Андрей Ливадный – Холодное пламя Эригона (страница 8)
Иван Андреевич поторопился к ней навстречу, она заметила Кирсанова, остановилась, а он, подойдя, отеческим движением обнял ее за плечи, заглянул в глаза, ощущая холод ее ладоней, легкую дрожь в пальцах.
Нет, пара дней проведенных на золотых пляжах Коллио не смогли вернуть ее лицу здорового румянца, как не добавили душевного равновесия, скорее напротив лишь усилии внутреннее напряжение из-за прерванного мнемонического контакта
– Ну, здравствуй. – Кирсанов поздоровался так, словно они не виделись, как минимум, несколько лет.
Герда доверчиво прижалась к нему.
– Как хорошо, что вы здесь, Иван Андреевич.
– А как же иначе? – Он внимательно, пристально посмотрел ей в глаза. – Неужели думала, что оставлю тебя одну?
– Привыкла уже не верить в хорошее… – Негромко ответила Герда. – Надежда не умирает последней, Иван Андреевич… Она исчезает… со временем.
– Все так плохо в твоем понимании?
– Напротив… – Герда не ощущала холода, но поежилась. – Есть шанс, вы же знаете. Теперь, когда известно место, можно все проверить… По-настоящему проверить. – Последняя фраза далась ей с трудом. Было понятно: что бы ни говорила Герда – она отчаянно надеется на чудо, так же сильно боится, что его не произойдет
– Разумеется, теперь мы все узнаем наверняка. Не скажу, что будет легко, но…
Герда мягко, но непреклонно остановила его, просто приложив палец к своим губам.
– Не нужно лишних слов. – Прошептала она. – Мне все равно, сколько шансов нам отведено теорией вероятности. – Ее запавшие глаза, обрамленные темными кругами, блеснули. – Я чувствую, что это он. Иначе все, происходящее со мной, придется признать не эмпатией, а помешательством.
– Если это не он, значит, я просто сошла с ума. Но ведь факты косвенно подтверждают переданную мной информацию?
– Не косвенно. Прямо подтверждают. – Ответил Кирсанов. – Система двойной звезды в облаке планетарной туманности. Сам объект пока не обнаружен, но «Антропос» едва сумел избежать огневого контакта с малыми кораблями. Ошибиться практически невозможно. Это были три «Х-страйкера», в сопровождении веретенообразных штурмовиков. Магнитные маркеры «Х-страйкеров» полностью совпадают с маркировкой, предоставленной службой собственной безопасности корпорации «Новый Свет». Теперь понимаешь, почему я так срочно вызвал тебя?
В глазах Герды, вопреки ее собственным словам, медленно, но явно разгорался лихорадочный огонек возродившейся надежды.
Год мучений, страшное самопознание, где крупицы истины приходили на границе жизни и смерти, прожит не зря. Она не сумасшедшая.
– Герберт жив… Я верю в это. Иначе не прилетела бы сюда. – Тихо, но твердо подытожила девушка.
Система Эригона, расположенная на границе рассеянного звездного скопления Центральных Миров, долгое время относилась к разряду стратегически-важных. Фактически тут проходила граница между корпоративной Окраиной и «старыми колониями», образующими костяк Конфедерации Солнц, однако после Семидневной Войны с расой Харамминов и открытия шарового скопления О'Хара[14] очаг напряженности между окраиной и Центром человеческих миров угас сам собой.
В современности из системы Эригона были убраны все военно-космические базы, ибо теперь форпосты человечества основывались на границе с шаровым скоплением звезд, обнаруженным в глубинах Рукава Пустоты[15].
Контроль над внутрисистемным пространством Эригона сначала ослаб, а затем исчез вовсе вместе с военным присутствием Флота Конфедерации.
Теперь только гражданские диспетчерские станции осуществляли наблюдение за энергетически выгодными точками гиперсферного всплытия. В их функции входили лишь стандартные операции навигационного сопровождения заранее известных межзвездных рейсов. Конечно, на борту станций имелась аппаратура экстренного действия, способная контролировать все внутрисистемное пространство, но упомянутые комплексы включались только при получении сигнала бедствия.
…Исходя из вышесказанного неудивительно, что небольшой войсковой транспорт, давно устаревший как морально, так и технически, вот уже более недели дрейфовал в стороне от основных навигационных маршрутов. Корабль не генерировал никаких опознавательных кодов, более того с его обшивки были старательно удалены все магнитные маркеры, обычно свидетельствующие о порте приписки. Люди, находившиеся на борту транспорта, явно не желали афишировать свое присутствие и, нужно сказать, им это удавалось в полной мере. Корабль темной тенью скользил на фоне немигающих россыпей звезд, соблюдая радиотишину. Энергетическая активность бортовых цепей была столь пренебрежительно мала, что сигнатуру[16] войскового транспорта не фиксировали даже те немногие датчики, что периодически обшаривали пространство, отслеживая перемещения ледовых глыб астероидного пояса системы.
