Андрей Лоскутов – Сундук страхов (страница 4)
Скелеты тем временем разбивали окна, выбивали двери, толпой лезли внутрь, хватали живых и переламывали их одного за другим, ломая кости будто сухие ветки.
Кто-то из гостей пытался сопротивляться, старался дать отпор. Но как бороться с тем, кто уже, итак, давно умер?
Специально приглашённые гости – старый участковый Семёныч и два его помощника, всю жизнь перебиравшие в офисе в бумаги, так и не раскрывшие толком ни одного дела, в эту ночь решили наконец стать героями. Устроив в баре пожар, они принялись поджигать бутылки и швырять их в толпу скелетов.
В другом конце зала с ружьём наперевес объявился хозяин дома. Трусливый, но очевидно подготовленный Кузнецов распихал по всему дому оружие. Однако, управляться с ним так и не научился.
– Вот вам твари, получайте, – орал он как безумный, стреляя во всё без разбора.
Но мертвецам было всё нипочём. Вытаскивая людей на улицу, они складывали их пополам и уносили на своё кладбище. Армия мертвецов пополняла ряды, но добраться им всё же хотелось только до одного человека.
Не прошло и получаса, как окружившие особняк мертвецы отловили всех, кто был в доме и теперь бились в последнюю запертую дверь чердака, на котором сумело укрыться чудом уцелевшее семейство Кузнецовых и напуганный до полусмерти Миша.
– У меня пусто, – опустившись на пол, Сергей отбросил в сторону ружьё. – Мне кажется, это конец. Этих тварей ничто не остановит. Они разнесут особняк в щепки, лишь бы добраться до нас.
– Не до нас, – вдруг ко всеобщему удивлению, подала голос его жена – а до тебя.
– Как это понимать? – слегка приподнявшись, опираясь на стену, хмыкнул Сергей. Но запинающийся, охрипший голос выдавал его трусливую натуру. – На кой чёрт я им сдался?
– А на такой, – Вероника шагнула в его сторону. – Ведь это ты, идиот, построил высотку посреди кладбища!
– Отдадим мёртвым тебя, и проклятие уймётся, – она вынула из-за спины револьвер, в этот момент Миша заметил её сходство с селянами на старых, расписных портретах.
– Но-но, ты это, полегче, – Сергей, глядя на жену с нескрываемым ужасом, поднял руки.
– Встал и пошёл! Пошёл, я сказала!
Сергей было повернулся лицом к двери, но затем вдруг решил заговорить с дочерью.
– Машенька, ты ведь не считаешь, что папочку стоит отдать этим тварям?
– Они убили наших гостей, и моих друзей тоже. Столько людей погибло сегодня из-за тебя, – Маша дрожащей рукой подняла нож на тот случай, если отец решит драться.
Только Миша стоял безоружный. Он не смел шелохнуться, неотрывно наблюдая за развернувшейся перед ним семейной драмой. Похоже, сегодняшней ночью купеческий род Кузнецовых всё же прервётся.
– Ладно, я понял, я всё понял, – повернувшись, Сергей сделал вид, что пытается открыть дверь, но в следующую секунду он метнулся к жене, намереваясь выхватить пистолет.
Посреди чердака раздался выстрел. Получив пулю в грудь, меценат привалился к стене и, тяжело дыша, не смел больше пошевелиться. Бросив на него злой взгляд, Вероника на глазах у изумлённых школьников оттянула засов и распахнула дверь.
– Довольно! – скомандовала она, выходя к мертвецам. – Забирайте его и убирайтесь обратно в могилы!
Услышав приказ, мертвецы расступились. Из-за их спин, горбясь и опираясь на палку, вышел самый древнейший из трупов. Слегка приподняв грязный череп, он зыркнул пустыми глазницами в сторону женщины и двух детей, затем поднял руку, сжал вместе три пальца правой ладони, изобразил в воздухе крест и, повернувшись, поплёлся обратно.
Мертвецы, держа орущего во весь голос Кузнецова, понесли его к выходу и вскоре скрылись в тумане, что надвигался к дому с реки.
– Собирайся! – крикнула Вероника, повернувшись к дочери. – Мы уезжаем!
Спустя час Миша стоял на пороге разрушенного особняка и смотрел, как машина последних оставшихся в живых Кузнецовых набирает скорость, удаляясь всё дальше и дальше от Зверево.
Он не сомневался, что сегодняшнее событие никогда не попадёт в местные газеты. Прошедшая ночь стала вершиной, апогеем происходивших когда-то событий. Забрав правнука проклятого купца, мертвецы наконец успокоятся. И тот, кто снова разбудит Заговорённых, покоя на земле не найдёт.
Спустя неделю Миша вновь в библиотеке, и ему кажется, что он нашёл себе достойный сюжет.
Меня зовут Марина, мне 19 и я – зомби
Здравствуйте! Меня зовут Марина, мне 19 лет, и я медленно превращаюсь в зомби. Я буду вести этот дневник сколько смогу. Господи, как же мне страшно.
