Андрей Лисьев – Зима милосердия (страница 42)

– Но…

– Просто при встрече спроси у него, почему грузовиков два?

– Ты ответ знаешь?

– Почему топливо и реактор хранились отдельно? Пусть дальше сам думает. Тоже мне… мастер.

Женя в подробностях вспомнил оба кошмара: как черный гриб стирает в пыль развалины, как тучи пыли из туннеля пожирают Улицу 1905 года.

Он открыл глаза и наткнулся на потухший, грустный взгляд Быка.

– Мне снился ядерный взрыв?

Бык кивнул.

– Это – будущее?

Тот покачал головой:

– Нет.

– Ты хочешь сказать, что это – я? Во всем виноват я?

– Необязательно. Как люди называют твою миссию?

– Мизерикордия.

– Большая чистка. Окончательное решение человеческого вопроса.

– Это… мои слова? Твои? Чьи?

– Не твои и не мои.

Парень оторвался от ноздрей Быка и заломил руки, вслух сказал:

– Избавь меня от этих кошмаров.

Бык вопросительно и непонимающе посмотрел на него снизу вверх. Сталкер восстановил контакт:

– Можешь меня избавить от этих кошмаров? Я не могу выспаться.

– Нет.

– Но почему? Ты же можешь!

– Реактор нашел ты. Это – твоя ответственность. Как люди используют его: во благо или во зло? Зависит от тебя.

Женя отпрянул, несколько раз прошелся туда-сюда, зажав виски ладонями. Успокоился, вернулся к менталу.

– Муравейник над грузовиком стоял не случайно? Как и коврик, пирамида подчиняется тебе?

– Да.

– А мне просто дали доступ к грузовику?

– Да, я так велел.

– Пожалуйста, накрой грузовик пирамидой снова. Если реактор – головная боль, проблема, а мы не знаем, как решить ее, лучше отложим.

– Хороший ход. Решишь вопрос с МОИМИ микробами – сохраню для тебя реактор. Ступай!

Над рекой разносился противный звук – визг пилы.

Павел Николаевич в одиночку и без охраны сидел на корпусе лодки и самозабвенно, до зубовного скрежета, пилил крышу. То ли непривычный звук отпугивал хищников, то ли играла роль граница воды и суши, потому что твари из разных стихий опасались друг друга, но Женя подобрался к старому мастеру незамеченным.

«Хожу по кругу: лодка – зоопарк, зоопарк – лодка, – подумал Женя. – Рвануть бы на ней к теплому синему морю, как мечтают шведы. Теплое синее море. Это не моя фраза, и я ее никогда не слышал. Воспоминание Быка?»

Старый мастер стянул маску, несколько раз глубоко вздохнул, увидел Женю, выматерился, вытер пот грязным шейным платком, им же протер очки и вместо приветствия заявил:

– У нас две проблемы.

– Первую я видел. Пирамида снова накрыла реактор. А вторая?

– Ну да, не взрывать же ее теперь?

– Вторая проблема какая?

– Люди, которые конструировали реактор, предполагали автоматическую подачу топлива. А мне его как подавать? Вручную? Слишком быстро – ядерный взрыв, слишком медленно – пожар с радиоактивными выбросами.

– И где взять автомат для подачи топлива?

– Автомат есть. Был. В комплекте, так сказать. Но нам нужны старые добрые двести двадцать вольт. Причем стабильные. Скачок, спад – исключены. Цена ошибки слишком высока. А у кого есть электричество? Ганза, Полис. У остальных – не знаю. Договариваться придется. Где взять надежный генератор? Свои дела сделал?

– Не-а.

– И чо?

– Мне в метро надо.

– А чо пришел?

– Жрать охота.

– «Солянщики» принесут скоро.

– А вас одного оставили?

– Пасут, – Павел Николаевич указал сталкеру за спину.

Женя дернулся.

– Здесь я, – отозвался Давид, выступил из тени и приветственно приподнял АКМ.

«Я, видимо, скоро сдуюсь от усталости, – решил парень, – раз Давида не заметил».

– А Сергей где?

– Внизу сортир отмывает, – пояснил мастер и тут же поправился. – Гальюн.

– Он что? Работает?

– С радиоактивной водой? Нет. Серега хочет сделать из него кабинет.

Ему ведь не интересно, зачем мне в метро? Совсем не интересно. Почему? Женя решился.

– Совет нужен.

– Говори!

– Как проникнуть на Кольцевую линию и не вляпаться?

– А ты у нас родом откуда?

– Баррикадная.

– Вот у Сергеича и спроси совета.

Николаевич снова принялся пилить крышу лодки, чем оборвал дальнейшие разговоры.