Андрей Лоскутов – Эхо ночи (страница 4)
Океан, как гигантский, багровый зев,
Глотает последние отблески снов,
И в нём отражается наш праведный гнев.
Нет больше надежды, нет больше мечты,
Лишь пепел и прах, и багровый закат.
Последний аккорд этой страшной игры,
И мир погружается навечно во мрак.
Глаза вампира
В чаще леса, где немеет звук,
Деревня старая окончила бытья круг.
Лишь ветер бродит меж пустых домов,
Хранитель сотен позабытых снов.
А в сердце леса, под покровом мха,
Стоит забытый склеп, обитель зла.
Луна, как череп, светит с высоты
На царство вечной, мёртвой немоты.
Внутри, где воздух сыр и леденящ,
Рядами гробы свой хранят обряд.
Их крышки сброшены, как бремя лет,
И в каждом – тьмы бессмертный силуэт.
Проснулись те, кто смерти не познал,
Кто кровью вечность для себя сковал.
Вампиры встали. В их глазах – тоска,
Что глубже, чем земные облака.
Один, шагнув на выщербленный пол,
На лунный луч свой бледный взор навёл.
«Зачем нам вечность? В чём её венец?
Где у бессмертия начало и конец?
Мы пьём чужую жизнь, чтоб дальше жить,
Но рвётся в клочья призрачная нить.
Мы – эхо мира, тень его огня,
Проклятье ночи и насмешка дня.
В чём смысл бытия, когда оно – тюрьма?
Когда вокруг лишь холод, смерть и тьма?
Мы ищем в крови то, чего в нас нет —
Тепло души, любви мимолётный свет».
И тишина в ответ. Лишь с веток мгла
Стекала каплями ночного серебра.
А в старой деревне, в доме у ручья,
В пустой колыбели плакало дитя.
Но то был ветер. Мистика и страх
Застыли в мёртвых, выцветших глазах.
И вечный голод, вечная печаль
Гнала вампиров в призрачную даль.
Вино и дождь
Холодный сентябрь на город
Набросил златые уборы.
В окне плывут автомобили
Лишь вино и дождь…
И даже в такую погоду
Спешит куда-то охотно —
Вечером поздним народ
А за окном льёт дождь.
В руках бокал вина держу,
В каплях оконных я плыву
В глазах огни неона —
А в душе лишь дождь…
Зеркало
В старом доме, где тени длинны,
Зеркала неподвижная гладь.
В ней застыли осколки луны,
Чтоб чужую тоску отражать.
Слой вековой оседающей пыли,
Паутины узорчатый шёлк.
В этом зеркале годы застыли, 
