах — не успеешь оглянуться, растащат всё по досочке. Мальчишки непременно заберутся, стёкла побьют, ещё и сожгут, чего доброго. И вообще, дом без хозяина очень быстро ветшает. Вспомнить хотя бы пещеру Гингемы. При жизни злой волшебницы там было вполне уютное жилище, пусть и слегка мрачноватое. А сейчас, честное слово, зайти страшно. Паутина, запустение, плесень на стенах и вездесущие мыши с пауками.
И как же быть? Откладывать выступление армии совершенно не хочется. И без того уже много времени потеряно. Джюс посмотрел на улёгшегося у его ног медведя, на нетерпеливо шныряющего по двору Эота Линга, и вновь открыл дверь в мастерскую. Человек с воображением из любой ситуации найдёт выход, а уж угрюмый столяр на свою голову никогда не жаловался.
Давным-давно, в молодые годы он мастерил игрушки, пытаясь заработать на жизнь. Ничего хорошего из той затеи не получилось, но поделки и заготовки остались — руки, ноги, лапы, головы… Вот сейчас-то они и пригодятся. У хорошего мастера всё идёт в дело. Мелькнула у него мысль использовать какую-нибудь из уже готовых кукол, но уж больно все они были мелковаты и потому совершенно не годились в сторожа. Отыскав в углу подходящую берёзовую чурку, он положил её на верстак, привычно прикрутил первые попавшиеся ноги — одна получилась длиннее другой, но его это сейчас совершенно не волновало. Руки тоже получились разные, одна с растопыренными пальцами, другая с кулаком. Голова… Он и тут не долго раздумывал. Выбрал простую болванку с едва намеченными ушами, глазами и носом. Рот вырезать не стал, без затей намалевал злобный оскал остатками почти высохшей краски.
Щедрая порция живительного порошка с шипением и лёгким дымом впиталась в деревянное тело, и уродец тут же ожил, судорожно задёргав конечностями. Из-за того, что ноги у него были разные, двигался он почти боком, угрожающе при этом раскачиваясь. Чрезмерно длинные руки по-обезьяньи волочились по полу. Покрутившись по мастерской, нелепое создание воткнулось головой в верстак и неловко завалилось на спину.
— Так, — вздохнул Урфин, подобрав бедолагу. — Сейчас придумаем тебе какие-нибудь глаза.
Ничего нового изобретать не пришлось, и по примеру дуболомов уродец обзавёлся двумя чёрными глазами-пуговицами, чересчур большими для его головы. Урфин долго разглядывал получившееся в итоге пучеглазое чудо-юдо, затем беспечно отмахнулся:
— Ладно, и так сойдёт. Нет времени возиться с тобой.
— Будешь жить в моём доме и охранять его, — приказал он. — И чтобы здесь был порядок. Никого не пускай, гони всех прочь. Ты понял меня?
Уродец промычал нарисованным ртом что-то вроде «Угум-м».
— А назову я тебя… Впрочем, обойдёшься без имени. Сторожу имя ни к чему.
Уродец неуверенно изобразил не слишком глубокий поклон.
— Мда, — пробормотал Урфин, глядя на ковыляющее по двору крайне несуразное нечто. — Он определённо не лучшее из моих творений. Но это даже и хорошо, потому что такое страшилище одним своим видом любого вора испугает. Мне и самому-то на него смотреть неприятно. Что уж говорить о трусливых жевунах.
Утром следующего дня деревянная армия Урфина Джюса торжественно покидала Когиду. Сам предводитель восседал на Топотуне, во главе войска гордо вышагивал палисандровый генерал, дуболомы дружно топтали дубовыми подошвами жёлтые кирпичи дороги, которая должна была привести их создателя и повелителя к немеркнущей славе.
Испуганные жевуны смотрели вслед и не верили, что страшное войско исчезает из их мирной деревни навсегда. Они ещё не знали, что вскоре новый правитель Изумрудного города пришлёт в Когиду жадного наместника со взводом дуболомов.
Ворота мрачной усадьбы были плотно закрыты, сквозь щель в заборе на уходящую армию смотрел одним глазом сляпанный из чего попало деревянный уродец.
Когда несколько дней спустя самые любопытные мальчишки перелезли через забор, чтобы тайком от родителей пробраться в мастерскую бывшего подручного Гингемы, им пришлось крупно пожалеть о своей затее. У заброшенного дома неожиданно обнаружился вполне себе живой сторож. И какой! Встретишься с таким в сумерках — да даже если и в ясный день — тут же умрёшь от страха, честно жевунское! Короткое нелепое тело, одна нога больше другой, руки длинные, а на круглой голове огромные глаза, как у филина Гуамоко. Еле-еле убежали и навсегда зареклись даже близко подходить к этому дому.
Дни уходили за днями, без злых волшебниц и колдунов жизнь в Когиде тянулась неторопливо и безмятежно. И лишь непонятные звуки, доносящиеся порой из-за забора покинутого Урфином дома, заставляли проходящих мимо жителей вздрагивать и испуганно оглядываться. Но хромоногий сторож занимался вовсе не тем, что ему поручил хозяин. Охранять пустой дом — ну что тут можно охранять, от кого и зачем? Один раз отпугнул юных жевунов — на всю жизнь им впечатлений хватило, больше не сунутся. Порядок в комнатах наводить? К чему? Там и без того всё в порядке. А пыль вытирать он был не обучен, да и желания такого не испытывал. Нет, он нашёл себе более подходящее занятие. Самоусовершенствование — вот что захватило его целиком, придало смысл жизни, заставило двигаться, действовать, стремиться к чему-то не вполне осознанному, к чему-то большему, чем пустое кривобокое существование в ограниченном забором пространстве. Понятно, что такое сложное слово не то что выговорить не мог, он о его существовании даже не догадывался. В деревянной голове вертелись определения попроще: «ремонт», «переделка» или просто «починка».