Андрей Лоскутов – Эхо ночи (страница 2)
В её глазах – лишь лёд и отзвук краха.
И шепчет ветер, в кронах шелестя:
«Расплата близко, не избегнуть ей тебя»
Она исчезнет с первыми лучами,
Оставив боль в истерзанном сознанье.
И каждый вечер, в сумрачной тиши,
Её он видит призрак, пред собой, увы.
Р«льех
Он затоплен и искажён,
Не поддаётся сознанию.
Толщей воды вокруг окружён,
Настроенный не к угасанию.
Настроенный к возрождению —
Тёмному и злобному,
К людскому избавлению
В поклон всему загробному.
Там Ктулху погребён и ждёт,
Когда сойдутся звёзды:
Тогда вновь силу обретёт,
Мир падёт при этой злости.
Медведь
Ночь черна, ушёл закат пылавший.
Древней Ру́си сумрак освещён.
Князь Всеслав, в битве не дрожавший,
Вновь в звериный облик обращён.
Враг убит, повержен, кровь на всю дорогу!
Войско празднует победу,
Но князь чувствует тревогу —
Зверя древнего примету.
Кости хрустят, ломит тело,
Шкура бурая растёт.
Вместо глаз – два уголька горелых,
Зверь из тьмы наружу рвёт.
Языческий огонь пылает,
Дым клубится к небесам.
В пляске теней зверь рычит, вздыхает,
Поклоняясь древним богам.
Князь Всеслав, в медвежьей шкуре,
По лесам теперь блуждает.
В нём два мира – князь и зверь в натуре,
Сердце боль и страх терзают.
Он – охотник и добыча,
Он – властитель и изгой.
В нём живёт медвежья сила,
И проклятье – зверь ночной.
Лишь луна, свидетель тайны,
Видит князя-зверя лик.
И молчит, храня печально,
Руси Древней злостный крик.
Провинциальная смерть
Свищет ветер сквозь дыры заброшек,
Снова тучи легли на дома.
С каждым днём всё меньше окошек,
Светящихся. Туда не приходит весна.
Одинокий, ржавый уазик,
А под ним спит местный алкаш.
Жёлтый, обдристанный матрасик
Прям безысходный пейзаж!
А дороги разбиты, размыты.
Трубы завода давно не дымят.
Мёртвые земли мраком накрыты,
Даже машины, и те не шумят.
Тихо, спокойно, грустно, забыто.
Одна лишь холодная бетонная твердь.
Временем скоро будет всё смыто, 
