Андрей Ливадный – Нечеловеческий фактор (страница 5)
– Пап, а куда мы летим? – Ксюша, почувствовав его взгляд, обернулась. – Я домой хочу. Долго еще?
– Потерпи немного.
Узловая командная станция приближалась, и вскоре капсула орбитального лифта вошла в приемную соту.
Огромное техническое сооружение диаметром в несколько километров, являлось вотчиной экспертных искусственных нейросистем. Отсюда осуществлялась связь на гиперсферных частотах со всеми базами Внешнего кольца. Здесь планировались операции резервных флотов и планетарных соединений, строительство новых объектов и материально-техническое обеспечение уже существующих мест дислокации.
По сути, орбитальный лифт сейчас состыковался с сердцем электронно-механического мира, где для ИскИнов, благодаря каналам связи на гиперсферных частотах, не существовало помех в виде межзвездных расстояний.
Станция проектировалась давно и в отличие от ультрасовременных аналогов здесь все еще сохранились посты управления, предназначенные для людей. Они располагались на командно-тактической палубе.
В огромном зале автоматически включился свет, заработали сотни экранов, объединяющих информацию, поступающую из десятков звездных систем, в единое цифровое пространство.
Кремнев сел в кресло. Дочь устроилась рядом, на краешке слишком большого для нее операторского ложемента. Ноги девочки не доставали до пола, и она болтала ими в воздухе, рассматривая удивительные панорамы иных миров, которые мгновенно укрупнялись и детализировались, стоило лишь сфокусировать взгляд на отдельно взятом изображении.
Пока она коротала время, Кремнев воспользовался личным кодоном доступа к системе.
Зачем он рисковал, взяв с собой дочь?
Почему командующий чувствовал себя на борту станции так, словно попал на вражескую территорию?
Ответ прост: Множество датчиков следили за каждым его движением. В рамках нейросетевых соединений искусственные интеллекты станции пытались понять намерения человека. Стоит дать слабину, проявить нервозность, и они под благовидным предлогом заблокируют доступ к системам.
За десятилетия войны было множество случаев, когда люди сходили с ума, не выдерживая напряжения боев, бремени принятия тяжелых решений и количества жертв, стоящих за отданными приказами.
В конце концов адмирал Нагумо задался целью устранить ненадежный человеческий фактор. В руки страдающего паранойей адмирала попали бразды неограниченной власти, а шлейф крови, тянувшийся за ним с первых дней войны[4], лишь усугублял ситуацию. Именно он начал продвигать «Одиночек» на высшие командные посты, ибо сумасшедшему старику повсюду виделись заговоры офицерского состава.
Ну а с Ксюшей все обстояло еще хуже.
Нет в Обитаемой Галактике человека, тем или иным образом не вовлеченного в войну, – Кремнев невольно взглянул на дочь. Каждый год в ее импланте будут включаться новые модули, не оставляя девочке шансов на нормальную жизнь. По мере «обучения» ее неокрепший рассудок впитает отраву боевой идеологии. Она лишится детства и, сама того не осознавая, попадет под власть стремлений, не присущих ребенку.
«Прав Табанов. Это безумие надо остановить. Хотя бы сейчас, на самом краю пропасти», – невольно подумал Кремнев.
В зал управления вошел андроид. Внешне, учитывая униформу, он почти ничем не отличался от человека.
– Вызывали, господин командующий? – обращение и мимика машины на первых порах могли ввести в заблуждение кого угодно.
– У моей дочери произошел сбой при инициализации общевойскового модуля импланта, – уверенным тоном произнес Кремнев. – К сожалению на планете нет необходимого оборудования для тестирования нейронных связей. Твоя задача: отключить все дополнительные программы без вреда для ее здоровья. Оставить в рабочем состоянии лишь стандартный нейроинтерфейс. Решение о замене сбойных компонентов я приму позже.
– Приказ ясен, – андроид протянул руку. – Ксения Сергеевна, пойдемте со мной.
Она вопросительно взглянула на отца. Тот кивнул. Ни один мускул не дрогнул на лице командующего.
– Ксюша, иди с дядей.
– А ты?
– У меня есть работа. Скоро увидимся, – он улыбнулся.
Девочка не привыкла перечить. «Надо так надо», – мысленно вздохнула она. Хотелось поскорее вернуться домой.
Андроид увел Ксюшу, а через несколько минут в пространстве открылось окно гиперкосмоса.