…
На борту транспортного корабля царило тусклое освещение энергосберегающего режима.
Большинство отсеков находилось в безобразном состоянии. Казалось что некая мрачная тень осенила корабль, оставив в сумеречных помещениях лишь тусклые пятна работающих голографических мониторов да редкие искорки индикационных сигналов автоматических подсистем.
Экипаж корабля состоял из пяти человек. Четверо из них обосновались в небольшом жилом модуле и лишь пятый предпочитал проводить время в пустом и гулком грузовом отсеке, по возможности не контактируя с другими членами экипажа.
Если внимательно присмотреться к нему становилось понятно, что это молодой человек, едва ли отметивший свое двадцатипятилетие. Его лицо отражало мрачную задумчивость, расслабленная поза была обманчива, – он каждую минуту проводил в напряжении, ожидая прихода неких, известных только ему неприятностей.
Два голографических монитора освещали сложную структуру аварийного пилот-ложемента, непонятно за какой надобностью установленного в грузовом отсеке транспортного корабля. Молодой человек просматривал поступающие на виртуальные экраны информацию, его взгляд был внимательным, цепким, настороженным, но изредка он как будто замирал, терял фокусировку, зрачки расширялись, словно в эти мгновенья он мысленно уносился очень далеко…
На самом деле молодой кибрайкер[17] посылал в такие мгновенья очередной запрос в сеть или контролировал пространство прилегающих отсеков и коридоров, чтобы не быть захваченным врасплох.
Судя по сумеречному выражению его лица, никаких приятных событий, он не ожидал.
…
Сказать, что Герберту Хайту не везло «по жизни», было бы явным преувеличением, но в данный момент он чувствовал – черная полоса невезения неоправданно затянулась, вот только никаких намеков на радикальное улучшение ситуации он не видел, равно как не находил разумного выхода из создавшегося положения.
Сейчас Герберт сидел в кресле противоперегрузочного пилот-ложемента, предаваясь мрачным размышлениям на тему ближайших перспектив.
В коридоре послышались тяжелые, отчетливые шаги, затем дверь отсека с надсадным скрежетом сдвинулась в сторону, но на половине хода все же застряла, и посетителю пришлось боком протискиваться в узкую щель. Герберт даже не повернул голову на звук. Он и без того прекрасно знал кто это.
– Привет Али, – бесцветным голосом произнес он. – Пришел за информацией? Извини, но порадовать не могу…
Молчание за спиной. Тяжелое, угрожающее сопение. Кисловатый запах пота и дешевого табака медленно ползет по отсеку.
– Ну, не прилетают богатые туристы на Эригон! – Не выдержав, разражено произнес Герберт. – Нет им здесь никакого кайфа! На лед они могут полюбоваться и без дальних перелетов!..
Сопение за спиной прекратилось. Вернее его заглушили слова:
– Много говоришь. И мало делаешь. – Угрюмо произнес ганианец на ломанном интеранглийском.
– Ну, ну… Опять орать будешь? – Вяло поинтересовался Хайт. Выплеснув накопившиеся эмоции, он теперь ждал ответной реакции ганианца. В прошлый раз обошлось криком и угрозами, посмотрим, что придумает теперь.
– Зачем орать? – Али бесцеремонно присел на край скошенной панели допотопного компьютерного терминала. – Может, резать? – Доверительно спросил он, демонстративно поглаживая рукоять кинжала, ножны которого были прикреплены к поясу.
Сегодня ганианец пришел с кинжалом. В логике сыну пустыни не откажешь. Удар отточенного куска стали не в состоянии остановить ни один кибрайкер. Но вот выжечь оппоненту мозги – запросто. Али не понимал, как сильно рискует. Вероятно, уповал на отсутствие имплантов в своей голове.
– Послушай, Али, давай не будем обострять обстановку.
Ганианец насупился.
– Плохо говоришь. Ничего не делаешь. Скучаешь. Мои люди тоже скучают. Все недовольны. Почему сидишь?
– А что мне, бегать по твоей посудине?! – Герберт опять понемногу начал заводиться.
– Мне сказали – ты кибрайкер!
– Ну? Я же не отрицаю, – да, кибрайкер! И что с того?!