Бабушка пришла из Пенсионки сама не своя. Постоянно молчит и пялится в стену. Поди опять решила поиграть со мной в свои дурацкие шуточки. Не даром сегодня день дурака.
Когда я всё же решилась подойти к бабушке и спросить, что не так, она вдруг резко вскочила и укусила меня. Вцепилась вставной челюстью как собака. Я еле отбилась. Пришлось закрыть её в ванной. Теперь она живёт там постоянно, всё грызёт, скребётся и воет.
Укус чешется страшно. Я уже перепробовала всё, что было в аптечке. Перекись, йод, зелёнку, даже уксус лила прямо в рану. Однако, боль не утихает. По телику ведущий новостей сказал, что превращение может занимать от нескольких часов – до нескольких дней. Он кстати тоже выглядел плохо, одна половина лица была залита кровью, левое ухо оторвано. Он постоянно кашлял и харкался кровью. Господи, спаси нас. Как же мне страшно…
Проснулась сегодня от стука в дверь. Мародёры. Козлы, снова рыскали по квартирам. Искали чем поживиться. Грабёж в последнее время стал единственным источником дохода для людей. Всё, что было ценное, уже давным-давно из городов вывезли солдаты. Оставив людей умирать от голода и холода.
Они молотили так сильно, что мне показалось, не выдержит дверь. Но бабушка, проснувшись, зарычала и трусливые подонки ушли. Я опять осталась одна, а от места укуса на правом плече по коже медленно расползаются чёрные линии.
Над городом снова кружат вертолёты. Но мародёры раз за разом дают им отпор. Не понятно, кто с кем воюет, да и мне уже всё равно. Правая рука отнялась, пишу – левой. Почерк едва различим. Мне сделалось в разы хуже, я еле стою на ногах. Кроме грязной воды из-под крана в доме ничего не осталось. Похоже, это конец.
Проснулась от криков на улице. Маленький мальчик громко кричал и просил о помощи. Чтобы выманить из укрытий остатки выживших, мародёры сменили тактику. Теперь всю грязную работу за кусок хлеба делают дети. На крик отозвались мертвецы, поймали мальчишку и разорвали. Я смотрела на всё это из окна и смеялась. Увидев меня, мертвецы даже не дёрнулись. Видимо, не долго осталось.
Последний мой день. Последняя моя неделя. Остатки разума ещё со мной, но голод одолевает. Страх прошёл, осталась лишь жажда. Я хочу есть. Пойду выпускать бабушку из ванной. Но вначале брошу в окно этот дневник с надеждой, что когда-нибудь его всё же найдут… Бабушка… есть… мясо… хрррр
Самовнушение
Дима Кружин – писатель. Кошмар, да и только. Кому скажи – не поверит, ведь он похож на сморщенный сгусток, недочеловека. На нём старая, местами рваная одежда, у него лохматые, длинные до самых плеч волосы, и мешки из мешков под глазами. Причём вид такой, как будто одну синюшную гадость завернули в другую, покрасневший от постоянного стресса и недосыпа алый глаз застрял где-то внутри этой мешковатой впадины. Бомж и тот на его месте выглядел бы солистом Большого театра.
В целом, странный малый, решивший вдруг, что он гений, который не может работать без энергетиков. Подпитка нужна всем, но и цена за неё может быть высока.
Недобитый текст странного рассказа издевается над ним уже вторую неделю. За это время Дима не написал ни строчки и потому всё усиление прибегал к помощи разных добавок. Убеждённый в силе энергетиков, Дима глотал их целыми контейнерами, запивая разные «Бады», улучшающие работу мозга.
На пороге дедлайна самого крутого конкурса, он скупает всё, что было на полках в районной «Семёрочке» и мчится домой изгонять бесов из странных, не поддающихся влиянию вордовских страниц.
Ещё на улице парень выпивает две банки и ему начинает казаться, что только он движется, а все остальные стоят на месте. Его начинает мутить, шатать, но Дима возвращается в свою маленькую квартирку на тринадцатом этаже и пытается продолжить работу, пока совсем не начинает сходить с ума.
В половине двенадцатого текст на вордовском листе начинает двигаться. Буквы пляшут из стороны в сторону, то превращаясь в китайские иероглифы, а то и вовсе пропадая с экрана. По итогу Диме приходится перезагружать компьютер, пожертвовав последним сохранением.
Пока умная машинка, кряхтя, пытается заново запуститься, Дима открывает ещё пару банок «Ред булла» и почти залпом закидывает одну за другой. Почувствовав жар во всём теле, он бредёт на лоджию и открывает окно. Распахнув его, Дима высовывает голову прямо в городскую прохладу и, немного отдышавшись, возвращается на своё загаженное рабочее место.
У него плывёт всё перед глазами так, что он не видит ни клавиатуру, ни экран компьютера. Попав мышкой с третьего раза, парень открывает файл со своим текстом. Файл пуст, выдаёт программа, показывая пустой листок, как будто бы высовывая свой похабного вида белый язык.