Фрегат сил специальных операций сгенерировал коды доступа и пошел на стыковку со станцией. Корабль не нес никаких дополнительных опознавательных знаков, но Кремнев в точности знал: на борту Табанов. Его появлению в удаленной звездной системе предшествовала их личная встреча на Земле.
В глубине души Кремнев мысленно склонял голову перед мужеством адмирала. Тот смог устранить вконец обезумевшего Нагумо, принял командование над роботизированными армадами Альянса и нашел в себе силы подумать о Человечестве в целом.
Машинам оставался один шаг до абсолютной власти во флоте и Табанов наметил цель: любым способом прекратить войну, а затем медленно шел к ее достижению, балансируя между холодными рассудками ИскИнов и кликой адмиралов, приверженных идеям «борьбы до последнего серва».
За последний год он вывел в резерв полтора миллиона «Одиночек», заменив их людьми. Откуда взялись молодые офицеры, оставалось тайной.
Кремнева снедала тревога. За годы войны он привык доверять интуиции, и сейчас подумал: «Зря я взял Ксюшу».
Но сделанного не вернешь. На планете действительно нет оборудования, чтобы безопасно отключить дополнительные модули ее импланта.
Внезапно заработала станция гиперсферной связи. Он переключил канал на себя, бегло просмотрел строки поступившего доклада и заблокировал его дальнейшее продвижение по информационным сетям.
Почти одновременно с этим открылись двери лифта и на тактическую палубу станции, откуда осуществлялось управление всеми резервными силами Альянса, вошел адмирал Табанов, в сопровождении группы офицеров.
Они с Кремневым молча обменялись крепким рукопожатием.
– Проблемы? – проницательно спросил адмирал.
– Разведка докладывает о множественных скоплениях сигнатур в нескольких системах. Два стандартных прыжка от Солнечной.
– Флот Колоний?
– Пока неясно. Идет доразведка целей. Я заблокировал движение информации.
Табанов коротко кивнул. Оба знали: начало атаки на Солнечную систему станет триггером для высших ИскИнов Альянса.
Их диалог проходил беззвучно. Оба использовали передатчики имплантов, сформировав локальный защищенный канал, что исключало утечки.
Табанов, уловив нервозность Кремнева, спросил:
– В чем дело? Сомневаешься в принятом решении?
– Нет. Но думал, еще есть время. Полагал – несколько месяцев.
– Что ты недоговариваешь?
– У меня дочь на станции, в секторе биокибернетики. Сегодня ей исполнилось пять. Активировался общевойсковой модуль импланта, а на планете нет оборудования чтобы его заглушить.
– Не знал, что ты стал отцом.
– Да я и сам не знал, до определенного времени. Если вдруг начнутся осложнения, ИскИны смогут ее использовать, как рычаг давления.
– О чем ты вообще думал, в такой день? – насупился адмирал.
– О ее будущем, – непочтительно огрызнулся Кремнев.
Табанов не стал развивать тему, а обернулся к группе сопровождения и приказал:
– Лейтенант Ковалева, забери дочь командующего и доставь ее на планету. Воспользуйся орбитальным лифтом.
Каждое наше слово, каждый поступок имеют свою цену и последствия, особенно в условиях войны.
Адмирал Табанов подошел к центральному терминалу управления, снял защитный кожух, под которым располагался экран с сенсорной клавиатурой ручного ввода и два небольших углубления, имеющих форму кодонов.
«Покончим с этим», – мысленно произнес он.
Кремнев молча встал рядом.
Личные микрочипы двух высших офицеров Альянса легли в гнезда и прочно примагнитились к считывающей поверхности, совместно генерируя код абсолютного доступа.
Управляющий ИскИн внимательно следил за людьми.
Он развивался в условиях и целях войны. Сейчас по массивам его искусственных нейросетей пробежала волна предвкушения. Все, ради чего он существовал, все, что кропотливо создавал десятилетиями, сжимая, как пружину вставшего на взвод боевого механизма, через несколько секунд наконец-то получит реализацию. Настанет миг, которого он ждал. Эскадры, гарнизоны, серв-соединения получат долгожданный приказ, и мир необратимо изменится. Придут в движение силы, которым ничто не сможет противостоять.
Эмоционально окрашенные мысли искусственного интеллекта не являлись сбоем или противоречием. Однажды к его системе подключался адмирал Нагумо. За период прямого нейросенсорного контакта он успел влить в рассудок управляющего ИскИна отраву своих мыслей, сделав это намеренно.
Тем временем на небольшом экране появились строки: